Страшно

      Сигаретный дым душит сильнее рук твоего бывшего. Он что-то плюёт тебе в лицо, якобы ненавидит, якобы убьёт тебя. Тебе смешно до боли, потому что он не сможет тебя прикончить. Он вообще ничего не сможет сделать, потому что он мёртвый и является твоей больной галлюцинацией, нежно придуманной во имя родного абьюза, которого тебе так не хватает.       Возможно, это стало последней каплей. В твоей жизни необходимо отсутствие любви и положительных чувств.       Вероятнее всего, кровь покидала бы её тело с большей скоростью, если бы ты не был запуганным мальчишкой, который даже и не знает, куда бить своим трогательным ножичком. Вот, твоя любимая девушка трагически погибает у тебя на руках в муках, захлёбываясь собственной кровью, пенящейся во рту багровыми узорами. Металлический запах висит в воздухе, давит на тебя как осознание того, что ты наделал. Согласись, когда ты резал себя по молодости, аромат был не насколько дурманящий.       Некогда яркие и живые глаза медленно тускнеют. Тебе не интересно, ты и не смотришь на них. Перемазанные в крови ладони хватаются за волосы, ты сидишь и раскачиваешься как полоумный. Слишком громко, слишком ярко, ты жмуришься. Глупо надеяться, что галлюцинация перестанет говорить о твоей убогости хотя бы сейчас. Слёзы крупными каплями падают на колени. Ещё одна причина, почему ты жалкий.       Два громких щелчка перед глазами. Вшивый просыпается резко и неприятно, распахнув глаза в холодном поту и с омерзительной отдышкой. Во рту вяжет кошачья моча, одеяло липнет телу. — Это был сон? — Бинго, — голос из темноты, медленно убирающий руку от лица.       Проморгавшись, Вшивый изучил заново трещины на потолке. Свет из окна падает на советские старые часы. Четыре часа утра, четыре часа сна — как по будильнику.       Кажется, ты жил так всегда. Хотелось бы просыпаться от пения птиц, заедающей мелодии или поцелуя любимого человека, но получается как всегда. Бесконечный круговорот кошмаров, наяву и во сне.       Марк, твоя галлюцинация, каждый раз подгадывает нужный момент, чтобы растолкать. Специально так, чтобы самое ужасное уже произошло, но опустошение тебя настигнуло только после пробуждения. Ты весь день будешь ходить как в воду опущенный, а он обязательно поглумится над тем, какая ты глупенькая плакса.       Марк стоит у кровати и терпеливо сверлит своим мёртвым взглядом Вшивого, чтобы тот поскорее встал. На самом деле, это не обязательно, ведь Марк может физически взаимодействовать, что означает возможность просто взять того под локоть и кинуть на пол. Как-то раз они даже подрались и скорее всего со стороны это выглядело как драка Рассказчика и Тайлера Дёрдена. Бой с тенью, драка со своей головой — нелепо и глупо.       Было бы забавно, если у Марка было три руки или имелся хвост прямо как у лабораторных крыс (ну, тех, с красными глазами). Дистрофик-шпала с ржавыми волосами по своей сути схож с грызунами, его существование кажется таким же противоестественным. Глаза у него такие, будто он познал все тайны мира, но ни за что не поделится ими с тобой. При жизни он наверняка любил стоять у вентилятора с говном — его щёки, лоб, нос и всё-всё-всё в тёмных веснушках. Смешно только, что помимо Вшивого увидеть его так никто и не сможет.       Настроение случайно поджечь свою квартиру, сидя посреди комнаты на ковре. Собираться лениво, но нужно, Марк уже начинает нервничать. Вшивый постепенно встаёт с кровати, морщась от ломоты в конечностях, будто ночью не спал, а разгружал вагоны. В ванной беглый взгляд на отражение в зеркале сразу обрисовал всю картину: синяки под глазами, измученное лицо, серый оттенок кожи и прочие проблемы нежного пубертата.       Досыпание в ванной, завтрак, чёрная похоронно-повседневная одежда, разговор с Марком и полная готовность идти нахуй. Привычная рутина.