Семь Грехов, Хаос и Проблемные дети

      Полночь окутала мир тишиной. Лишь ветер, гуляющий среди древних деревьев, да слабый свет фонарей разгоняли мрак. В воздухе витало ощущение тревоги, словно сама ночь затаила дыхание перед началом неизбежного.       Хаос, Изаёй, Куро Усаги и Кемоно шли по мостовой, ведущей к месту, назначенному Завистью. Лунный свет играл на брусчатке, отбрасывая длинные, искажённые тени. Они не говорили. Каждый понимал: эта игра будет не просто опасной — она могла изменить всё.       — Если что-то пойдёт не так — я рядом. — Голос блондина невероятно успокаивал этой ночью, словно материнская колыбель. Сё лишь набрала побольше воздуха в грудь и одобрила слова Изы небольшим кивком.       Когда они подошли к древним руинам, Зависть уже ждала их. Она стояла под раскидистым деревом, руки сложены на груди, а на губах — привычная кривая улыбка. Её длинные волосы слегка развевались на ветру, а взгляд, полный ядовитого веселья, вонзился в Хаос.       — Ну наконец-то, — протянула Зависть, делая несколько неторопливых шагов вперёд. — Я уж думала, ты сбежишь, Хаос. Хотя, с твоей-то репутацией, это было бы неожиданно.       — Я не из тех, кто сбегает, — холодно ответила Хаос, скрестив руки на груди.       — Да-да, конечно, — усмехнулась Зависть. — Но не будем затягивать. Нам предстоит весьма интересная игра.       Куро Усаги нервно передёрнула плечами, а Изаёй лишь ухмыльнулся, убирая руки в карманы. Они наперёд рассмотрели все возможные варианты событий, поэтому парень был спокоен, чего не скажешь о Сё. И это её переживания были вполне очевидными: она знала каждый «грех» их сообщества. Знала кто и как любит действовать, играть, манипулировать и бить. Она прекрасно знала на что способен каждый из них и сегодня она столкнулась с первым «грехом» на её пути.       — Итак, игра называется «Зеркало Лжи», игроки, то бишь ты и я, по очереди задают друг другу вопросы. Отвечающий может либо сказать правду, либо солгать, но его цель — чтобы противник не понял, что это ложь. Если противник распознаёт ложь — ответивший теряет очко. Если поверил в ложь — теряет очко сам, — продолжила Зависть, её голос звучал ровно, но в нём сквозила усмешка. — Правила просты, но… со своими нюансами. Позволь мне объяснить их.       Она сделала шаг назад, и перед ними появилось старинное зеркало. Его рама была из чёрного обсидиана, покрытая тонкими резными узорами, похожими на паутину. Поверхность зеркала была идеально гладкой, но в глубине его, казалось, что-то двигалось, словно оно жило своей собственной жизнью.       — Первое правило: любая ложь, сказанная в этой игре, становится правдой. Всё, что будет произнесено — воплотится в реальность. Хаос, ты же любишь менять реальность? Посмотрим, как тебе понравится, когда она будет меняться не по твоей воле.       Хаос не дрогнула, но внутри почувствовала, как что-то сжалось. Это могло стать катастрофой. Один неверный шаг — и последствия могут быть необратимыми.       — Второе правило, — продолжала Зависть, медленно обводя пальцами край зеркала. — Я имею право задать тебе «неоспоримый вопрос». На него ты должна ответить только правду. В противном случае — ты автоматически проиграешь.       Кемоно нахмурился.       — Это ловушка, — прошептал он.       — Конечно, — Зависть рассмеялась, — но в этом вся суть. Не правда ли, Безымянные?       Изаёй лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Он уже продумывал варианты.       — И последнее, — голос Зависти стал тише, почти шёпотом. — Если ты трижды ошибёшься, твоё отражение в зеркале оживёт. Оно станет тобой… а ты окажешься там. — Она указала на глубину зеркала, в которой вдруг промелькнул тёмный силуэт. Хаос не отвела взгляд. Её собственное отражение смотрело на неё… и усмехалось.       — Вопросы? — беззаботно спросила Зависть.       Молчание. Лишь ветер, да слабое свечение луны.       Хаос сделала шаг вперёд, встала перед зеркалом и ответила:       — Начинаем.

***

За несколько часов до игры

      В комнате царила напряжённая тишина. Все сидели за столом, словно за военным советом, перебирая возможные варианты игры, которую могла бы предложить Зависть. Куро Усаги сложила руки на груди, Джин потирал подбородок, Аска нервно барабанила пальцами по столу, а Изаёй, как обычно, выглядел непринуждённым, но в его глазах читался азарт. Кемоно лениво разглядывал свои ногти, пока Хаос просто ожидала, когда кто-то из них решится заговорить первым.       — Зависть обожает интеллектуальные игры, да? — первой нарушила тишину Аска, переводя взгляд на Куро.       — Да, но не только, — подтвердила Хаос, прищурившись. — Она любит ставить людей в невыгодное положение. Обычно делает так, чтобы участники игры оказывались в самом проигрышном для них сценарии.       — Что-то вроде загадок с подвохом? — уточнил Джин.       — Вполне возможно, — задумчиво сказала Сё. — Но её основной стиль — хитрость. Она всегда на шаг впереди.       — Ну, давайте разберёмся, — Изаёй откинулся на спинку стула. — Она же не предложит нам простую викторину? Это же скучно. Скорее всего, будет нечто, где ставка — жизнь или свобода.       — Или честь, — хмыкнул Кемоно. — Зависть — это не только о соперничестве, но и о том, чтобы доказать своё превосходство. Она может устроить что-то, где нужно будет выбрать между собой и кем-то другим.       — Что, если это будет дуэль умов? — предположила Аска. — Где один участник должен вывести другого на ложь или поймать на противоречии? Что-то вроде допроса.       — Тогда ей просто нужно было бы вызвать Хаос на обычную словесную игру, — отмахнулся Изаёй. — Нет, она сделает так, чтобы ставки были выше. Нам нужно думать в более широком масштабе.       — Возможно, шахматы? — вдруг предложил Джин. — Они о стратегии, а Зависть любит манипуляции.       — Слишком стандартно, — отрезала Хаос. — Она захочет поставить меня в ситуацию, где я буду чувствовать себя уязвимой. Где мои навыки не помогут мне.       — Тогда что-то связанное с памятью? — предположила Куро. — Или с изменением восприятия? Зависть могла бы предложить игру, где реальность изменяется, и нам нужно отличить правду от вымысла.       — Как лабиринт иллюзий? — заинтересовалась Аска.       — Или что-то вроде игры в слова, где любые наши ответы могут быть использованы против нас? — добавил Кемоно.       — Хм… А если она предложит что-то, где выигрывает тот, кто лучше скрывает свои эмоции? — задумчиво пробормотал Джин. — Например, нечто вроде игры в покер, но без карт. Где только блеф и психология.       — Тогда ей было бы проще просто пытаться меня сломать словами, — заметила Хаос.       — А что, если это что-то, связанное с нашими чувствами? — внезапно подал голос Изаёй, сложив руки на груди. — Например, игра, где ложь становится правдой? Или где правду нужно доказать?       Все замолчали, задумавшись над этой идеей. В конце концов, Зависть не выберет что-то слишком простое. Она создаст игру, в которой будет возможность манипулировать реальностью, словами, восприятием…                    — Думаю, какой бы вариант мы ни выбрали, — наконец сказала Хаос, — она всё равно подготовит для нас что-то неожиданное. Нам остаётся лишь быть готовыми ко всему.       После долги и мучительных раздумий на счёт игры, которые не привели к общему знаменателю, безымянные решили разойтись и отдохнуть перед игрой.       В комнате Хаос царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием свечи на столе. Тёплый свет от неё отбрасывал мягкие отблески на стены, а за окном медленно сгущалась ночь. Девушка сидела на краю кровати, устремив взгляд в пространство, словно вслушиваясь в собственные мысли. Изаёй, опершись о косяк двери, внимательно смотрел на неё.       — О чём задумалась, золотце? — голос его звучал мягче, чем обычно. Девушка не сразу ответила. Она словно пыталась подобрать правильные слова, но в итоге только вздохнула.       — Зависть умна. И она не оставит мне лазеек. Я… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — я впервые за долгое время не уверена в победе.       — А ты вообще когда-нибудь была уверена в чём-то? — с ухмылкой спросил он, подходя ближе.       Она метнула в него короткий, но выразительный взгляд. Тот самый взгляд, который обычно означал: «Ещё одно слово — и ты труп». Но Изаёй, как всегда, это лишь раззадоривало.       — Когда играешь с судьбой, уверенность становится иллюзией, — ответила она, отвернувшись.       — Ты не одна, — он сел рядом, сократив расстояние между ними. Его голос был лишён привычной насмешки. — Ты же понимаешь это?       Она не ответила. Просто смотрела перед собой, сжав руки в кулаки.       — Хаос, — его голос стал тише, почти шёпот. Он взял её за запястье, заставляя посмотреть на него. — Ты можешь притворяться сколько угодно, но я вижу. Ты боишься.       — Не говори глупостей, — сухо отозвалась она, но его хватку не ослабила.       — Ты всегда была одна, привыкла сражаться в одиночку. Но теперь не так. Теперь есть я, — он слегка улыбнулся, его взгляд был пронзительным. — Мы.       Хаос задержала дыхание, чувствуя, как сердце на мгновение замерло. Ей хотелось отвернуться, уйти, снова спрятаться за маской безразличия. Но рядом с ним это уже не работало.       — Почему ты… — начала она, но замолчала.       — Почему я не отстану? — подсказал он, приблизившись ещё ближе. — Потому что мне чертовски интересно, что скрывается под этим слоем колючек. И знаешь, что забавно? — он наклонился к её уху. — Чем больше ты отталкиваешь меня, тем сильнее мне хочется остаться.       Она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок, смешанный с теплом. Близость между ними была почти ощутимой.       — Ты невыносим, — прошептала она, но её голос звучал не так уверенно, как хотелось бы.       — А ты очаровательна, когда смущена, — ответил он, касаясь её щеки пальцами.        На мгновение время застыло. Она смотрела на него, он — на неё. Всё, что было за пределами этой комнаты, растворилось. Только дыхание, только тихий стук сердец. Но Хаос, как всегда, первой нарушила этот момент. Она встала, разорвав их близость, и отвернулась.       — Нам нужно готовиться к игре, — сказала она, но её голос был чуть тише обычного.       — Конечно, моя тучка среди ясного неба, — с ухмылкой ответил он, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.       Он знал: она может убегать сколько угодно. Но в какой-то момент перестанет.

***

      Зависть провела по поверхности зеркала кончиками пальцев, её ногти оставляли за собой лёгкий чёрный след, будто само зеркало реагировало на её прикосновение.       — Добро пожаловать в моё зазеркалье, — её голос звучал сладко, но в нём чувствовалась скрытая угроза, словно яд, замаскированный под мёд. — Сегодня твоя правда может стать ложью, а ложь — правдой. Готова ли ты, Хаос, узнать, насколько реальна твоя уверенность в собственном существовании?       Хаос не ответила сразу. Она лишь посмотрела на своё искажённое отражение. В его глазах было что-то чуждое, почти хищное. Будто её вторая сущность вырвалась наружу и с интересом наблюдала за происходящим.       — Готова, — наконец произнесла она, и её голос прозвучал твёрдо.       — Тогда первый вопрос за тобой, — ухмыльнулась Зависть, отступая на шаг. — Не забудь, здесь ложь становится правдой, а правда — ложью. Так что формулируй его осторожно.       Хаос на мгновение задумалась, прежде чем задать первый вопрос:       — Ты когда-нибудь любила кого-то искренне?       Зависть чуть приподняла бровь, будто её вопрос задел.       — Конечно, — ответила она слишком легко, и в этот момент зеркало вспыхнуло алым светом.       Ложь.       Хаос сжала пальцы в кулак. Ожидала ли она другого ответа? Нет. И всё же видеть подтверждение её догадки было неприятно. Зависть никогда не любила никого по-настоящему, кроме, возможно, себя.       — Теперь моя очередь, — голос Зависти стал чуть ниже, почти шипящим. — Ты когда-нибудь чувствовала себя сломанной?       Мышцы Хаос напряглись, но выражение её лица не дрогнуло.       — Никогда, — отчеканила она.       Зеркало вспыхнуло, но на этот раз мягким, серебристым светом.       Правда.       Зависть склонила голову на бок, пристально рассматривая её.       — Как интересно… — она медленно улыбнулась. — Посмотрим, как долго ты сможешь так отвечать.       Следующие вопросы становились всё сложнее.       — Ты предавала тех, кто верил в тебя?       — Нет.       Зеркало окрасилось алым. Ложь.       — Тебе когда-нибудь было страшно?       — Да.       Серебристый свет. Правда.       — Ты всё ещё веришь в то, что способна выбраться из этой игры победительницей?       — Конечно.       Зеркало снова вспыхнуло алым. Ложь.       Хаос почувствовала, как по её спине пробежал холод. Её пальцы дрожали. Она солгала… но даже сама не поняла этого.       Зависть рассмеялась.       — О, Хаос… как же это на тебя не похоже! — её голос был сладким, но наполненным ядовитым торжеством. — Значит, ты уже знаешь, что проиграешь. Какой сюрприз. Хаос стиснула зубы.       — Твоя очередь, — прошипела она, сдерживая гнев.       Она должна была выиграть. Должна. Но с каждой секундой ситуация становилась всё более неустойчивой.       Она должна была найти выход.       Она должна была победить.       Зависть ухмыльнулась, её зелёные глаза блестели в свете магического зазеркалья. Она видела, как Хаос пыталась держаться, но вот-вот сорвётся. Теперь пришло время нанести удар.       — А теперь, Хаос, мой вопрос. — Зависть чуть наклонила голову в сторону, будто с интересом разглядывая её, но в её голосе звучала опасная насмешка. — Ты боишься быть слабой?       Хаос внутренне напряглась. Она не ожидала именно этого вопроса. Боится ли она? Конечно, нет. Она не может позволить себе слабость. Она всегда контролировала ситуацию, всегда была тем, кто управляет, а не тем, кто теряет контроль.       Но тут же, где-то в глубине сознания, раздался едва уловимый шёпот, проникающий в самую суть её разума: Ты лжёшь себе…       Она сглотнула. Если скажет «да» — это будет признанием. Если скажет «нет» — это будет ложь.       — Нет, я не боюсь слабости. — Её голос был ровным, но в нём чувствовалась неестественная твёрдость.       Как только слова сорвались с её губ, зеркальная поверхность игры задрожала. Тёмные потоки энергии закружились, а затем, словно в ответ, из глубины зеркала появилась фигура. Её отражение.       Но оно было не таким, каким Хаос привыкла видеть себя.       Тёмная Хаос вышла вперёд, её глаза вспыхнули зловещим алым светом. Кожа её казалась чуть темнее, губы изогнулись в леденящей улыбке.       — Ты лжёшь… — прошипела она, делая шаг вперёд. — Ты боишься. Ты всегда боялась. Боишься, что если однажды ты расслабишься, то тебя сломают. Боишься, что если ты признаешь правду, то потеряешь всё, что создала. Боишься быть сломанной, брошенной, ненужной…       Хаос сделала шаг назад, но зеркальная копия продолжала приближаться.       — Ты боишься привязанности. Боишься, что если позволишь себе чувствовать, тебя раздавят. Ты прячешься за своей силой, за своим контролем. Но ты уже слаба. Потому что отказываешься признать правду.       Голос её собственного отражения звучал слишком правдиво.       Зависть наблюдала за происходящим с абсолютным наслаждением.       — О, как интересно… — протянула она, сцепив пальцы перед собой. — Кажется, твоё собственное «я» хочет поговорить с тобой. Как же ты выпутаешься из этого, Хаос?       Но ответа не последовало.       Потому что Хаос уже не могла оторвать взгляда от своего тёмного отражения, которое приближалось к ней с каждым мгновением.       Изаёй стоял, скрестив руки на груди, его глаза блестели азартом, но внутри всё сжималось от напряжения. Он любил игры, любил риск, но даже ему было не по себе. Он привык видеть Хаос уверенной, холодной, непоколебимой, но сейчас… Сейчас её загоняли в угол, и он ничего не мог сделать. Он нервно сжал кулак, чувствуя раздражение.       — Чёртова Зависть… — пробормотал он, почти беззвучно.       Кемоно, стоя неподалёку, тоже напряжённо следил за игрой, его звериные инстинкты буквально вопили о том, что всё идёт не по плану. Он чувствовал, как сердце хозяйки колотится быстрее обычного. Хаос всегда казалась ему непоколебимой, но сейчас её эмоции хаотично метались, как вихрь в буре. Он чувствовал её страх.       — Это нехорошо… — тихо пробормотал он, наблюдая за тем, как Зависть ухмыляется.       Куро Усаги нервно теребила подол свое юбки. Она всегда знала, что игры бывают жестокими, но сейчас… Она не могла просто стоять и наблюдать. Это не было обычным соревнованием — это было сражение на грани реальности и лжи.       — Это нечестно… — прошептала она. — Зависть играет слишком жестоко…       Но что они могли сделать? Ничего. Это их была игра, и сейчас на кону стояла сама Хаос.       Зависть медленно обошла круг вокруг зеркала, её губы изогнулись в тонкой, почти кошачьей улыбке. Она знала, что её предыдущий удар был успешен. Хаос поколебалась, а значит, ей всего лишь нужно было загнать её в угол. И сейчас был идеальный момент.       — Ну что ж, Хаос, давай ещё немного углубимся в твои страхи, — протянула Зависть с притворной ласковостью. — Следующий вопрос будет особенным. На него нельзя ответить просто «да» или «нет». Он требует честности. Абсолютной.       Хаос стиснула зубы. Она чувствовала, что ловушка уже расставлена.       — Спрашивай.       Зависть приблизилась и прошептала, но её голос прозвучал на весь зал, как раскат грома:       — Ты бы предала своих друзей ради свободы?       Тишина.       Изаёй, Кемоно и Куро, которые всё это время напряжённо наблюдали за игрой, переглянулись.       — Вот же… мерзкая тварь, — процедил Кемоно, сжимая кулаки.       — Чёрт возьми, Зависть… — прошептала Куро Усаги, чувствуя, как в груди сжимается тревога. Она понимала, к чему это ведёт.       Хаос почувствовала, как её сердце забилось быстрее.       Как ответить на это? Если она скажет «да» — её команда больше не сможет ей доверять. Если скажет «нет» — это может быть ложью… но в глубине души, когда-то, очень давно, она действительно выбирала свою свободу выше всего.       Она сделала ошибку. Она уже думала. А значит, Зависть победила.       — Я не предам их! — резко выдохнула Хаос.       Как только эти слова сорвались с её губ, зеркальная поверхность задрожала.       Зависть удовлетворённо улыбнулась.       — Ты ведь помнишь, что если ты солжёшь, ложь станет правдой? — насмешливо спросила она, делая шаг вперёд.       Хаос почувствовала, как что-то изменилось внутри. Словно чья-то невидимая рука прошлась по её сознанию, внося новую программу в её личность. Её собственные слова, её собственный голос внезапно обрели вес.       «Я не предам их…»       Смысл этих слов исказился. Теперь… она не могла.       Даже если это будет стоить ей жизни, даже если ей придётся пойти на безумные шаги — она больше не имела выбора.       «Я не могу предать их.»       Проклятие Зависти окутало её разум. Она больше не могла даже представить возможность оставить своих друзей ради себя. И даже если однажды ей придётся это сделать… её тело просто не сможет.       Игра изменила её.       — Ох, ты только посмотри на это лицо, — усмехнулась Зависть, наблюдая за выражением Хаос. — Как же… трагично.       Хаос тяжело дышала. Она осознала, что теперь навсегда связана с этим миром. Она не могла покинуть команду. Не могла предать их. Не могла выбрать свободу.       Хаос закрыла глаза, пытаясь собраться. Голова гудела, в груди будто разверзлась пустота. Зависть только что лишила её выбора. Проклятие игры захлопнуло капкан, и теперь любая мысль о свободе была болезненной, невозможной.       Но это не конец.       Она открыла глаза, её взгляд снова стал холодным, острым, как лезвие клинка. Если Зависть хочет играть грязно — она тоже может.       — Теперь моя очередь. — Голос Хаос был ровным, но в нём слышалась лёгкая, скрытая угроза. — Зависть, скажи, хоть раз в своей жизни ты чувствовала себя достойной?       Выражение Зависти изменилось.       На мгновение её самодовольная ухмылка исчезла, будто кто-то сдёрнул с неё маску. Глаза, обычно наполненные ядом, вспыхнули чем-то похожим на… страх?       — Что за…? — прошипела Зависть, но быстро взяла себя в руки. Она не могла позволить Хаос увидеть её колебания.       — Какой странный вопрос, — произнесла она, скрестив руки на груди, — и такой… бессмысленный.       — Отвечай, — не дала ей ускользнуть Хаос.       Зависть посмотрела в зеркало, её отражение было неподвижным. Она знала, что если солжёт — её ложь станет правдой.       Но правда была ещё страшнее.       — Конечно, я чувствовала себя достойной! — резко ответила она.       Как только слова слетели с её губ, зеркало задрожало.       Ложь.       И в тот же миг её собственное отражение исказилось. Оно вытянулось, стало выше, худее, а в глазах отражения не было ничего, кроме глубокой, бездонной пустоты.       Истинная Зависть.       — Ты солгала… — тихо сказала Хаос, глядя на чудовище в зеркале.       Зависть сжала кулаки. Она почувствовала, как её сердце сжалось в груди. Ложь стала правдой. Она никогда не чувствовала себя достойной.       Это было её наказание.       Это был первый удар по ней.       Зависть склонила голову набок, её губы растянулись в хитрой улыбке.       — Как интересно. Ты так легко загнала меня в угол… Но давай посмотрим, выдержишь ли ты то же самое.       Она медленно подошла ближе, её тень вытянулась на полу, как когтистая лапа.       — Скажи мне, Хаос, — голос Зависти зазвенел в воздухе, как перетянутая струна, — ты когда-нибудь нарушала запретные правила Цветущего Сада, не просто меняя Гиаас, а осознанно переступая границы, зная, что это приведёт к хаосу?       Мир вокруг будто замер.       Кемоно напрягся, его уши дёрнулись, как у зверя, почуявшего опасность.       Куро Усаги прикусила губу.       Изаёй сузил глаза, внимательно наблюдая за Хаос.       Хаос почувствовала, как её сердце сжалось.       Этот вопрос… он был слишком точным. Зависть не просто проверяла её, она выстрелила прямо в сердце, туда, куда Хаос даже сама боялась заглянуть.       Она помнила.       Запах пепла.       Крики тех, кто знал, что проиграл.       Разрушенные сообщества, что не смогли защитить себя.       А она… она только смотрела.       Но не просто смотрела.       Она знала, что могла бы остановить это.       Могла бы, но не сделала.       Она нарушала правила, зная, что делает.       Но сказать это вслух… Признаться всему миру в своих собственных грехах.       Нет.       Она не может.       Её губы дрогнули, но слова слетели прежде, чем она смогла остановить себя.       — Нет.       Мгновение — и зеркало задрожало.       Ложь.       Стекло треснуло. Темнота начала сочиться из отражения, вытягиваясь к Хаос, как холодные щупальца.       Её отражение изменилось.       Глаза в зеркале были чужими. Пустыми. Безразличными. Это была она, но не та, кем она себя считала. Это была та Хаос, что позволяла уничтожать, манипулировать, не останавливать разрушение.       Её настоящая тень.       Зависть усмехнулась:       — Ах, как знакомо. Лгать себе — самое страшное преступление, не находишь?       Тень в зеркале потянулась к ней.       Она почувствовала, как воздух сгустился, как её собственная ложь начала сжимать её грудь, вытягивая воздух.       Всё, что она скрывала, всё, что хотела забыть… Оно теперь шло к ней.       И, возможно, от этого уже не будет спасения.       Тёмное небо разорвал пронзительный раскат грома. Воздух застыл, словно сам мир задержал дыхание перед неизбежным. Зависть сделала свой последний ход.       — И последний вопрос, Хаос… — её голос звучал мягко, почти ласково, но в нём сквозило что-то ледяное, несущее разрушение. — Ты когда-нибудь сожалела о том, что сделала, будучи частью «Семи Грехов Мира»? О тех, чьи судьбы ты сломала, чьи жизни ты обернула в ничто? Ты правда не чувствуешь вины?       Хаос почувствовала, как что-то внутри неё болезненно сжалось. Её собственная тень дрожала, отражаясь в зеркале лжи. Глаза Зависти горели нетерпением.       Если она скажет «да», то это станет правдой, даже если прежде она так не считала. Но если она скажет «нет»..       — Нет. — Голос её был твёрд, но руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.       Зеркало содрогнулось. Искажённая копия Хаос внутри него издала раздирающий уши смех. Чудовище с её лицом, но пустыми, бездушными глазами сделало шаг вперёд, трещины поползли по поверхности стекла. В ту же секунду молния, расколовшая небо, ударила в центр зала, где стояла Хаос.       Крик, вспышка света, взрыв силы — и её тело рухнуло на землю.       — ХАОС! — голос Изаёя пронзил оглушённую тишину. Он бросился к ней, хватая её за запястья, пытаясь уловить пульс.       Кемоно резко оглянулся, его уши дёрнулись, уловив новый звук. Он услышал это раньше всех — глухой, размеренный шаг. Приближались.       — Мы должны уходить! — выкрикнул он, но в тот же миг над ними раздался хриплый голос.       — Слишком поздно.       На арене, в зловещем сиянии молний, появились стражники Высшего Суда Цветущего Сада. Их тёмные фигуры, закутанные в плащи с символами закона, окружили поле игры. В воздухе ощущалось давление, словно само пространство замерло перед неизбежным.       — Хаос обвиняется в нарушении основополагающих законов Цветущего Сада. — Голос стражника был подобен камню, холодный, неумолимый. — Суд над ней состоится в ближайшие дни.       — Вы не можете её забрать! — Куро Усаги шагнула вперёд, но взгляд стражников заставил её замереть.       — Можем. И заберём.       — Это была всего лишь игра! — голос Изаёя дрожал от гнева.       — Это была Истина. Она сама признала свои преступления. — Тень от капюшона скрывала лицо говорящего, но его голос, казалось, эхом отдавался в самой реальности. Зависть исчезла так же, как и появилась — без следа, оставив после себя лишь отголоски смеха, растаявшего в воздухе. Её работа была закончена.       Стражники подошли к бессознательному телу Хаос. Один из них поднял её на руки. Она не шевельнулась.       Изаёй сжал кулаки, пальцы побелели.       — Если вы тронете её… — Его голос был наполнен угрозой.       — Ваша реакция не имеет значения. Вы не сможете ничего изменить. — Один из стражников повернул голову в его сторону, и в этот миг Изаёй почувствовал что-то, заставившее его замолчать. Абсолютная, непоколебимая власть.       Хаос уносили прочь. Стражники шагали уверенно, каждый их шаг звучал, как удар по сердцу.       — Что теперь? — прошептала Куро.       — Теперь… — Кемоно сквозь зубы подавил рычание. — Они решат её судьбу.       А вдалеке, за клубами дыма и тёмного неба, где гасли последние всполохи молний, звучало эхо Зависти.       Её победа.