Самая длинная перемена

Мы вышли с территории школы достаточно поздно, по улицам уже бродили сумерки и, звеня морозом, зажигали лампочки на фонарных столбах. В излюбленной пекарне я купила несколько булочек, аккуратно сложила в термопакет и всучила Максиму - я была уверена более чем на сто процентов, что нормально он сегодня не поест, если поест вообще. Перед тем, как выйти из теплого помещения, я накинула на него свой шарф, чему он противился, не из-за брезгливости, а из тех соображений, что я могу тоже замерзнуть. Но что там моему иммунитету в сравнении с его, детским. Долгое время мы шли молча. Макс мял деревянными от холода пальцами ещё теплый пакет, я смотрела под ноги и шуршала грязно-бурой листвой, прокручивая в голове весь сегодняшний день. - Она пьёт, - первым, на удивление, не выдержал он. - А? - Мама. Она в запое. С уст сорвалось нелепое «оу», от которого мне стало жутко стыдно, однако, ему до этого не было никакого дела. - Это достаточно глупый вопрос, но... почему? Ты не знаешь причину? - Ну, могу предположить, что это из-за плохих отношений... ну, семейных. - Он пожал плечами, неловко бегая взглядом по мокрому бордюру. Я хотела было раскрыть рот, чтобы задать пару очевидных вопросов, но он прервал меня на полувздохе и без лишних колебаний вывалил всё как на духу. - Она просто однажды пришла домой не в духе, очень сильно поругалась с.. папой. Он ей сказал что-то очень плохое, наверное. Я пришел на кухню уже после их криков и нашел маму в слезах и с открытым этим... как его.. там, где алкоголь есть. Она выгнала меня с кухни. Вот. Я плохо помню, что ещё произошло в тот день. Потом она перестала выходить из своей комнаты. Хотя, нет! Пару раз вышла, чтобы отругать меня за.. да за всё подряд. Немного побила, потому что я тоже кричал на неё. А потом она сказала про детдом и... Это было невыносимо слушать дальше, особенно, когда его голос задрожал стрункой, а к горлу подступил комок из слёз. Я накрыла его макушку ладонью, принуждая замолчать. - Я поняла. Не мучай себя, пожалуйста. Он покорно кивнул и шмыгнул носом. Теперь мы шли молча вплоть до самого его дома. Сомнение - это всё, из чего он состоял в этот момент, когда его рука потянулась к кнопкам домофона. Он замер, уставившись в электронное табло с мигающими алыми полосами. - Что-то не так? - поинтересовалась я. Оставить его у подъездной двери в одиночестве («ведь дальше он может сам»), вне какого-либо сомнения, было запрещено. И не зря ведь осталась. Макс стушевался, уныло опустив руку. - Боишься? - Нет. - А что тогда? - Не хочу. Неприятно. Конечно, этого стоило ожидать. Кто захочет возвращаться домой, когда там такой дурдом? - Тогда пойдём ко мне. - Но она... - Не волнуйся, я позвоню ей и предупрежу. - Её телефон разряжен, вроде как... - А домашний помнишь? - Да. - Вот и отлично, - я нежно улыбнулась, поправляя полы шарфа, сползшие с его плечей. - Пойдём. Тут, кажется, не слишком далеко. Моя душа плевалась желчью. Я чувствовала привкус горечи во всем, что меня окружало. Испепеляюще трагичная атмосфера давила на меня с неимоверной силой. Было стыдно, что я соврала ему о том, что добираться до моего дома не так уж и долго. Нам пришлось ехать порядка тридцати или сорока минут, ко всему прочему, мы ещё и встряли в пробку. Но не думаю, что Максим был слишком на то обижен. Едва нам стоило занять свободные места в транспорте, как его голова тяжело упала мне на плечо и где-то над ухом послышалось тихое мерное сопение. Нервы, слёзы, тяжелые воспоминания - как его по-детски хрупкая нервная система ещё не дала сбой? Мы приехали домой ближе к шести часам. С неба, иссиня-серого от грузных облаков, сыпался мелкий снег. Всё вокруг в его блестящем свете стало каким-то призрачным и ещё более заунывным. Макс буквально спал на ходу, из-за этого пришлось крепко держать его за руку и дергать за собой вплоть до самой двери квартиры. Знаете, как бы сейчас нагло это не прозвучало, но вечер этого дня был одним из самых спокойных за последние несколько месяцев. Загнав мальчугана в горячий душ, я постелила чистое белье, которое слегка пахло лавандой и приятно скрипело под пальцами, заварила крепкий чай, отрыла несколько старых махровых халатов, которые мне давно стали малы, и накинула их на дверной крючок, чтобы Макс, будучи после душа, не замерз по пути до кровати. Из ванной он вышел расслабленным и утомленно-спокойным. Ещё пару мгновений он неуверенно топтался посреди комнаты, вопросительно глядя на меня до тех пор, пока я не указала ему на его спальное место. Безусловно, я отдала ему место на двухспальном диване, а сама решила пригнездиться на раскладном кресле. Остаток вечера я отпаивала его горячим чаем с выпечкой, купленной в пекарне, пока на фоне по телевизору прокручивали старые серии «Моей прекрасной няни». Вскоре к нам подоспела пушистая задница по имени Тихон, которая долгих десять минут обнюхивала мальчишку, пока не признала в нём своего и не устроилась на его коленях, чрезмерно громко мурча. Через полторы серии он уже был весьма увлечен происходящими событиями, иногда смеялся над шутками, но тут же краснел и смущенно прятал взгляд, делая серьёзное лицо. Это выглядело настолько мило, что я не могла сдержать смех, а он так и не понял, что меня так рассмешило, ещё и огрызался и дулся, только, конечно же, в шутку. Я выключила свет в районе одиннадцати и чуть прибавила температуру батарей, чтобы не замерзнуть. - Сегодня в ночь обещали до минус пяти. Если что, я на спинке дивана оставлю свитер. Даже с отоплением бывает очень холодно. Кажется, он кивнул. В отсутствие света я увидела только серую тень покрывала, под которым Макс ворочался, но была уверена, что он всё услышал. Взбив подушку, я улеглась на своё место вслед за ним, слипающимися глазами ещё раз пробегаясь по комнате, которая иногда заполнялась светом фар проезжавших мимо дома машин. - А что завтра? - тихо прошептал Максим с намеком на его сегодняшнее отсутствие дома. - А что завтра? - сделав акцент на ином смысле вопроса, повторила я, поворачиваясь лицом к дивану. - Вы звонили ей? Конечно, звонила. Но разве что-то могло поменяться с тех пор? Абонент вне зоны действия сети. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Пи-и-и-ип. Вот только я не оставила. Просто сбросила вызов и прекратила отчаянные попытки достучаться до неё по линии провода. Если и стараться связаться, то теперь только напрямую. - Да, звонила. - И? - Абонент не абонент. - Понятно, - вздохнул он. - Я завтра встречу тебя со школы, и мы пойдем разговаривать с твоей мамой лично. Договорились? Не будешь против? - Хорошо... - невнятно пробурчал он, накрываясь одеялом по самый нос. - А теперь спокойной ночи, Макс, и приятных тебе снов. - Спокойной ночи, Александра Оле... - Саша. Просто Саша. - Хорошо. Спокойной ночи, Саша.