Каждый день

Саша сидела на пассажирском сидении Костиной машины, бездумно рассматривая на мелькающие деревья, дома, людей… Сегодня, к счастью, не было таких пробок, из-за которых движение буквально останавливалось, поэтому, в аэропорт они доберутся даже раньше, чем предполагали. Настроение Покровской нельзя было назвать плохим, но и радости она не излучала. Она была какой-то настороженной. -Саш, все нормально? — спросил, до этого молчавший Лазарев. Костя прекрасно знал, что папу своего Саша просто обожает. Поэтому, его смущало то, с каким настроением она ехала встречать отца. — Случилось чего? — Да нет, Кость, — она перестала смотреть в окно, и перевела свой взгляд на жениха. — Устала просто, смена тяжелая была. Еще и Фаина доставала все время … Какая ей разница, что и когда я делаю. Я — врач, я подчиняюсь заведующему, а не старшей медсестре. Ничего не имею против среднего медицинского персонала, я коллег наших очень уважаю, но… Какого черта эта Фаина ко мне привязалась? Ты знаешь, я уже сочувствую тому, кто будет вместо Павловой. Терпеть Фаину — это нужны крепкие нервы. — После резкого монолога женщина выдохнула. Лазарев бегло взглянул на невесту и заулыбался. — Ну, ты же знаешь Фаину, — Костя выжал сцепление и нажал на педаль тормоза, останавливаясь в ожидании зеленого сигнала светофора. — Она же спать спокойно не будет, пока не достанет всех. — Это точно, — Саша согласно закивала головой. — Кость, ты же не видел, как она пела! — Пела? — недоверчиво переспросил мужчина, и Александра еще раз кивнула. — Помнишь, когда Ханина искала таланты? — после короткого Костиного «угу», она продолжила. — Так вот… Она же тогда ко всем приставала, а там Фаина зашла в ординаторскую. Ханина и спросила, что она делать умеет. Ну, Фаина и начала петь… — Боюсь представить… — протянул Лазарев. — Нет, поет она, кстати, неплохо, — призналась Саша. — Но… Видел бы ты Ивана Николаевича. Я его таким удивленным ни разу не видела. — Саша засмеялась, вспомнив, какими удивленными глазами Хромов тогда смотрел на медсестру. — Да уж… Фаина умеет удивлять… — он припарковал машину и поставил её на ручник. — Ну что, приехали. — Да, даже раньше, чем нужно, — она посмотрела на циферблат часов. — Саш, а если не брать в расчет работу, что случилось? — переспросил мужчина, чувствую, что беспокоится Саша явно не о работе. — К тебе же папа приезжает, а не враг народа. Почему я не вижу радости на лице? — поскольку сейчас за дорогой не нужно было следить, мужчина внимательно смотрел на Александру. — Да я рада, Кость. Я по отцу очень соскучилась. Но… — она покачала головой. — Что? — Бесит его Даша. Я не могу ему это прямо сказать. Она его жена, все-таки, — после её ответа, Константин слегка удивился — Саша никогда не рассказывала ему про Дашу. А вернее про её отношение к ней. Но, судя по всему, супругу отца Саша не жалует.  — А что не так? Сложно общий язык найти? Ну, подружиться… — он неуверенно пожал плечами. — Подружиться… - хмыкнула Александра. — Это вы с Хромовым друзья. А Даша — другой случай, и случай очень запущенный. А общий язык мы найдем только в том случае, если она свой прикусит. — После саркастичного ответа Покровской, мужчина усмехнулся. — Понятно… — кивнул головой Лазарев, наблюдая за Сашей. Минуту женщина просидела молча¸, но потом, все же заговорила. — Знаешь, после смерти мамы на отца смотреть страшно было. Он её любил очень… А, когда узнал, что мамы не стало, у него инфаркт случился. Я тогда испугалась сильно, что и его могу потерять… Он потом восстановился, конечно, даже на работу вернулся. Но оперироваться он отказался, как ты знаешь. А через три года появилась эта Даша, которая на нем буквально повисла. Она мне сразу не понравилась. Любит она только себя, считает, что вокруг нее должны все скакать и прыгать. А папа это все терпит, и позволяет ей тоже все. Господи, ну какая же она дура! — Покровская закончила свою речь фразой, которой часто описывала жену своего отца. — Ну, он же её любит, наверное, раз терпит все. У них ребенок есть… — Кость, а разве это хорошо, когда человек должен что-то терпеть? Мне кажется, если люди живут вместе, если они женаты — любовь и уважение будет исходить от каждого. А когда один делает все, а другой — ничего, то это паразитизм какой-то, — она привела пример из курса протозоологии, чем вызвала у Кости ухмылку. — Саш, зачем ты так? Она же не одноклеточное простейшее, — засмеялся мужчина. — Вдруг, она изменилась, стала лучше… — Теперь Лазарев откровенно издевался. — Ладно, с паразитизмом я перегнула, — согласилась женщина. — Но такие как она, Кость, не меняются. — Как только Саша закончила говорить, на телефоне раздался сигнал, уведомляющий о новом сообщении. — О, папа написал. Они приземлились. — Ну, пошли встречать. И, Саш, будь приветливее, — продолжал издеваться Лазарев. — Я не буду ей говорить, что она дура. Это достаточно приветливо? — в сарказме Александра не уступала. — Сойдет, — улыбнулся Костя, ставя машину на сигнализацию. — Доброе утро, Ир, — Кривицкий поприветствовал сонную женщину, вышедшую из спальни. — Кофе будешь? — Доброе, буду, — после короткого ответа, она направилась в ванную комнату, оставив Геннадия на кухне. Мужчина расстроенно посмотрел вслед женщина — её холодное отношение угнетало мужчину. Он видел, что Ира ему не верит. Она потеряла доверие к нему, уже не первый раз. И он это прекрасно понимал, как и понимал то, что доверие нужно заслужить. Снова… Через пятнадцать минут Павлова вышла из ванной и прошла на кухню, где её уже ожидал сваренный кофе и приготовленный Кривицким завтрак. — Спасибо, — поблагодарив мужчина, она принялась завтракать. — Ты вчера домой поздно пришла. Задержалась? — банальный, даже глупый вопрос, но нужно хоть как-то поддерживать разговор. — Да, с документами возилась. Нужно искать врача в отделение, на место Брагина. А еще лучше, если бы пришли два врача. — И? Есть кто-то на примете? — мужчина сидел напротив, подперев подбородок рукой. — Нет, — Павлова покачала головой. — Пока нет. Вообще, не отделение, а сумасшедший дом. То у нас за все отделение пашет Лазарев, то Хромов. Сейчас проще немного, конечно, но все равно — сумасшедший дом. — Зато не скучно, — мужчина попытался пошутить, но Ирина юмор не оценила. — Угу, обхохочешься. — Ир, а Брагины в Израиль поедут, правильно? И Марина? — Кривицкий резко сменил тему разговора. — Да, вроде, в Тель-Авив, — кивнула головой Ирина — Ну да, Нарочинская тоже поедет, она даже заявление написала, насколько я знаю. Теперь Поляков вместо нее. А тебе зачем? — подняла брови женщина. — Да я тут подумал… У меня же квартира в Тель-Авив. Жильцы-то мои съехали, еще три месяца назад. Квартира пустует. Вот я и подумал, что они могут в моей квартире пожить. Как тебе? — он вопросительно посмотрел на женщину. — Ну, не знаю… — она покрутила вилку в руке. — И Марине с работой я тоже помочь могу, — добавил он. Слушая Гену, женщина все больше поражалась. — Как? — Мой хороший знакомый — Фельдман, он заведующий нейрохирургией в медицинском центре «Сураски». Я с ним поговорю, расскажу о Нарочинской. Думаю, он согласится принять её на работу. Учитывая, какой Марина хирург, — Ирина удивленно смотрела на мужчину. Она не понимала, с чего вдруг его так волновали Брагины. Но, если быть честной, её приятно поразило такое неравнодушное отношение Гены. — А с чего вдруг такое участие? — все же спросила Павлова. — А я, Ир, верю в закон бумеранга, — уверенно сказал мужчина. — Так, что ты думаешь? — Что я думаю? Поговорим с Нарочинской. Думаю, она будет благодарна тебе. — Ну, отлично, — проговорил Кривицкий, забирая у женщины пустую посуду и, ставя её в раковину. — Ген, — Павлова гордо посмотрела на мужчину. — Ты молодец!