Каждый день

Брагин лежал в палате, терпеливо ожидая прихода Марины. Пока мужчина ждал её возвращения, он уже успел позвонить Куликову, Пастухову и поговорить с Тамарой. После того, как он всё и со всеми обсудил, Олег принялся через стекло следить за работой медиков. В то время, когда он наблюдал за своими израильскими коллегами, к нему в палату уже пришла Марина. — Ну, как дела? — спросила Нарочиская, попутно закрывая жалюзи, тем самым лишая его возможности наблюдать за происходящим в отделении. — Да нормально, — он лениво потянулся и улыбнулся женщине. — Поговорил с Томой, с Куликовым, с Петручио. — Слушая его, она лишь кивнула. Женщина была слишком серьезной, и абсолютно не разделяла хорошее настроение мужчины. — Фельдман снимки посмотрел, анализы проверил. Будет тебя оперировать. — Ну, и что ты такая расстроенная? Что там с анализами? Операция закончится не совсем удачно? — он усмехнулся, хотя сам уже волновался больше самой Марины. — Олег, ты же не маленький, — она присела на кровать, нервно потирая руки. — Ты прекрасно понимаешь, какая это операция. Никто не может гарантировать благоприятный исход. Никто не будет брать на себя такую ответственность. Ты сам хирург, ты сам всё это прекрасно знаешь. — Понимаю. Я же не дурак, — он откинулся на подушку, исподлобья поглядывая на Марину, которая молча смотрела в окно. Как врач, она прекрасно понимала, что пациенту далеко не всегда стоит говорить правду о его состоянии. Но, в то же время она понимала, что Брагину лучше не врать, а говорить правду. Пусть она и жестокая, но это — правда. — Но, в любом случае, операция — единственный вариант. — Я же сказал, что я всё понимаю, — резко ответил Олег, заставляя Марину посмотреть на него. Увидев, каким растерянным взглядом смотрит на него женщина, он решил поменять тон разговора. — Я же тебе говорил — тебе меня долго терпеть придется. — Ой, Брагин, ничего не меняется, — вздохнула Марина, но, тем не менее, улыбнулась мужчине. — Ну, в любом другом случае, тебе было бы со мной скучно. — Это точно, — протянула она. — Олег, слушай… А как ты смотришь на то, чтобы перебраться сюда? — Чего? — Брагин искренне удивился такому предложению. — А что? Здесь довольно хорошо, — просто ответила Нарочинская. — Ты серьезно сейчас? — спросил мужчина. Он не понимал, с чего вдруг она захотела переехать в Израиль. Бросить Москву, дом и переехать в другую страну. Чужую страну. — Марин, с чего вдруг? — Ну…- она пожала плечами. — Просто я знаю, что нам здесь с тобой еще долго быть. Поэтому, я подумала, что мы могли бы сюда перебраться. Тому заберем, если она захочет. — Марин, а ты согласна бросить дом, работу? Вообще, всё бросить? — Да почему сразу бросить? Квартиру продадим, а в Склифе мы и так не работаем, Олег, — начала приводить аргументы Нарочинска, но, посмотрев на Брагина, поняла, что пока он не собирается с ней соглашаться. — На работу мы можем вернуться, а в чужую страну нам не обязательно переезжать. — Брагин, кому мы нужны в Склифе? Там и так штат укомплектован, а здесь зарплата выше. — У тебя выше, — ответил он. — А я…вообще не факт, что я работать смогу, — Нарочинская повернулась лицом к мужчине, и резко посмотрела на него. Она начинала злиться на него. — Ты сейчас сам себе противоречишь, — он вздохнула. — Ладно, ты отдыхай, а я пойду. У меня работы много. — Обиделась? — Я вечером зайду. — А вот это мы в горы ходили, — после того, как Саша с Костей в красках описали родителями все прелести своего путешествия и рассказали обо всем, что они видели, и где они побывали, Саша показывала Марии Валерьевне и Ивану Николаевичу фотографии с отдыха, пока Костя возился в зале. Хромовы улыбались, просматривая снимки. — Костя этот фотоаппарат минут десять мучил. — Лазарева посмеялась. — Зато фотографии красивые получились, — крикнул с зала Костя. — Ну, с этим не поспоришь, — Иван Николаевич решил поддержать пасынка. После пятиминутного отсутствия, Костя пришел на кухню и с улыбкой достал из сумки бутылку с водой, ставя её перед родителями. Те подняли глаза на Костю. — Я пыталась его отговорить, — заранее сказала Саша. — Это что? — Хромова внимательно посмотрела на бутылку. Цвет воды подсказывал ей, что пить это точно не стоит. — Вы просили море. Вот вам море, — он пододвинул бутылку ближе к ним. — Ну, чего-то подобного я и ожидал, — посмеялся Иван Николаевич, покрутив бутылку в руках. Зная любовь Кости подшутить над ними, он ожидал, что что-то подобное они и привезут. Костя довольно усмехнулся, обрадованный тем, что шутку Хромов оценил. — Ладно, это ерунда, — он покопошился в сумке. — Мы вам нормальные подарки привезли. — Ребят, зачем? — Мария Валерьевна посмотрела на них. — Как зачем? — удивленно спросила Саша. — Нет, действительно. Зачем Вы тратились? — Ивану Николаевичу было даже как-то неловко. Молодожены, вздыхая, переглянулись. — Всё, перестаньте задавать нам глупые вопросы, — Лазарев строго посмотрел на родителей. — Так, это тебе, мам. — Он достал из сумки кофе, турку, и лимонный одеколон, отдавая матери сувениры. — Лимонным одеколоном турки, кстати, пользуются постоянно. Хорошая вещь. — Спасибо, — она благодарно улыбнулась. — Кофе мне сейчас как раз необходим. — Так, Иван Николаевич, а это Вам, — Саша достала из сумки табак, кальян и турецкие сигареты. Хромов удивленно посмотрел на подарки. Особенно удивленно он смотрел на кальян. Костя, заметив реакцию отчима, лишь улыбнулся. — Ого. Спасибо огромное, ребята. — Иван Николаевич, только не говорите, что Вы кальян никогда не курили. — Никогда, Кость, — мужчина покачал головой. — Так, — теперь уже Мария Валерьевна строго смотрела на детей. — Вы зачем Ивана Николаевича подталкиваете к употреблению табака? Он же бросил. — Да, — Костя, посмотрев на Хромова, кивнул. — Ну, иногда же можно. Ладно, вы тут чем занимались, пока мы по горами ходили? — Он решил перевести тему, дабы мама больше ни о чем не спрашивала. После вопроса Кости Хромовы переглянулись. — Да, мы…мы на работу ходили, — ответил за двоих Иван Николаевич. — Работы много было. Весна, сами понимаете. — Ну да, понимаем, — Саша кивнула. — Слушайте, мы же еще вино привезли. — Вспомнила Саша и указала Косте на сумку. — В другом отделе. — Точно, — Костя снова покопошился в сумке, вынимая вино. — Доставайте бокалы.