Самая длинная перемена

- Домашнее задание на доске. Тетради с домашней работой сдаем на первые парты. Спасибо за внимание, все свободны. Звонок счастливой улыбкой отозвался на лицах детей, заполонивших класс. Топот, крик, шелест учебников, шуршание юбок и пиджаков, скрип деревянных стульев. Всё слилось в единый поток непрекращающегося шума, звоном отдававшегося глубоко в голове. Дверь распахнулась, и ребята, словно пугливые воробышки, чирикая на лету короткое «до свидания» и хватаясь за своих друзей, выпархивали на долгожданную перемену. Прошло долгих пять минут, показавшихся целой вечностью, прежде чем класс полностью освободился, я смогла прикрыть дверь и остаться наедине со своими мыслями. В груди засел удушающий ком, слепленный из самых дурных мыслей, на которые только способен мой мозг. Грузно переступая с пятки на пятку, разминая окоченевшие от усталости ноги, я распахнула окно и высунула нос на улицу, вслушиваясь в сочный трепет осенней листвы. Школу повсюду окружала приличных размеров лесополоса из берез, осин, раскидистых дубов и кленов. В некоторых кабинетах их макушки, переплетая ветки между собой, образовывали купол, сквозь который лучи света проходили под особым углом, от чего освещение в помещениях было особенно романтичное. Мой был исключением. За окошком виднелись жиденькие березовые стволы и раскидистые ветки, колышущиеся на ветру и словно играющиеся с солнцем в салочки. Я вдохнула поглубже, оперлась на подоконник и подалась вперед, широко распахивая глаза. Внизу бегали первоклашки, собирая с родителями жёлуди и разноцветные листья, судя по всему, для уроков труда. Где-то в сторонке стояли в кучке старшеклассники, вертя в руках стопку новеньких учебников и тетрадей. Среди них были те, кто театрально закатывал глаза и, судя по всему, всем видом показывали, как им осточертела эта школа, мол, поскорее бы отсюда выпуститься. Вот где жизнь начнется. Я почему-то кротко улыбнулась, может даже хихикнула. Каждый, думаю, проходил через эту стадию, когда от взросления ожидаешь чего-то невероятного, вроде бесчисленного количества свободы действий, возможностей, бессонных ночей, классных вечеринок. А что все получают на деле? Только возможность покупать некрепкий алкоголь (а это уж кому-как совесть позволяет), больше работы и ответственности за все свои действия. Я смутилась, одернулась от оконной рамы и, развернувшись, откинулась на подоконник. На столе лежала неаккуратная стопка разношерстных тетрадей в глянцевых новеньких обложках, от которых пахло пряной резиной. Знаете, как в детстве. Когда ездили с родителями на пляж или в бассейн, у каждого были нарукавники, резиновые мячи, водные матрацы и каждый из них пах именно так. Рядом лежала гора записок, календарь, планер с выдернутыми страницами, коробочка с мелочью на завтрак, пару ручек с дурацкими рисунками и несколько фотографий под прозрачной настольной пластиной. Громко вздохнув, я потянулась, заводя руки за голову, разминая затекшие плечи, и мечтательно запрокинула затылок, думая о том, что ещё пару уроков и… - Саня-я-я-я-я! – завопило нечто, распахивая дверь и на высоких каблуках несясь в мою сторону с характерным громким стуком. Я же, в свою очередь, вскрикнула от испуга и рухнула с подоконника, пребольно задевая локтем батарею. – Ой! А ты занята? - Марго, дура, чего ты орешь!? – взвизгнула я, растирая ушибленную руку, пока она силилась мне помочь встать, хватая за предплечья. - Ну прости-и-и-и, я думала, ты не… - Не что? – я злобно зыркнула в её сторону, но та постаралась сделать вид, что не заметила. - Я вот, что, собственно, пришла, - поставив меня на ноги и отряхнув юбку от натасканной с улицы пыли, она поправила каштаново-шоколадный завиток на виске. – Ты занята сегодня вечером? - Да. Сегодня педсовет, между прочим. Ты готова? - Ой, ну это то да, естественно. Я имею в виду после него. Какие у тебя планы? - Ну-у-у-у… - То есть, никаких? Прекрасно! – она радостно хлопнула в ладоши, но я поспешила прервать её ликования. - Ты даже не дала мне договорить. Вообще-то у меня есть дела. Убраться в доме, приготовить ужин, покормить кота, знаешь ли. - Боже, Саш, это можно сделать и попозже! Зная, сколько ты наваливаешь Тихону каждое утро… - Но-но-но! Кот – это святое! Маргаритка лишь закатила глаза. - Так. Слушай сюда. После пед. совета мы с Мишей, Владом и Аней идем в «Мериэнд». - Ты же знаешь, что я больше не пью. Мне нельзя. - Под моим присмотром тебе можно все. – Марго кокетливо подмигнула и крутанулась вокруг своей оси. – Чтобы ровно в шесть мы пересеклись около выхода. - Но Марго… - Чао, крошка! До вечера! – перебивая меня на полуслове, она мгновенно вылетела из класса, озорно стуча каблучками по лакированному паркету в коридоре. С моих уст сорвался приглушенный отчаянный стон. Стоит ли говорить, что моё мнение так часто игнорируют? - Степанько, к доске. Ответа, как и шарканья ботинок по линолеуму, не последовало. - Степанько, - я спустила на кончик носа очки, поднимая взгляд на класс. - Чего? – рявкнул белобрысый конопатый мальчишка, даже не поднимая на меня глаз. - К доске. – Строго повторила я. - Нет. - Я не задавала вопроса, я сказала в утвердительной форме, что ты идешь к доске. - Да не хочу я, отстаньте. - Степанько, встал! – Повысив голос, я раздраженно стукнула ручкой по столу. – Ты знаешь о нормах ведения диалога с учителем на уроке? - Да отстаньте вы! - Хорошо, - придерживая руками платок на плечах, я поднялась, спешно подошла к его парте и осторожно вытащила дневник из подставки. – Покажи домашнее задание. - Нет его, - буркнул он, усаживая свою пятую точку обратно на стул, бросая на меня язвительный взгляд. - Прекрасно, - я многозначительно кивнула головой, следуя обратно на своё место. – Предупреди, пожалуйста, своих родителей, что на этой неделе я была бы очень рада их видеть в своем кабинете. - Ещё чего. - … или это сделает директор. Мальчишка осунулся и притих, что-то черкая на полях тетради, пока я старательно выводила в дневнике красной пастой официальное «пригласительное» на личную беседу. Остальная часть урока прошла достаточно спокойно, без лишней суматохи и таких же происшествий. И снова домашнее задание, сбор тетрадей, звонок, визг, гомон и, наконец, тишина. За окном день клонился к закату, а в окно бил холодный вечерний ветер. Я собрала тетради в пакет, на скорую руку прибралась на столе, задвинула стулья, поправила книги на полках и заботливо полила цветы на стойке в углу класса. Затем закрыла окна, взяла пальто, сумку, понадежнее укуталась в бесформенный махровый шарф и окинула оценочным взглядом помещение: всё если не сияло, то было приведено во вполне сносный порядок. Захлопнула дверь. Щелкнула ключом. И неспешно направилась к лестнице. В школе царило невероятное спокойствие. На лестничной площадке через прозрачные стекла падали огненно-красные лучи, отражаясь от окон соседних домов. Пол, недавно протертый уборщицей, отражал перила, ступени, оконные рамы и лица, неосознанно смотревшие на него. Повсюду пахло чистотой и атмосферной пустотой. Когда я спустилась в холл и завернула за угол, к учительской, там уже была настежь раскрыта дверь и маячили несколько знакомых фигур. Я постучалась и просунула корпус в кабинет. - Можно? - О, Александра Олеговна, вы как раз вовремя, присаживайтесь, - бархатно промурчав, Евгений Георгиевич, наш директор, забрал все вещи из моих рук, складируя их на пустующем стуле. – Что ж, господа. Все основные в сборе. Думаю, можно приступать. Пройдя на цыпочках через весь кабинет, я присела на край дивана, стоявшего неподалёку, рядом с Марго и Мишей, которые приветливо мне улыбнулись и украдкой похлопали по плечу, после чего устремила свой взгляд на говорившего. - У нас с вами накануне должна пройти череда классных собраний. Так как классное руководство у некоторых звеньев средней школы не до конца распределено, я вынужден назначить временных руководителей для пятых и шестых классов. - Простите, Евгений Григорьевич… - Георгиевич, - прошипела я, толкая Риту в бок. - Ну а я как сказала? – безразлично шикнула она. – Но ведь здесь есть учителя начальных классов.. - Вас, безусловно, это не коснется. – Кажется, он и не заметил её оплошности. Меня прошиб холодный пот. Только классного руководства на мою голову и не хватало. Я здесь не так давно, чтобы заниматься этим! Да и пятые, шестые классы… это же неуправляемые демоны, а не дети! У меня затряслись поджилки, а по спине пробежалась противная стая густых мурашек. Пожалуйста, давайте без меня в этот раз… - Пока распределение коснулось следующих преподавателей: Владислава Андреевича, Анны Васильевны, Николая Алексеевича, Станиславы Федотовны, Александры Олеговны и Ксении Игоревны. Меня изрядно затошнило. - Ознакомиться со списками ваших классов можете вот тут, в этом документе. – Он указал на противоположный кофейный столик с грудой печатных листов. На ватных ногах, едва контролируя координацию, я поднялась, протолкнулась сквозь толпу таких же недоумевающих тел и быстро отыскала свою фамилию в перечне предложенных. Ведя пальцем по строчкам, я всё ещё продолжала молиться о том, что сейчас кто-нибудь скажет о том, что произошла грандиозная ошибка и Марго, прихватив меня за шкирку, унесет отсюда в ближайший бар. Только вот когда мои глаза натолкнулись на ненавистную фамилию, в моей голове разразился громкий «бух!» с последовавшим взрывом головной боли. 5 «В» класс. Степанько Максим.