Tears

В мужской раздевалке стоял настоящий гул, пахло мужскими телами и чем-то неприятным, но парни будто не замечали этого, они смеялись и разговаривали, подготавливаясь к уроку физкультуры. Маллиган стоял по пояс раздетый, демонстрируя остальным свой торс, на который остальные юноши смотрели с одобрением и едкой усмешкой. Геркулес осмотрел раздевалку, своих сокомандников, а после Александра, который завязывал хвостик перед небольшим зеркалом и переодевался в повседневную одежду. Выглядел он убито, и Маллиган знал почему — всю ночь Гамильтон заполнял документы для поступления в следующем году со льготами, дабы постараться попасть на новую государственную программу по продвижению бедных беженцев. Они быстро встретились взглядами, кивнули друг другу головой, приветствуя, и парень вышел из раздевалки. После, Геркулес увидел Томаса. Уже все знали, что они с Мэдисоном вместе, это было ожидаемо, особенно после того, как Мэттью похвастался в раздевалке футбольной команды, что чуть не убил Джеймса вместе с парочкой ребят. Тогда Маллиган хотел все сообщить директору, и Тому, которого совсем не любил, но тренер запретил ему говорить об этом, чтобы «не подорвать репутацию команды». Томас, промелькнувший сквозь голые тела, быстро ушел, прихватив за руку Джеймса, и Геркулес остался совсем один среди толпы противных ему людей. Ему протянули телефон, который передавали из рук в руки уже какую перемену, чтобы Геркулес разглядел эротические фотографии одной из новых жертв его сокомандника, но он, не посмотрев, вернул устройство владельцу, постаравшись улыбнуться. — Она же из тех тихонь, которые должны быть дома к девяти? — спросил Катон, бесцеремонно выхватив телефон. — Надеюсь, она отплатила тебе за пиво? — Очень даже отплатила, — засмеялся владелец фотографий. — Ты бы видел ее лицо, когда я спустил ее к ширинке. — Герк, тебе определенно надо завести свой список, — Катон похлопал Маллигана по плечу, второй рукой поправляя свои афро-косички. — Пока ты не поимеешь как минимум трех, я буду называть тебя ссыклом. — Не, я не буду таким заниматься, это точно не для меня, — Геркулес надел футболку и осмотрелся. Где Лафайет? — Погодите, а Лаф сегодня в школе? — Я найду его, Маллиган, — Катон подмигнул парню, натянул на себя майку и выбежал в школьный коридор. Герк тут же последовал за ним. Жильбер стоял у своего шкафчика и доставал физкультурную форму, стараясь не сломать внутренний беспорядок и не уронить учебники, как ощутил присутствие кого-то рядом. Сначала, парень подумал, что Джон закончил свою работу в мастерской раньше, чем планировалось, но когда он обернулся, то был с силой вжат в только что захлопнувшийся шкафчик. Катон смотрел на него довольно и с чувством власти в собственных руках, ведь буквально зажал оппонента в угол. — Знаешь, а ты смазливый, — протянул Катон, смотря прямо в глаза Лафайета. — За десятку возьмешь в рот у всей футбольной команды? Или сделаешь это бесплатно? — А ты только и ждешь, когда парень согласится переспать с тобой, — парировал парень, отталкивая плечом неприятеля. — Если ты думаешь, что я не могу тебя ударить, то ты ошибаешься, imbécile. Катон рассмеялся так громко, что это привлекло внимание остальных учеников, слоняющихся по коридорам. Вокруг юношей столпились люди. — Ну давай, врежь мне! Но что-то подсказывает, что ты ничего не можешь, кроме как во снах представлять как тебя Вашингтон тра… — Катон, отстань от него, — Маллиган быстро растолкал народ, подбежал к ним и встал между. — Я не знаю, кто пустил эти слухи про Лафайета, но он не такой. Мы с ним все еще друзья, и будешь идти против него — пойдешь против меня. Катон ухмыльнулся, поправил помятую им одежду Лафайета и последовал в спортзал расслабленной походкой. Геркулес повернулся к Жильберу, взял его за плечи и с беспокойством осмотрел. Француз лишь отводил взгляд — Мне нужно в зал, но спасибо, я бы сам справился. Может, я и выгляжу как слабак, но в драке победил бы. — Не сомневаюсь, — Маллиган облегченно улыбнулся. Он игриво зажал друга в локтевом изгибе и стал ворошить его волосы. Толпа начала рассасываться.

***

— Зачем мы здесь? — Джеймс осматривал кладовую так, будто Джефферсон впервые завел его сюда, пока они собирались на физкультуру. Томас быстро снимал свой пиджак и расстегивал пуговицы на рубашке, после чего натянул на себя физкультурную форму. Он всегда переодевался здесь, чтобы не мучиться от ужасного запаха раздевалки и не светить своим телом. Его тело было покрыто еле заметными синяками-засосами, особенно много скопилось на волосатой, не по возрасту, груди. Мэдисон смотрел на них с довольством, которого старался явно не выражать, но Томас все улавливал. — Мне тоже нравится, — вмешался в мысли парня Томас. — Сразу вспоминаю с каким усердием ты их делал. Мэдисон смутился от таких слов и отвернулся, но парень тут же повернул его на себя, держа его за подбородок. Они потянулись друг к другу и Джефферсон почувствовал, как его берут за талию и слегка прикусывают его губы. Они закрыли глаза. Их поцелуи были глубокими, долгими и донельзя страстными. Они кое-как ютились в кладовке, забитой спортивным снаряжением, из-за чего соприкасались телами еще сильнее. Несмотря на то, что Джеймс вовсе не казался остальным интенсивным и настойчивым, он проявлял это на своем друге, вжимая пухлые пальцы в его тело, запуская руку под футболку и нежно проводя по позвонкам, приближаясь к задней стороне шеи. — Черт, Джеймс, — Том отстранился от его рта и обнял шею парня, чувствуя, как губы того переходят осторожно с его щетинистой щеки на скулу и касаются уха. — Все, остановись, у меня сейчас встанет. — Как скажешь, — Мэдисон тут же прекратил, шумно выдохнув. — Мне пора на право, увидимся после. — И это все?! Ты такой черствый! — Что тут происходит?! — Вашингтон ворвался в их диалог, ворвавшись в кладовую. — О, это вы, ребята. Томас, раз переодеваешься здесь, пожалуйста, не води сюда никого, потому что я и так договорился с учителями об этом с учетом конфиденциальности, а такие приводы будут означать, что ты больше не сможешь сюда приходить. Джеймс, я отведу тебя на урок, сынок. Джордж Вашингтон улыбнулся парням и увел Мэдисона из помещения. Парень не понимал, как их учитель может не замечать или не обращать внимания на их с Томасом связь, ведь это было ужасно очевидно, но не подавал виду. Пока они шли до класса, мужчина спрашивал Джеймса о состоянии, его отце, братьях и сестре, говорил о том, что новая статья Джеймса о правах школьников была весьма неплоха, но очень радикальна. Джеймс в это время шел и слушал, изредка кивая или тихо вставляя междометия в ответ на слова преподавателя. Ему было интересно думать о другом. О том, что новые таблетки повысили его либидо чрезвычайно сильно, о том, что ему приходится сталкиваться с проблемами в концентрации из-за них же. И все, о чем он стал думать — Томас Джефферсон. Последний раз, когда они виделись тет-а-тет (не считая сегодняшнего случая в кладовке), все чуть не дошло до соития, которого, хоть Джеймс и скрывал, ему хотелось. Но не желал спешить, понимая, что такое желание могло возникнуть из-за непривычности всей ситуации — первые взаимные чувства, отношения и ощущение страсти. Джеймсу казалось, что только недавно они были лучшими друзьями, обсуждали их с Анжеликой отношения, говорили о Долли Пейн и о том, что мама Мэдисона скончалась, но прошел уже год со всех тех событий, а сейчас они почти что живут вместе и делят одну кровать, целуются на аварийной лестнице, решают, куда в квартире Джефферсона можно поставить первые купленные аметисты и обсидиан, а так же найденный на одной из утренних прогулок кварц. После инцидента с лезвием и дракой, Мэдисон старший стал доверять своего сына Тому, закодировался и принялся налаживать дела в сети своих магазинов. Жизнь налаживалась. Вашингтон зашел вместе с Джеймсом в класс и стал писать на доске тему нового проекта, в то время как парень уже садился на свое привычное место — рядом с Алексом. — Привет, у тебя засос видно, — бестактно заметил Гамильтон, копаясь в телефоне. — Не твое дело, — Джеймс стыдливо натянул воротник водолазки, чтобы прикрыть шею. — Ну вы же якобы скрываете свои отношения, я всего лишь помогаю, — хитро улыбнулся Александр, давая понять, что все и так в курсе их романа. — Да ладно тебе быть таким хмурым, ну и что, что тебя хочет убить половина школы за охмурение Джефферсона, зато ты не я. — Ты поступил ужасно и платишь за свои грехи. — В выборе между быть убитым фанатками Джефферсона и Анжеликой, я выберу первое, но не спорю, я правда идиот. — Йоу, Гам! Зацени, я сделал кружку из глины! И не одну, вот, тут и тебе, и Лафу, и Герку, — в класс ворвался Джон, он сел на край парты парней, чем чуть не перевернул ее, пока доставал из рюкзака свои творения. Джеймс заметил, что его руки были замотаны эластичным бинтом по локоть. — Джеймс, смотри тоже, я написал на ней «Революция». а эту я сделал Элайзе, а эту Пегги и вот для Анжелики. И это, скажешь, что я сегодня не приду? — Да, конечно, — они оба понимали, что говорят о групповой терапии. — Куда не придешь? — Гамильтон поднял глаза с глиняной посуды на Лоуренса. Он знал, куда ходит Джон с самого начала, но ждал момента, когда он сам решится рассказать всем, не от терпеливости, но от желания после сказать ему, что все знал с самой первой минуты. — Уроки вождения! — нервно выдали оба парня. Александр многозначительно промычал, делая вид, что не понимает о чем они. Тем более, зачем права Лоуренсу, у которого даже нет возможности купить машину без помощи отца, которую он всегда отвергал, а Джеймсу тем более, с его проблемами со здоровьем. Гамильтон решил подождать, пробуя методику по завоеванию успеха Аарона Берра, ощутив последствия своей неугомонности. Но что-то ему подсказывало, что все-таки стоило обсудить с Джоном все, что с ним происходит. Он решил этим вечером узнать, что его на самом деле волнует, они ведь лучшие друзья. Урок прошел быстро и без происшествий, если не считать понятную вражду Лоуренса с Чарльзом, которая стала уже традицией, но в начале перемены в класс зашел Лафайет, у которого в программе не было и намека на право, с ним, после того, как класс разошелся по своим аудиториям, Джордж Вашингтон принялся что-то обсуждать.

***

— Я не понимаю, почему он пригласил тебя на ужин, к себе, черт возьми, домой! — Джон метался по комнате, прикусив губу. — Что им движет? Это же не логично после таких заявлений. Они сидели в квартире после уроков в полном составе впервые за долгое время, так с ними на одной территории к тому же находились Томас и Джеймс, которых попросил прийти Лаф. Джон нервно думал, бродя по кругу, пока Алекс сидел с Жильбером на диване, а Геркулес заканчивал зашивать единственные брюки Александра, бурча, что мог бы купить ему новые, а не напрягаться с невидимыми швами. Томас облокотился о дверной проем, слушая их частями. Мэдисон отошел в ванную, дабы откашляться. Директору школы в руки попал слух о Вашингтоне и Лафайете, который распространили в начале года, о том, что они имеют скрытую ото всех романтическую связь, и он, пользуясь возможностью уволить не самого приятного ему преподавателя, провел с Джорджем Вашингтоном беседу. Вашингтон был в шоке от таких новостей, ведь всегда относился к компании «Пей как не в себя» с отцовской гордостью, но после показанных ему скриншотов переписок, в которых Жильбер описывал то, насколько его чувства велики и не шуточны, чуть не упал в обморок. Он попросил Лафайета поговорить с ним наедине, у него дома, дабы быть уверенным, что никто не увидит их вместе и не принесет еще больших неприятностей. Он просил сохранить это в тайне, но парень не смог не поделиться со своими друзьями этой новостью. — Он не глупый, — возразил Александр. — Он мне как отец, да и вам тоже, кроме этих двух, в этом должен быть смысл. — Я схожу с ума! — француз места себе не находил, держась за кудрявую голову. — Я считаю, что Вашингтон просто решил показать Лафайету где его место, познакомит с женой, детьми, прочая ерунда, — вставил Томас, скучая осматриваясь в ожидании Джеймса. — Мне больше интересно, кто пустил слухи. — Не прикидывайся, урод, — Геркулес бросил на виргинца озлобленный взгляд. — Только ты такое мог сделать. Лафайет сидел на диване почти неподвижно, прикрыв руками лицо. Его позвал на ужин учитель, в которого он был влюблен, а Маллиган прилюдно защитил от издевательств своего сокомандника. Его секрет был раскрыт даже перед учителем, и его сейчас поддерживал Геркулес. Они договорились поступить определенным способом — Маллиган, Томас и Джеймс ждут в машине около дома Джорджа Вашингтона, Лоуренс обязался отмыть всю квартиру перед их приездом, поэтому Алекс решил поехать вместе с остальными, ждать Лафайета. Гамильтон понимал, что Геркулес и Джефферсон могут начать перепалку, сначала словесную, а после на кулаках, и решил, что лучше он поможет Герку побить Тома, чем останется в стороне.

***

Всю дорогу парни молчали. Мэдисон переписывался с Берром, который просил о встрече в ближайшее время, Гамильтон и Геркулес сидели левее Жильбера на пассажирских сидениях, изредка переглядываясь. Том подъехал к дому их учителя, высадил Жильбера и припарковал машину за квартал от нужного дома. Парни вместе вышли из машины. Джеймс сразу открыл дверь на переднем месте и сел внутрь, чтобы слышать все, что происходит снаружи, но открыто не участвовать в этом. Напряжение между остальными нарастало. Том облокотился о корпус автомобиля и с недоверием рассматривал выходящих Александра и Маллигана. — Говнюк, признайся, что всю эту кашу заварил ты, — Маллиган громко захлопывает за собой дверь машины и повышает тон. — Я знаю тебя кучу лет, и только ты сливаешь информацию своим «источникам», а потом все страдают. — Ты можешь понять, что я не делаю так с кеми, с кем дружу? — Джефферсон подошел к нему вплотную и слегка толкнул вперед. — Меньше водись с типами из команды, а то у тебя уже мозги высохли окончательно. Джеймс быстро посмотрел на начинающуюся перепалку, после чего снова нырнул в диалог с Аароном. Его не заботило то, что они выясняли. — Не гони на моих ребят. — Пф, твои ребята избили Джеймса, — Томас заметил, как лицо Мэдисона быстро поднялось и приняло шокированный вид. — Да! Я знаю, Джеймс! Почему ты сразу мне не сказал?! Я бы тут же попросил дядю… и… — Томас, — Гамильтон учуял в заикании парня нечто непохожее на него. И тут Джефферсон перешел на крик: — Понимаете, может показаться, что я конченный кретин, которого никто не заботит, что я напыщенный или эгоистичный. Но мне просто хочется, чтобы Джеймс, Лаф, Анжелика, да все! Все были в порядке! Я не умею выражать любовь, у меня не было родителей, а мой опекун мешок с деньгами, моими же деньгами! Чего вы от меня все хотите. Что я буду милым? Вам легко говорить, Герк, у тебя отличная семья, а у Алекса друзья и учитель. Вас все любят. Меня не любит никто, кроме этих трех людей, остальные хотят только мои деньги. Томас обвил себя руками, тихо выдыхая. Он потянулся к карману джинс и достал сигареты, после чего нервно поджег одну, держа ее в зубах. На него все смотрели с пониманием и без капли укора, абсолютно каждый знал, что значит чувствовать любовь не за то, какой ты есть на самом деле, а за то, что ты имеешь. Геркулес тут же опустил голову, не желая дальше продолжать этот диалог. - Если уж ты знаешь, - Мэдисон нехотя начал. - То меня избили друзья Рейнольдса. Катон там тоже был. И я уверен, что все происходящее связано. - Тренер говорил мне никому не рассказывать о случившемся, иначе бы меня исключили из команды, - Герк подошел к Томасу, хлопнул его по плечу и улыбнулся. - Давай убьем этих засранцев. Теперь я уверен, что это были они. - Пф, стоило просто на них накричать, - ухмыльнулся Джефферсон в сторону Джеймса. Ребята тихо посмеялись друг другу. Лафайет, сразу после того как оказался на пороге дома, был встречен Джорджем Вашингтоном. Он быстро приобнял егои провел в гостинную, где уже копошилась миссис Вашингтон, пытаясь усадить за стол детей, профессионально успевая при этом помешивать соус к индейке и проверять духовку на готовность тыквенного пирога. Жильбер чувствовал себя как дома в этом милом семейном кругу, за столом все общались друг с другом, передавали соль и тарелки, Джордж любя поглаживал руку своей жены и заботливо трепал головы детей. Он был рядом с ними таким же ясным и светлым, как и со своими учениками, и Жильбер начал понимать, что никогда и ни за что не позволит себе разрушить идиллию семьи Вашингтонов. Он смог пообщаться с сыновьями Джорджа и понял, почему тот настолько по-отцовски относится к ним - его дети такие же резвые и дерзкие, что не совсем вязалось со спокойными нравами родителей. Все в этом прелестном домике казалось ему настолько кукольно-красивым, что его изнутри прожигала вина за все, что он чувствует. За каждый лишний брошенный взгляд, за то дерево на поле, за самый простой разговор после уроков. Все сплошь казалось неправильным и ужасно эгоистичным, как он мог посягнуть на простое теплое счастье этих людей? Лафайет надеялся, что никто, кроме Джорджа Вашингтона не знает о случившемся, он умолял об этом у себя в голове. После ужина, они посмотрели вместе серию "Друзей" и Лафайет сказал, что ему уже нужно идти, ведь на часах было около восьми. Вашингтон проводил его до двери, помог одеться и пару раз поблагодарил за прекрасный вечер. — Ты же понимаешь, я твой учитель. Я очень люблю детей, в том числе таких как ты и твои друзья, смышленых и рвеющих к знаниям, — Вашингтон осторожно улыбнулся. — У меня дети и жена, Жильбер, пожалуйста, прими это. — Я все понимать. Просто вы добры, а я глупый, — Лафайет сжал челюсть от ощущения пустоты внутри него. — Я скажу директору, что это сплетни, вы не потерять работу. Джордж выдохнул, после чего позволил себе осторожно, по-отцовски обнять парня. Лафайет не посмел обнять учителя в ответ.

***

Лоуренс сидел на подоконнике и писал в блокноте много того, что всегда держал в своей голове. Конечно, он веселый и простой парень, любит рисовать и играть в приставку с Геркулесом, обсуждать проблемы неравенства и любовные приключения с Лафайетом, а Алекс — его лучший друг, которого он бы никогда не предал. Он писал быстро и не задумываясь, перечитывал отдельные абзацы и улыбался тому, что написал. В голове мелькали воспоминания, смесь из всех школьных лет, что он провел с людьми из школы, даже Чарльз Ли всплыл на мгновение в уме, но он не держал зла ни на него, ни на его постоянные оскорбления. Все, чего он хотел сейчас — умиротворения и спокойствия. Он знал, что неправильно будет поступить так, как он собирался поступить, поэтому в конце своего письма добавил пару слов. Он будто писал самому себе, радуясь каждому выведенному слову, и его улыбка не сходила с лица, она не была такой, как все привыкли ее видеть, это была расслабленная улыбка, тихая и смиренная. Лоуренс закончил писать и принялся собирать по дому свои вещи, сначала сложил мольберт и унес в угол их с Гамильтоном комнаты, после собрал все эскизы и положил в папку со своими работами, краски положил в упаковку, а одежду сложил на край кровати. После, отмыл следы масляной краски с пола, сложил все разбросанные по квартире кисточки и резинки для волос в купленную накануне коробку, куда положил и палитры с баночками из-под краски. Глиняные изделия расположил рядом, на донышке каждого было написано имя человека, которому оно предназначалось. Все это он аккуратно разложил на впервые заправленной постели. Он надел на руку фенечку и рубашку с нашивкой, подаренные Геркулесом, перевязал волосы резинкой Александра, поел утреннюю яичницу, которую жарил Жильбер. Открыл окно настежь, впустил весенний воздух в комнату. Положил блокнот на кухонный стол. Встал на подоконник и, слегка разбежавшись, прыгнул вниз.