О буднях двух отморозков

Полусапожки из мягкой кожи мягко ступают по доскам, не давая им шанса даже на малейший скрип. Все так же беззвучно перебираются на грубый камень, скрывая вкрадчивые шаги. Воровские привычки, чтоб их. Хотя сегодня от них есть хоть какая-то польза - иначе он бы ни за что не подобрался так близко к... Подобравшись ближе, Джин осторожно опускается на корточки; наклоняется ниже, заглядывая под широкополую шляпу... нет, никаких сомнений. Блэк крепко спит, прислонившись к стене. Место, выбранное им для сна - крыша зункарского минарета - заслуживает отдельного вопроса, но будить его для прозаического дознания парень не хочет: очень уж редкое зрелище. Он слишком недавно добился доверия наемника, чтобы привыкнуть к подобным его проявлениям. Стрелок спит сидя, уронив голову на грудь и надвинув неизменную шляпу на лицо. Закинутые одна на другую ноги в пропыленных сапогах, скрещенные руки частично укрыты коротким плащом... покосившись на пояс с кобурами, Джин вздыхает: несмотря на жгучее желание хоть раз утащить у Блэка револьверы он понимает, что сейчас ничего не получится. Мгновенно проснется, возьмет в захват, придушит до потери сознания и только потом будет разбираться, кто тут посягнул на его оружие. Делали, знаем. Шея два дня потом болела. Поэтому вместо потакания воровским привычкам Джин осторожно опускается на крышу рядом с мужчиной и с интересом уставляется на спящего. Точнее, на его шею, с которой сполз свободный ворот плаща. Кожа у Блэка смуглая - внешнемирное солнце сложно назвать щадящим - но все равно тоньше, чем у вора. Несколько тонких шрамов, свежая царапина, вена с ниткой пульса, мягко бьющаяся в рваном такте... Джин поджимает губы и отводит глаза. Снова поворачивается и смотрит на дремлющего стрелка, пока в груди зреет совершенно дурацкое и невероятно соблазнительное желание. Ну... с другой стороны, что тут такого. Подумаешь, поцелуй в шею, простое проявление приязни. Ощущение солоноватого привкуса чужой кожи на языке, щекотка щетины и русых прядей вперемешку с дыханием. Может быть, дрожь голосовых связок, если Блэк что-то пробормочет сквозь сон... Последняя мысль добивает рациональные опасения с особой жестокостью, и Джин решается. Скинув перевязь лука с плеча, осторожно наклоняется к татуированному плечу Эррона. Трется об него лбом, словно большой кот, тянется ближе. Поднимает голову, проводит тонким носом по щетине, купаясь в запахе кожи, пороха и оружейного масла, приоткрывает губы... ...и давится воздухом, чувствуя, как чужая рука обхватывает его за шею. - Обойдешься, - безапелляционно заявляет Блэк хриплым со сна голосом, но не душит - просто привлекает вора к себе, превращая осторожное касание в полноценный контакт. Тот возмущенно мычит, выворачиваясь из чужой хватки: - Да я и не думал! - Ага, конечно. У меня завтра смотр императорской гвардии, и я не хочу щеголять перед Коталем с засосами на шее. - Ну, он может подумать, что ты тоже решил заделаться синекожим, как он... В ответном рыке Эррона явно слышится угроза оторвать шебутному мальчишке что-нибудь не слишком жизненно важное. К счастью, Джин уже давно не принимает подобные заявления всерьез.