Каждый день

В Склифе сегодня был относительно спокойный день. День, когда к ним не привозят массовые травмы, когда здесь ничего не взрывается, и никто ни в кого не стреляет, уже можно считать спокойным. В такие дни медики не носились по отделению, а занимались своими делами: Куликов совершал обход пациентов, Ханина и Хромова заполняли карты, Хромов писал какие-то отчеты, а Кривицкий оперировал. Таня наводила в регистратуре порядок и сортировала документы, которые врачи бросали, быстро пробегая мимо регистратуры. Третьякова заметила подходящую к ней Фаину, и вздохнула. — Таня, где выписка Никифорова? — напористо поинтересовалась старшая медсестра. — Фаина Игоревна, вот она, — девушка указала ей на выписку, лежащую сверху. — Сумасшедший дом, а не отделение. Вот уволюсь отсюда. — Сделайте одолжение… — тихо сказала Третьякова. Таня услышала звук открывающейся двери, и непроизвольно повернула голову в ту сторону. Заметив людей, которые вошли в приемное, она радостно улыбнулась и, бросив свое занятие, быстро пошла в сторону двери. — Ребят, вы как тут? — она изумленно посмотрела на Пастуховых, поочередно обнимая их. Фаина, наблюдая за этим всем, лишь удивленно вскинула брови. — Вы навсегда? — Навсегда, — подтвердил Пастухов. — Вот, хотим с Павловой поговорить. Может, на работу возьмет. — Ну, поговорить вы можете, но не с Павловой. — А с кем? — Полина была удивлена, что Павлова не занимает должность заведующей. — С Иваном Николаевичем, — после ответа Третьяковой, Пастуховы переглянулись. — Да ладно? Так, Таня, выкладывай: что еще у нас нового? — Полина не сомневалась, что это не единственная новость. — О-о, — протянула девушка. — Тут такое было! — Таня вспомнила весь тот ворох событий, которые произошли не так давно. — Пойдем, всё расскажу. — Пастухов лишь посмеялся, глядя на то, с каким энтузиазмом девушки готовились обсуждать все новости и события. — Ладно, я тогда пойду к Хромову, поговорю с ним. Тань, он где? — В кабинете, — Петр кивнул, направляясь в кабинет к Хромову. Дойдя до кабинета, Пастухов постучал в дверь. — Иван Николаевич, здравствуйте. Войти можно? — мужчина заглянул в кабинет и увидел коллегу, сидящего за столом — он работал с какими-то документами. Подняв глаза на того, кто постучал в его кабинет, Хромов искренне удивился, не ожидая увидеть здесь этого человека. Но, тем не менее, очень обрадовался. — Петя, здравствуй, — Иван Николаевич улыбнулся, пожимая руку коллеге. — Проходи, присаживайся. Чай будешь? — Буду, — кивнул Пастухов. — Я смотрю, и Вас засосало в болото из бумаг и отчетов. — Ой, Петь, — он вздохнул и махнул рукой. — Никогда не думал, что буду этим заниматься. — Понимаю… Волокита. — А вы навсегда приехали, я так понимаю? — он поставил перед Пастуховым кружку. — Да, у дочки аллергия уже прошла, — Пастухов подул на чай, желая скорейшего его остывания. — Вот, мы и решили, что пора домой. — Ну, и слава Богу, что прошла, — он вернулся на свое место. — Ты о работе пришел поговорить? — Спросил Хромов, понимая, что Петя не просто так к нему зашел. — Да, если честно, — подтвердил мужчина. — У меня вариант с министерством был, но… Иван Николаевич, вот нет желания там работать. Верите? Вот нет желания целыми днями сидеть за столом и перебирать бумаги. — Верю, — кивнул Хромов. — Ну, для тебя место точно есть. У нас Павлова теперь большой начальник. Думаю, оперировать она будет очень редко. Поэтому, сосудистого у нас нет. — Отлично. Тогда, когда можно выходить? — Ну, как устроитесь. Недели хватит? — Пастухов утвердительно кивнул. — Хорошо. А Полина, она будет работать? Просто, с ней сложнее. — Места нет в отделении? — Нет, в нашем нет, — покачал головой Хромов. — Но, в торакальную хирургию медсестра нужна. Я с заведующей поговорю. Думаю, она с радостью Полину к себе в отделение возьмет. Если, конечно, Полина сама захочет. — Захочет. Она дома спокойно сидеть не будет, — ответил Петя, и Иван Николаевич усмехнулся. Он прекрасно понимал, что если женщина, которая не любит сидеть без дела, оказывается без работы, то её активность повышается в разы. Например, Маша — когда она сидела без работы, уровень её заботы по отношению нему, и к Косте, значительно увеличился. Настолько увеличился, что они сами захотели, чтобы она вышла на работу. — Ну, отлично. Тогда, жду вас через неделю.