Константы и переменные

Любой скачек негативной и позитивной энергии всегда отражается в первую очередь на окружающей среде. Природа — самый чувствительный орган мироздания. Естественно, ведь именно благодаря ей сейчас всё сосуществует и живет. Магия и природа взаимосвязаны.

***

      Большой клуб пепла поднялся вверх, как только четверо фигур приземлились в мрачное жерло Репента. Иллидис был так горд своим влиянием на четверых идущих против системы мальчишек, что не смог сдержать самодовольную улыбку при их появлении. Он четко просчитал, умело надавил и вот, его отделяет от победы всего лишь одно заклинание и очередное ловкое слово. Казалось, что вот-вот он вернется назад в свою молодость, когда в войну против Трёх Ведьм он мог творить всё, что ему вздумается.       Мужчины встали рядом друг с другом и начали освобождающий ритуал. Поначалу слова соскальзывали с губ медленно, а затем все быстрее и быстрее заклинание превращалось в гулкий и неразборчивый для человеческого слуха яростный речитатив.       Огрон чувствовал каждое содрогание мышц своих «коллег», каждый вдох и болезненный стон. Напряжение росло с каждой секундой, воздух нагревался от количества высвобождающейся магии, и вот уже ему самому с каждой секундой становилось душно, тяжко, плохо — его душа металась внутри тела, как раненный зверь в клетке, грозясь покинуть его вместе с жизнью.       — «Черный круг» — мощнейший артефакт темной магии. Он настолько ею пропитан, что его можно назвать буквально живым. Поглощение любой энергии — основная его функция. Но владеть им может только один — «избранный» маг.       Стоило ли говорить, что Огрон сразу понял, кто и за чей счёт планировал этим магом стать?

***

      Сегодняшняя ночь, как Флоре показалось, была тяжелее, чем обычно.       Ни звезд, ни луны не было видно на небе, и хоть разумом Флора и осознавала, что, вероятно, виной тому обыкновенные тучи, ее чуткое сердце все же подозревало, что это неспроста. Темнота никогда не пугала фею: все-таки, ночь — такая же часть суток, как и день; она естественна, а потому по-своему очаровательна и прекрасна.       Но именно сегодня Алфею — да и, пожалуй, весь Магикс — окутала какая-то иная, чуждая темнота, которая пугала ее своей зловещестью. Она будто липла к коже, вызывала холодок на спине, ее нельзя было развеять или просто стряхнуть с себя, от нее было не упрятаться — даже зажженные на кончиках пальцев пучки света не помогали разогнать ее.       Девушка не могла понять, что конкретно не так — всю ночь ее мучили нехорошие предчувствия, словно с минуты на минуту должно было произойти что-то очень плохое. До последнего Флоре не хотелось признаваться себе в том, что ее интуиция может быть права, — не провидец она, все-таки — и фея уже было принялась убеждать себя в том, что она просто себя накручивает, как вдруг в этот момент она услышала тихий стук в дверь балкона.       Фея слегка дернулась от удивления — она уже было подумала со ног бежать к Палладиуму и просить у него помощи — да и плевать, что середина ночи — однако в ту же секунду, как она посмотрела в окно, ее тревоги развеялись — за стеклом она увидела старого друга, Огрона, от которого в последнее время не было ни слуху ни духу.       — Огрон, это ты! Я так рада тебя видеть! — Девушка тихонько приоткрыла двери балкона, чтобы впустить его, только ее радость в одно мгновение пропала, когда она почувствовала негативную энергию, исходящую от волшебника. Флора невольно шарахнулась от него — уголки губ парня дернулись в подобии дружелюбной усмешки.       Осунувшееся лицо, темно-фиолетовые мешки под глазами, зеленовато-бледная кожа, стеклянный взгляд, который фокусировался только тогда, когда он был обращен на фею. Флора была девочкой умной и проницательной, поэтому ей хватило всего пары секунд, чтобы понять, что перед ней стоит не ее горячо любимый друг, а незнакомец — притом незнакомец опасный.       Не будь она феей, добровольно бы потянулась к нему с помощью — потому что ее глаза видели просто уставшего до смерти человека — но способность улавливать волшебные ауры не давала жалостливой картине обманывать Флору: Огрон не просто испытывал негатив, он буквально воплощал собой темноту.       Ее напряженное тело дрожало от давления темной атмосферы, ноги были готовы в любой момент сорваться с места и побежать как можно дальше, но она заставляла себя стоять на месте, руками пытаясь согнать дрожь, чтобы как-нибудь успокоиться. Да, с ним сейчас, очевидно, спуталась тьма — но не причинит же он ей вреда?       Длинные пальцы парня как в замедленной съемке тянулись к фее, а она с холодным страхом, боясь пошевелиться, следила за этим. Огрон коснулся теплой после сна кожи, но кроме льда, она не почувствовала ничего — даже привычные шероховатые руки стали теперь ощущаться как лед.       — Флора… — Парень шепотом произнес ее имя с явным облегчением, и это заставило боязненный ступор слететь с нее, точно поверхностное сновидение. Нет, голос интуиции на ближайшие пару часов будет послан к черту — глазами Флора видела истощенного и валящегося от усталости друга, оставить которого ей бы попросту не позволила совесть.       Холодный пот стекал по всему его телу, точно он был до смерти чем-то напуган или шокирован, но раздеть его оказалось задачей буквально сказать неподъемной: уж очень высоким и массивным он был, хрупкая Флора едва смогла перетащить его на кровать, после чего ее руки болели еще минут десять.       Впечатлительность никогда не была ее любимой чертой в себе: некогда ее друг был полон жизни, серьезен, но с ярким огнем в глазах, а теперь он, похудевший на добрых десять килограмм, лежал у нее на кровати и корчился во сне от болей и судорог, источник которых был ей неизвестен. И эта вгоняющая в жесточайший страх темная атмосфера, что окутала весь Магикс, Алфею и в особенности — ее душу. Как на это спокойно смотреть, и чьих же это рук дело?       — Во что ты впутался, дорогой? — Она убрала с его лица пряди волос, покрытые пылью — как фея теперь заметила, весь он буквально был вывалян в какой-то грязи — когда внезапно волшебник перестал содрогаться и спокойно открыл глаза.       — В самое удачное дело в моей жизни, золотце. — Он сказал это тихо, но эффект неожиданности заставил девушку испугаться и отскочить на противоположную часть крохотной комнаты. Ох, где же была Блум? Наличие соседки бы очень ее успокоило и могло бы помочь…       Огрона позабавила ее реакция, он засмеялся. Как ни в чем не бывало, парень подскочил с кровати, словно его уже не бил озноб и будто бы не было усталости в ногах, но… Флору начало тошнить. Ее внутренности словно выворачивало наружу, глаза не переставали слезиться, а причиной всему была сочащаяся темная магия со стороны друга. Будто бы само зло оживало и укутывало ее в целлофановый пакет, преграждая доступ к кислороду.       Огрон смотрел на нее с нескрываемым интересом. Он чувствовал изменения и — о господи! — какое наслаждение ему этот процесс приносил. Кожу приятно покалывала отрицательная магия, а внутри бушевала яростная темнота. В его голове копошились мысли о применении своих новых способностей, но первоначальной целью была Флора. Забрать ее из этого никчемного болота под названием Магикс, сделать ее своей раз и навсегда.       Иллидис ведь себя переоценил, и если в последний момент Огрону удалось вывернуться и подставить под удар его, то и с задачей покорить родную планету он справится на ура. Правда?