О буднях двух отморозков

Старые руины заброшены уже с десяток веков как – Сарн, проклятая пустыня, сжирает любые основанные в песках поселения и оставляет безжизненные остовы как надгробный памятник погибшим безумцам. Красный Дракон не будет их здесь искать; или будет, но не сразу. Поэтому Блэк притаскивает Джина сюда. Рыкнув сквозь маску, скидывает свою ношу с плеч на полузасыпанные песком плиты, словно мешок с тряпьем, оставляя лежать на них. Джин ранен. Не сильно – так, оставленная кривым обжигающим мечом широкая полоса – но этого достаточно, чтобы парень свернулся клубком на обветренном полу, даже не думая подниматься на ноги. Только тихо поскуливает, подрагивает, словно побитый пес, ожидающий сочувствия и ладони на загривке, что-то, что бы доказало, что на него не злятся… только вот Блэк злится. Лютует. Хочет впиться в кого-то зубами, словно последний тарката. Чертова безалаберность Кунгов, чтоб им пусто было – из-за него лучник выдал их присутствие прихвостням Дейгона, сорвав к Шинноку всю слежку. Попался, как беспечный мальчишка, на глаза Красным Драконам. А где члены клана, там и его глава. Встречи с бешеным эденийским богом стрелку не надо, перебьется как-нибудь. Вот и приходится свернуть слежку, замести следы и шмыгнуть в первую попавшуюся дыру в реальности, залегая на дно... Эррон невесело усмехается и устало потирает лицо, прежде чем бросить взгляд на лежащего под ногами вора. У того синяк на скуле от рукояти его револьвера и рваная рана на плече, оставленная клинком следопыта. Не умирает, но потрепало его знатно… какая-то часть Блэка рада этому: сам виноват. Напросился. Нельзя быть таким легкомысленным идиотом. Лег-ко-мыс-лен-но… блядь, ну и слово-то какое. Как будто у него в голове тяжелые мысли, да уж. Он о таком не заботится – лишь о том, чтобы они выживали в любой переделке. Откуда взялось «они»? Ответ прост: Джин – нужное дополнение. Верный. «Прикипел» - смеется, щуря и без того раскосые глаза: полезное признание, когда остальные защитники Земного Царства смотрят на тебя с недоверием, несмотря на его верность Китане. Если бы еще не косячил... И всего-то надо было, чтобы клептоман достал пару документов из вражеской ставки; только вот мальчишка, чтоб его, заигрался и приволок на своем драном хвосте всех Драконов, кого смог собрать. Блэк оставляет его лежать на полу в спутанном колтуне длинных волос, перепачканной кровью шаолиньской броне и россыпи выпавших из колчана стрел: подходит к пыльной стене и, упав рядом, прислоняется к ней и засыпает. Вот так просто. Не изобретает колесо, не придумывает план, как вырваться из оцепления и сбросить слежку, не давит каблуками сапог снующих по камням скорпионов, вымещая свою ярость: просто надвигает шляпу пониже и роняет голову на руки. Потому что чертовски устал, заебался, спасая себя и этого идиота. Того, которому помощь не нужна… Кунг-ебанутый-Джин. Хоть бы сдох он, что ли. Просыпается Блэк в кромешной тьме. Ночи в пустыне черные, как деготь и души накнаданцев вместе взятые; холодно и тихо, даже вездесущие крысы не шуршат по углам. Мужчина смотрит на песок, на котором бликуют лунные лучи вперемешку со светом крупных внешнемирных звезд. Серебристый свет вперемешку с иссиня-черными тенями успокаивает разгоряченную голову, приводя раздраженный настрой в относительный порядок. Наемник тянется к поясной фляге, отвинчивает крышку и делает глоток – закашливается и харкает под ноги. Алкоголь проникает в тело и обволакивает желудок. Бодрит, заставляя взглянуть на ситуацию спокойнее: словно на нем не висят шавки эденийского бога и груз в виде подраненного шаолиньца на плече. Кстати о нем… ладно же. Блэк поднимается на ноги и шипит; спину тянет от вчерашней тяжести. Давно уже не мальчишка, вторая сотня лет на исходе… - Джин! - зовет он громко, слыша, как голос эхом разлетается от старых базальтовых стен. А в ответ только шуршащая пустынная тишина, молчание, словно в безжизненной пустоте. Еще один окрик, но ответа Эррон так и не получает. Хмурится, кружит по руинам, пока не добирается до того места, где оставил лучника: тот даже не поднялся и не отполз к стене, укрываясь от солнца и ветра. На ощутимую тряску за плечо не реагирует. Неужели все же сдох, как он пожелал перед сном сгоряча?.. Блэк бьет в его раненое плечо сильнее, с нажимом: лучник не двигается и не стонет. Но, если наклониться ниже и прислушаться, можно услышать дыхание и почувствовать дрожь горячего тела. Лихорадит. Можно, конечно, оставить его так – пускай валяется в полузабытьи, сам виноват в сложившейся ситуации… раздраженно фыркнув, стрелок поднимает клептомана с земли и относит поглубже в руины, туда, где стены не пускают в себя ветер и песок. Не бросает под ноги – укладывает на относительно ровные каменные плиты и распутывает завязки на заскорузлом от крови шаолиньском плаще, открывая рану. Выглядит не опасно, но и не хорошо. Нужно что-то делать, иначе и до заражения можно доехать… Блэк мрачно садится рядом, снова прикладываясь к фляге. Будто почуяв его присутствие, Джин ворочается и стонет что-то нечленораздельное: шепот на китайском звучит шершаво и певуче одновременно. Открывает свои темные глаза – мутные, словно ослепленные болью и кровопотерей – и смотрит на него. Растягивает запекшиеся губы в ухмылке, прежде чем снова уронить голову, пропадая в бессознательной тьме. Эррон смотрит на его лежащее ничком тело. Сплевывает в песок, совсем как Кано. Встает на ноги, прячет лицо под маской, поднимает ворот плаща и уходит прочь. Возвращается он с двумя свежими ранами, ожоговой проплешиной на лопатке – все же пересечения с Драконами избежать не удалось – а еще с охапкой листьев вечноцвета из Живого Леса, бурдюком с водой и отрезом ткани. Кивает сам себе, обнаруживая Джина на прежнем месте, жмущимся в углу в попытках сохранить такое нужное при лихорадке тепло. Не мечется в бреду, уже хорошо... мужчина приподнимает патлатую голову и приставляет горлышко меха с пересохшим губам, жадно раскрывшимся навстречу воде. Клептоман выпивает почти все, но стрелок не протестует – ему нужна жидкость из-за кровопотери. Для промывки раны вода тоже необходима, но наемник справляется с ее нехваткой, отыскивая в руинах старый и почти забитый песком источник. Раскапывает его руками, ждет секунд пятнадцать, наблюдая за едва сочащейся желтоватой жижей – а потом сквозь камни ударяет струя чистой воды. Ледяной до ломоты в зубах, но ему это и надо. Плащ и рубаха лучника плохо поддаются под руками из-за корки запекшейся на них крови. Мужчина справляется с ними, обнажая чужую рану. Шипит сквозь зубы и льет на нее воду, грубо оттирая бордовую корку от воспаленной кожи, не обращая внимания на дрожь и судорожное дыхание Кунг Джина, пока тот хрипит и скребет по его рукам деревенеющими пальцами. Потом сдирает с плеч свой плащ и заворачивает парня в него: другой сухой одежды у стрелка нет, броня шаолиньца – в крови. Растирает пальцами принесенные листья в зеленое месиво, накладывает его вокруг раны. Зачарованные деревья опасны и могут сожрать, но их листва убирает воспаление почти мгновенно, а ему это критично необходимо. В ожидании эффекта раздербанивает принесенную ткань на нити, рвет и режет лоскуты, пока понемногу приходящий в себя Джин следит за ножом в его руках. - Повернись, - негромко командует Эррон. Вор подчиняется и спускает плащ до локтей, обнажая плечо: рана потеряла воспаленную красноту, но кровит. Ничего, на такой случай у него в пряжке есть костяная игла. Последняя злость на Джина улетучивается, когда острый кончик пронзает смуглую кожу, вырывая свистящий выдох парня сквозь плотно сжатые зубы. Ему больно. И Блэку не радостно. Раздражение исчезает, заменяясь усталостью, пока пальцы шьют быстро и размашисто – потом, может быть, останется шрам, но плевать. Завязав узел, наемник просто перегрызает нитку, почти чувствуя вкус горячей и просоленной кожи парня – и, убрав иглу на место, опустошенно приваливается спиной к стене рядом с вором. Сидит, тянет алкоголь из фляги. Спустя пару минут слышится шорох. Кунг Джин переползает чуть ближе и тихо устраивается рядом с ним. Блэк предпринимает слабую попытку спихнуть лучника назад на импровизированную лежанку, чтобы тот не разбередил свежезашитую рану, но тот цепко вцепляется в его локоть. Не отодрать. - Я идиот, - хрипло и весело, словно не о нем речь. - Еще какой, - кивает Блэк. - Ты мог оставить меня валяться дальше. Глядишь, сдох бы. - Иди к Шинноку. Они сидят и смотрят на неправдоподобно желтую луну с обгрызенными краями. Блэк молчит. Джин опускает голову ему на плечо. - Страшно подумать, что ты готов отдать ради меня, - тихо смеется он. Наемник фыркает в ответ. И предлагает ему флягу с остатками алкоголя. Все, что у него есть.