Самая длинная перемена

На протяжении всего занятия я сидела как на иголках. Наверное, ребята это чувствовали, поэтому особо не буянили и урок прошёл более чем спокойно. Когда прозвенел звонок, я спешно написала задание на доске, попросила сдать тетради с домашней работой и, якобы проверяя их количество по списку класса, искоса поглядывала на Максима. Он славился тем, что всегда был заводилой и первым выбегал из класса, прихватывая за собой ещё пару-тройку таких же весельчаков, но сейчас он сидел тише воды, ниже травы, источая ауру какой-то излишней напряженности. К нему хотели подойти, вовлечь в беседу, я видела взгляды одноклассников, направленные прямо на него, но никто так и не осмелился. Он собирался и выходил самым последним, к тому моменту уже никого в кабинете не осталось. - Максим, - одернула я его, приподнимаясь со стула. Он испуганно вздрогнул и застыл на месте. - Можешь, пожалуйста, остаться? - Зачем? - просипел он, не оборачиваясь. - Мне нужно задать тебе пару вопросов. Макс раздраженно вздохнул, бросил рюкзак на пол и упал на стулья за первую парту, пряча глаза в тыльной стороне своих ладоней. Я присела рядом, подвигаясь к нему, но не слишком близко. - Эм... У тебя всё в порядке? Он кивнул, недовольно сопя. - Точно? - Да. Я помедлила со вторым вопросом, не решаясь закидывать его сразу тонной информации, однако, его это, похоже, только сильнее раздражало. - Чего молчите? Вы вопросы задать хотели, а не в молчанку играть. - Да, я знаю. Где ты был всё это время? Почему не ходил в школу? Он поджал губы, ссутулившись и нахмурив брови. - Не ваше дело. - Ты болел? У тебя есть справка или записка от мамы о прогулах? Тут я поняла, что давлю на откровенно больное. Вот где корень всех бед. Макс съежился, нервно качая головой в знак отрицания и перебирая пальцами в кулаке. Мама. Вот оно что. С ней что-то случилось? Она не... Нет. Такие вопросы не для него. Что-нибудь другое. Я попробовала ещё что-нибудь у него спросить, но никаких больше ответов не последовало. Абсолютно никаких. Он только угрюмо сопел и сверлил взглядом свои ладони. Я же осела в замешательстве. Сейчас есть только один путь. - Солнце моё, пойдём, сходим кое-куда. Я просидела около кабинета Иры больше часа, изводясь с каждой четвертью часа всё больше. Ира уже больше десяти лет работает в нашей школе психологом и пользуется большим спросом, особенно среди учеников с девятого по одиннадцатый классы. Когда она вышла, по взгляду и короткому вздоху я поняла - ничего она не добилась. Всё слишком запущено. - Я только немного успокоила его. Он был чем-то очень взволнован и совсем не хотел рассказывать про семью. Там случилось что-то очень нехорошее. Я думаю, стоит сообщить... - Ир, не надо никому сообщать. Может, просто с мамой поругался и переживает. Она сняла очки и печально помотала головой. - Понимаешь, дело слишком серьёзное. Я попросила его посмотреть на картинки, находящиеся на стене позади него, он повернулся, а его шея... Саш, она вся в синяках. Руки выше запястья тоже. Я уверена, его не душили, но побили знатно. Когда я спросила, откуда это у него, он промолчал и как-то очень уклончиво пожал плечами. Мне стало совсем плохо. Я опустилась на скамейку и подперла голову ладонями. Ира присела рядом и с состраданием похлопала меня по плечу. - Я понимаю, это жутко, когда такое происходит с детьми из твоего класса и со всем хочется разобраться своими силами, но ты же понимаешь, как это всё серьёзно. Внутреннее «я» билось в истерике: «Сообщи в полицию! Сообщи! Это уже не смешно!» Но почему-то я старалась игнорировать его. Зря, не зря - не знаю. Но тут же должен быть другой выход. - Ир, ты же знаешь мой номер? - Да, а что? - Пожалуйста, дай мне только одну возможность не продвигать это дело дальше стен твоего кабинета. Я буду обо всем сообщать, честно. - Саш, это всё не шутки, я не могу... Да и что ты тут можешь сделать? - Не знаю. Точнее, знаю, даже уверена процентов на восемьдесят. - А если не прокатит то, о чём ты думаешь? Мы можем слишком поздно спохватиться и сломать ему жизнь. - Я не хочу жить с виной от того, что не сделала всё возможное, чтобы помочь ему, а просто сдала в опеку и будь что будет. В обеих ситуациях всё может закончиться не так хорошо, как в планах. Но нужно хотя бы попытаться. Я не могу пустить всё на самотёк, Ир. Пожалуйста. Она уныло посмотрела на дверь кабинета, шумно вздохнула, покачала головой и ответила: - Ладно. Твоя взяла. Но, пожалуйста, держи меня в курсе событий и если только что не так, сразу, СРАЗУ выходи на связь со мной, и это дело должно будет подвергнуться огласке вплоть до директора. Поняла? - Да, да, да! Спасибо, спасибо! - я крепко обняла её и впервые за это время поверила в то, что ещё не всё потеряно. Мальчишку мы отпустили ещё на пару уроков, условившись, что после пятого он зайдет ко мне под предлогом того, что мы будем навёрстывать всё пропущенное. И вплоть до пятого урока я сидела у Иры и отпаивалась чаем с валерьянкой. Как оказалось немного позже, меня полдня разыскивал Даня: он хотел узнать, будут ли дополнительные занятия перед пробными экзаменами. А я что? Конечно же, осталась сидеть на попе ровно и не высовывать носа из класса. О том, что занятия начнутся через неделю я говорила больше десяти раз, а он просто искал повод пересечься и поболтать. Ну, нет, баста! Бездумного трепа мне пока что хватает. Сейчас я не была на это настроена, хоть и чувствовала себя достаточно виноватой. Ещё через час мне написала Марго. Она прислала несколько фотографий с прическами и в течение следующих сорока минут я помогала взвешивать ей все «за» и «против» каждой из перечня вариантов. М: Ну ладно, что всё о прическах. Как твои дела? Я: Нормально :) М: Как обстоят дела с Максимом М: ? Я: Всё сложно и запутано, но, вроде, есть варианты разрулить ситуацию М: Я в тебя верю, булочка моя! Крепко обнимаю и очень скучаю. С нетерпением жду выходных Я: И я. Целую Мне не сильно хотелось посвящать её во все подробности этого дела. Не потому, что я не доверяю ей (Марго - лучший тайник секретов, к слову), а потому что сейчас ей не до этого и грузить лишними проблемами занятого человека, несмотря на то, каким бы родным он ни был, очень подло. Ещё через пару десятков минут я попрощалась с Ирой, предварительно её сердечно отблагодарив, и ускакала на свой этаж, продолжать педагогическую деятельность. Ровно в два часа Макс стоял на пороге моего класса, недоверчиво переминаясь с ноги на ногу. Его раздражение сменилось лютой усталостью, но он зайчился и усердно пытался это скрывать. - Снова привет. Ты в порядке? Он кивнул. - Ну? Что стоишь? Проходи, садись, доставай тетради. Я пока заварю чаю. После фразы про «чай» он как-то заметно расслабился, что не могло не порадовать. Следующие пару часов мы усердно корпели над тетрадями и учебниками, иногда прерываясь на чай и игры-пятиминутки. Поначалу он оторопел, когда я это предложила, смотрел на меня, как на идиотку, но подыгрывал, а с каждым разом всё больше включался в процесс, пока под конец не просиял на пару секунд в довольной улыбке. После завершающего аккорда в виде словарной работы и третьей чашки чая, он неожиданно побагровел и сконфузился - сквозь звенящую тишину класса я услышала протяжный стон его живота. Он будто бы рассердился сам на себя, стискивая его в объятиях и стыдливо отворачиваясь от меня. - Максим? - Что? - рявкнул он. - Ты сегодня ел? Он промолчал. - А вчера? Он снова промолчал, в отличие от его живота. Уж он говорил гораздо смелее. - Хорошо, давай по-другому. Когда ты ел в последний раз? И тут он промолчал. Я сочувственно вздохнула, осторожно касаясь ладонью его плеча. - Максим, пожалуйста, расскажи мне всё, что произошло и происходит на данный момент. Я очень волнуюсь и... - Да ничего я вам не обязан рассказывать!! - завопил он, оборачиваясь и смотря на меня с неподдельной ненавистью. - Вы мне никто! И не надо тут корчить из себя заботливую тётю! Вам просто нужно всё узнать для того, чтобы.. чтобы меня... чтобы всё это... - Всё это... что? - Вам это не нужно! - Почему? Я старалась говорить как можно спокойнее, но он продолжал закипать чайником. - Да вам плевать!! Наверняка директор предъявил претензии, почему я не хожу! Вот вам и нужно, чтобы я всё... это. Принесу я эти справки и отвалите вы от меня! - под конец он буквально заскрежетал зубами. - Максим, сядь, пожалуйста. - Нет!! - Послушай меня, - я осторожно протянула к нему ладонь, но он предпочёл откинуть её в сторону, делая шаг назад и готовясь бежать. - Вот мои ладони. Видишь? Не скрещивая пальцы и кладя руку на сердце, я честно говорю тебе о том, что никто и ничего толком не знает. Директору нужны только справки, а не объяснения, где ты и что с тобой. А мне это нужно, потому что я переживаю за тебя, потому что я вижу, как ты храбришься, ходишь в школу почти обессиленный. Возможно, я понимаю, что ты чувствуешь. Может, я могу тебя поддержать и чем-то помочь. - Ничего вы не понимаете... Дуги его напряженных бровей постепенно расправлялись, плечи опускались, с каждым предложением он слушал всё внимательнее. - Расскажи мне, поделись всем, что тебя тревожит. Я обещаю, что это останется строго между нами и только в этом классе. Он присел на противоположный стул. Глаза его поблескивали от пелены накатывающих слёз. - Меня заберут? - Кто? Куда? - Она говорила. Мама. Что если расскажешь, тебя заберут злые люди в детдом. Я недоуменно захлопала ресницами, разинув рот в попытке что-то возразить. - Пожалуйста, никому не рассказывайте. Не отдавайте меня никому. Я не хочу. И он заплакал. Мальчика, который огрызался и злился почем зря, был тем ещё задиралой и лидером, беззвучно рыдал тут, вдали от всех, утирая слёзы рукавами мятой рубашки, душераздирающе умоляя молчать обо всём. - Иди сюда. Перебравшись на соседний стул, я протянула к нему руки, осторожно приобнимая его за плечи и нежно поглаживая по голове. - Обещаете, что не расскажете? - Обещаю.