Самая длинная перемена

- Вот, здесь остановите! Всё, спасибо! - я кинула на приборную панель мятые две сотни и спешно отстегнула ремень. - Сдачи не надо. Спасибо! Сорвавшись с места прочь из машины, я бегом помчалась к подъездной двери, дрожащими пальцами набирая номер квартиры и почти со слезами на глазах шепча: «Ну давай же, давай». Без слов дверь открыли. Я влетела в подъезд, успевая заскочить в лифт и начиная резво насиловать кнопку нужного этажа, надеясь, что это поможет, чтобы лифт ехал быстрее. На пороге тамбура меня встречал Макс. Дрожащий, испуганный, но и полный решимости. - Слава Богу, - я кинулась ему навстречу, крепко обнимая. - Ты цел? Она ничего не... - Всё в порядке, Саш, - он еле-еле выполз из моих объятий. - Просто, пожалуйста, иди скорее в её спальню. Помоги. Можешь бросить все вещи у порога, я потом сам всё уберу. У меня чуть не подкосились ноги. Только не то, о чём я думаю, пожалуйста. Я не помню, как успела разуться, скинуть с себя пальто и как влетела в спальню Дарьи. Но прекрасно помню, что было потом. Она сидела под окном: в одной руке наполовину разлитая и только на четверть выпитая бутылка виски, в другой пачка каких-то таблеток, судя по всему, обезболивающего, растрепанная, тихо плачущая, с пятнами крови на бледно-голубой футболке и разбитым носом. Я осторожно подошла к ней, тихо осела на пол, трясущимися пальцами освобождая её руки от оков того, что могло бы её убить. - Ну что ты опять натворила, а? - тихим нежным тоном, боясь задеть за живое, я задала вопрос и совсем не требовала на него ответа. Она качнула головой в мою сторону, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд на мне. Отбросив таблетки с бутылкой куда-нибудь подальше, я осторожно коснулась ладонью её лица, убирая испачканные в крови пряди со щёк. - Она приходила. Кричала. Угрожала. А я не могла её ударить. Это... это выше моих сил... бить тех, кто слаб.. слаб передо мной... - Ш-ш-ш-ш, тихо, тихо. Прибереги силы. Слышишь? - аккуратно подсунув ладонь под её шею, я помогла ей оторвать корпус от стены. Она поёжилась, тихо всхлипнув. - Больно, Саш. Не надо. - Я знаю. Понимаю. Потерпи, пожалуйста. Наконец, подняв трезво сфокусированный взгляд на меня, она тихо вымолвила. - Ты приехала. - Да, я здесь, видишь? Рядом. Всё хорошо. Всё уже хорошо. Этот взгляд побитой собаки, загнанной в угол, которая уже не в силах даже скулить. Она просто принимает судьбу, не молится, не просит сжалиться. Просто ждёт и думает: «Скорее, пожалуйста». - Господи... Подхватив одной рукой её за талию, я осторожно прижала её к себе, утыкаясь носом в шею и тяжело дыша. Она обняла в ответ, ничего не сказав, только тихо простонав от глумливой боли, бродившей по её телу. И задрожала в молчаливых рыданиях. А я просто сидела и чувствовала, как её душа рвется на куски, оставляя после себя кровавые болезненные раны, которые будут рубцеваться ещё очень и очень долго... - Саш? - М? - шелохнувшись и продрав глаза, я зевнула, поворачиваясь к Максиму. - Я принесу тебе чай? - А ты умеешь кофе заваривать? - Да, конечно. - Если не трудно, принеси лучше его. - Да, конечно. А... как мама? - Всё хорошо. Жить будет, - я улыбнулась, показывая большой палец. И ему заметно полегчало. Через пару секунд он уже скрылся за углом холла. Я повернулась обратно. Дарья лежала на постели - бледная, недвижимая, беззащитная, но живая и почти здоровая. Кровотечение из носа остановилось задолго до того, как я приехала. На спине пара гематом и легкий вывих запястья. Легко, судя по всему, отделалась. Надеюсь, она расскажет, что тут произошло... Вскоре Макс принес кофе. Мы шепотом перекинулись парой фраз вдали от этой ситуации, он предложил сегодня остаться у них, а я пообещала, что если его маме не станет лучше, то я останусь, хотя в душе понимала, что постараюсь остаться, даже если она будет к вечеру бодрячком. Когда мальчишка ушёл, я заметила, что пушистая кайма ресниц затрепетала. Дарья сделала глубокий вздох, нахмурилась, тихо простонала и приоткрыла глаза. - Какого... - О, слава Богу, ты проснулась. - Я не... - двинуть головой в мою сторону у неё, конечно же, не вышло, что уж и говорить от попыток подняться. Она съежилась от боли, когда попыталась приподнять корпус на локтях. - Подожди, подожди, не торопись, - осторожно страхуя её под лопатками, я перенесла подушку повыше, придерживая за плечи и помогая ей, а сама, удостоверившись, что всё выполнено удачно, села рядом. - Как ты? То есть, вы. Простите. Всё хорошо? - Голова немного болит. И спина просто ужасно. - Воды? - Нет, не хочу, благодарю. Словно желая что-то ещё сказать, я приоткрыла рот, продолжая неотрывно смотреть в её глаза, но поняла, что единственный вопрос, который я хочу задать, сейчас будет не лучшей темой для обсуждения. - Мы с Максом, кажется, вас разбудили. Простите. Может... может поспите ещё немного? - Нет, всё хорошо. - Она огляделась по сторонам и только после этого, похоже, одумалась. - Погодите. А как вы... - Максим. Он позвонил. Сказал срочно приезжать. Думала, что вы снова буяните, но всё куда хуже. - Да уж. Мы снова нелепо замолчали. - Нос болит? - Немного, но не смертельно. - Врача? - Уж точно нет. Без боя не сдамся. Я тихо посмеялась, поправляя растрепавшиеся кудри на висках. - Приезжала моя бывшая жена, - я немного удивилась, что она начала эту тему сама, но была настолько встревожена этим, что внимала её речи до последнего слова. - Требовала алименты и забрать Максима. Я сказала, что деньги в этом месяце я уже платила и даже в двойном размере, чек имеется, а Максима не отдам. Он не вещь, чтобы его тягать туда-сюда. Она начала угрожать расправой, но Макс вступился за меня и сказал, что после того, как она мне сделала так больно, что я «долго и сильно грустила», он уверен, что у нее ему будет жить невыносимо. Она была разгневана. Не особо помню, что было потом. Вломился какой-то мужчина бандитской внешности и бил меня, пока не перестала сопротивляться. - Их потом Макс выгнал? - Он сделал вид, что звонит в полицию. Они струхнули, даже проверять не стали, и дали дёру. - Она нахмурилась, потирая синюшное запястье. Жестом спросив разрешения, я осторожно перехватила её руку и приложила к ней грелку со льдом. Я ещё несколько минут пыталась переварить информацию, но вопросы не заставили себя долго ждать. - Так.. у вас есть ещё один ребенок? - Да, сын. Ему уже восемнадцать, но я с ним не общаюсь и не могу видеться. Он ненавидит меня. Не в праве его винить. Я допустила слишком много ошибок в его жизни, которые уже никогда не смогу исправить, а некоторые просто не хочу. Наверное, я должна чувствовать себя виноватой, но это было слишком давно. Есть много других вещей в моей жизни, о которых действительно стоит сожалеть и корить себя. - Она немного помолчала, прежде чем задать встречный вопрос. - Почему вы приехали? - Максим позвонил и.... - Нет. Это я уже слышала. Я имею ввиду, вы могли не разбираясь вызвать полицию, опеку и другие органы. Но вы приехали сами, одни и возитесь тут со мной как с писаной торбой. Можно было просто вызвать скорую и.. - Сослать вас в больницу? Так просто? - В принципе, да. Я придвинулась чуть ближе, заглядывая в её глаза, чуть хмурясь и качая головой. - Я не бросаю людей на произвол судьбы, одних, особенно, когда им так нужна моральная поддержка. Мне жаль, что вы о себе такого мнения. Прекратите везти все на себе. Вы тоже не железная и быть в таких ситуациях в одиночестве - самое отвратительное. -Хах, недавно кое-кто говорил, что ему абсолютно плевать на мое состояние. - Я не знала, кто вы на самом деле. - И кто же я? - Обычный человек, - отстранившись, ответила я. - Не машина, не робот. Просто человек. С душевными ранами и закрытыми от посторонних глаз эмоциями. И это замечательно. Она долго и крайне угрюмо смотрела то на меня, то на окно, то на грелку около своей руки. Но в какой-то момент печальные морщинки на её лице расслабились, она подняла голову и не сдержала улыбку. - Спасибо. - Ничего из сделанного мной не стоит благодарности. - Следуя обещанию, вы теперь перестанете нас посещать? - Если вам хочется, то перестану. - Сложный вопрос. Хотя... как вы сможете перестать, если теперь появилась новая забота помимо оставшихся старых? - Что вы имеете ввиду? - Макс всё ещё имеет провальные оценки и проблемы с посещаемостью, а меня он слушается гораздо меньше, чем вас. - Ещё и вы напортачили со своим здоровьем, - я хохотнула. - Однозначно продолжу. Только при одном условии. Она недовольно скрестила руки на груди. - Ну что ещё? - Отныне между нами заканчивается вражда. Только мир. Никакой язвости и колкости. - Я протянула ей руку, склонив голову на бок. - По рукам? Не мешкая ни минуты, она крепко обхватила мою ладонь своей. - По рукам. Кстати, как насчет того, чтобы перейти на «ты»?