Смертники

      — Вот псих, а? — Вадька уже минут пять подглядывал из-за угла станционного навеса за высоким, красивым альфой, в крайнем волнении ходящим по перрону с телефоном в руках. Парень беспрестанно то доставал, то засовывал аппарат обратно в карман своего чёрного (и, похоже, безумно дорогого) пальто. Он всё время что-то проверял на экране — может быть ждал кого-то, но, видимо, тщетно, потому что каждый раз, не получая желаемого, в отчаянии хватался за голову, сжимал аппарат в руке, рискуя его сломать, но потом тут же снова впивался в экран взглядом голодного волка. И так бесконечно. Вадик хмыкнул про себя: — Вот чокнутый…       Но дальше стало совсем не смешно: альфа в итоге отчаялся так, что взвыл и вдруг глянул на рельсы с такой горькой решимостью, что Вадька вздрогнул. А тут и поезд вдали показался. И, кажется, скоростной!       — Эй, да ты что?! — омега еле успел вылететь из укрытия и с разбегу врезался в психопата, когда он уже собирался броситься на пути. — Придурок! Ты что творишь?! —  Оба они завалились на перрон, а поезд помчался мимо: тадах-тадах! тадах-тадах! тадах-тадах!       Но альфу это совсем не обрадовало:       — Отстань от меня! — он вывернулся от Вадьки, оттолкнул его, вскочил на ноги. — Отвали, ненормальный! — а оглядев перрон безумными глазами, кинулся к лестнице на переход. Омега хотел возмутиться:       — Это Я ненормальный?! — но глаза его округлились от ужаса, и он снова помчался за сумасшедшим. — А ну, стой! — и правильно сделал: парень решил спрыгнуть с моста! — Стой! — омега вцепился в него и прилип уже намертво — только вскрикнул слегка, когда альфа врезал ему под дых.       — Отсохни! — самоубийца вцепился в Вадькины руки и больно их дёрнул. — Отвали ты, дрянь приставучая! Или прыгну с тобой!       — Прыгай! — Вадик сжимал его что было силы. — Прыгай, дурак! Глупый, мерзкий слабак! Прыгай!       Смертник сразу застыл — эти слова его зацепили.       — Что ты сказал?.. — А вокруг собрался народ — все глядели на странную парочку: на красивого альфу со злым, помятым лицом (правда, сейчас немного растерянным) и бледного омегу — дрожащего, испуганного, но упрямо висящего на своём визави и не желающего его отпускать.       Самоубийца обречённо вздохнул:       — Оставь же меня… — он будто силы все потерял в один момент. — Ну оставь!.. — Вот это другое дело: и голос уже стал спокойней, и тело расслабилось — можно освобождать. Вадик отстал, но руку альфы пока ещё держал за запястье. Будто боялся, что он снова куда-нибудь убежит.       — Ну? — омега перевёл дух. — И что дальше? Расскажешь теперь, какой ты несчастный и как всё плохо кругом?       Альфа презрительно фыркнул.       — Тебе-то? — он усмехнулся, оглядев своего спасителя без тени благодарности в глазах. — Ты в ангелы что ль записался? Чего тебе надо от меня?       — Да просто хотел… — омега отпустил руку парня — уж больно холодным был тон. — Мне просто интересно стало, что тебя не устраивает в этой жизни? Такой красивый, богатый… — Вадик кивнул на одежду, явно купленную в лучших бутиках. — Или ты болен чем-то? У тебя рак?       — Типун тебе на язык, — альфа передёрнулся, а Вадьке стало смешно: надо же, под поезд пожалуйста, а от болезни — ни-ни, не романтично. Он оглядел статную фигуру красавца, его мужественное лицо, брови вразлёт и чувственные губы, придававшие резковатому образу некоторую мягкость и даже трогательность. Отметил красоту серых глаз.       — А у меня рак… — Вадик давно перестал бояться этого слова, ровно два года уже. — Осталось всего ничего — несколько месяцев. Потом окончательно слягу и… всё…       — Как это?.. — смертник заметно побледнел. — Бедняжка… — Надо же, да он на сочувствие был способен. И это мажор-то — вот чудеса.       — А так, — Вадик ответил беспечно: а что теперь горевать? — Вот я и подумал… если бы поменяться местами. Ты на тот свет, а я… остался бы здесь. Знаешь, как хочется жить? Мне ведь всего девятнадцать, даже любви не познал…       Альфа молчал, изучая худенькую фигурку спасителя, его тонкие руки, заострившиеся черты лица — такого ещё красивого. Огромные глаза чернели из-под надвинутой на лоб вязаной шапки. Волосы, похоже, отсутствовали — во всяком случае, на тоненькой шее, торчащей из воротника куртки, их признаков не наблюдалось. Альфа вспомнил, что такое бывает из-за болезни, или из-за лечения химией.       — Жалко-то как тебя… — он непроизвольно огляделся вокруг, сунул руки в карманы, опять вытащил. Похоже, его смутили Вадькины слова и очень сильно — он даже не знал, что ответить.       — Да ладно, брось, — омега улыбнулся, будто впереди ещё целая жизнь. — Я просто так сказал, для сравнения. Вот и хотел узнать, что ты чувствуешь, когда такой здоровый, красивый под поезд бросаешься. Себя-то не жалко тебе?       — Не знаю… — парень в красивом пальто совсем растерялся, помотал головой, будто отгоняя наваждение, потом посмотрел в ту сторону, где Вадик кинул его на перрон, не дав прыгнуть на рельсы. — Я, кажется, телефон потерял… — ему очень хотелось отвлечься от страшной темы.       — Вот он, — омега успел поднять аппарат, прежде чем кинулся за сумасшедшим во второй раз. Экран, конечно, разбился, но вроде пока светился. — Возьми.       — Спасибо, — альфа взял телефон, поводил пальцем по треснувшему стеклу, поискал что-то в сети, и вдруг лицо его вновь стало злым. Он сжал трубку в руке и с горестным стоном швырнул её вниз, на пути. — Проклятье!       — Что, не пишут тебе? — Вадик сочувственно усмехнулся, а альфа совсем расстроился, да так, что облокотился на перила моста, уткнулся лицом в ладони и заплакал.

***

      — История грустная, — омега задумчиво покивал, глядя вдаль — вслед очередному составу. — Но стоит оно того?       Ситуация-то оказалась банальной: привыкший легко покорять красавец нарвался на неприступное сердце, и как ни бился туда, как ни бесился, а получил от ворот поворот. Ничего не спасло: ни красота, ни богатство, ни молодость (омега, который стал пассией этого ненормального, был старше на десять лет). А покорил альфу в постели (конечно, где же ещё?) — опытом: ласковый, нежный, любящий. Но после недели встреч почему-то остыл. Друзья говорили… этому…       — Как тебя звать-то?       — Руслан…       — Красивое имя, — так вот, друзья говорили Руслану, что этот омега ещё в юности был сильно обижен — альфой: красивым, богатым, мужественным — да так глубоко оскорблён, что затаил зло на всех. И теперь мстит таким же вот ловеласам. Руслан просто попал в их число, как и многие до него, и это была не любовь, но альфа не верил и слушать ничего не хотел. Он снова и снова рвался в закрытую дверь, разбивая голову в кровь, но в ответ получал лишь издёвки, всё больше запутывался, задыхался в неутолённых чувствах, и дело в итоге чуть не кончилось смертью. Примерно так.       Конечно, из уст пострадавшего рассказ звучал совсем по-другому: коварный омега там выглядел сущим ангелом, друзья — просто злые завистники и хотели их разлучить, а Руслан, наверняка, просто сделал что-то не так, но если узнать, что именно и загладить вину, то дело наладится. Всего-то нужно поговорить, но абонент не желал отвечать даже на смс-ки. В этот момент альфа кинул печальный взгляд на телефон, который валялся внизу. Чёрный прямоугольник мирно красовался на рельсе, в целости и сохранности, будто сам сатана туда его положил — для приманки.       — А может я зря его выкинул? — он дёрнулся, чтобы пойти и поднять аппарат. — Вдруг Олли всё-таки написал… — но вырвавшийся из-под моста поезд разом убил его надежды — телефон был раздавлен колёсами и разлетелся на мелкие части. — Чёрт…

***

      — Да уж, — омега только сейчас почувствовал, что альфа пахнет цветами — нежная душа, но вздохнул не поэтому. — Разве можно так унижаться? Ты что, не можешь понять, что тебя не любили?       — Но он же любил! — Вадик уже в сотый раз слышал эту надрывную фразу. Все издевательства и унижения от своего горе-избранника альфа крыл прошлым. «Но он же любил…» Как это глупо! Тьфу!       — Да если б любил… — омега хотел уже прямо сказать всё, что думал, но вдруг рядом послышался резкий визг тормозов, жалкий собачий скулёж и отчаянный крик человека:       — Барсик! — Вадик с Русланом обернулись на крик и увидели пожилого омегу, схватившегося за голову и с ужасом смотрящего в сторону сбитого пса. «А почему имя кошачье?» — первое, что подумалось Вадьке, прежде чем они с альфой кинулись на подмогу.       — Господи! — человек упал на колени возле собаки и разрыдался. — Но как же он так убежал? Никогда не сбегал! Этот ошейник… зажим такой слабый. Он увидел другую собаку… там… — старый омега показал в злосчастную сторону. — Боже мой! Боже! Барсик… — бедняга боялся дотронуться до бесчувственного питомца. — Барсичек…       — Он ещё жив, — Вадик подставил зеркальце собаке под нос. — Дышит…       — Ох! Ох! — снова запричитал хозяин. — Барсик мой милый… Милый!       — А может скорую вызвать? — Руслан поглядел на пса, лежащего на обочине, куда его отбросил автомобиль, чей след, кстати, сразу простыл. — В больницу ведь надо…       — Да что вы? — старик испугался, поднялся с колен, взявшись за предложенную альфой руку. — Какая ещё больница, о чём вы? У меня пенсия десять тысяч. Я только прошу об одном… — он сжал запястье Руслана. — Вы сильный, а пёс — большой. Помогите его донести… до дома. Я посижу с ним… я…       — Но как же так можно? — альфа по привычке полез в карман, но телефона не обнаружил. — Нет, подождите. Вадь… — он обратился к омеге, они уже познакомились по дороге. — Дай, пожалуйста, свой. Я позвоню в «Трезор». Номер там лёгкий, я хорошо запомнил. Давай…       — Что вы? Ну что вы?! — старичок запаниковал. — Лучшая клиника в городе и самая дорогая. Создатель с вами! Я в жизни не потяну. Умоляю, молодой человек, отнесите…       — Я заплачу за лечение, — Руслан взял у Вадика аппарат. — Не волнуйтесь…       — Нет, погодите… — опешил несчастный хозяин. — Не надо! Я буду обязан! Простите… Я… — а пёс пока жалобно взвыл. — Боже мой! Барсик…       Скорая ветеринарная приехала через десять минут. Врачи сначала смутились, увидев клиента, но когда поняли, что платить будет респектабельный молодой господин, пусть в немного испачканном, но дорогом пальто, быстро взялись за дело. Вадька впервые видел подобное: оперативная работа с животным — быстро, слаженно, ловко. Уже через пять минут пса осмотрели, уложили в специальное приспособление под капельницу, погрузили в машину, и он под присмотром врачей отправился на лечение.       Пенсионер сидел рядом с питомцем в кабине-реанимации, пока они ехали в клинику; Вадик пристроился здесь же и утешал старика. Тот побаивался Руслана и поражался его невиданной щедрости, переживая, что придётся потом отвечать добром на добро. А что он мог предложить, кроме своей старой квартирки? Но омега прервал этот мыслепоток, от которого у пожилого господина уже подскочило давление, сказав, что его новый друг просто чокнутый филантроп. Хотя сам удивлялся происходящему, но в то же время подумал: пусть лучше так сходит с ума, чем кидаться под поезд.       До больницы доехали быстро, собаку положили в стационар, провели все обследования. К счастью, травма оказалась несложной, но небольшую операцию всё же сделать пришлось. Но в основном это были ушибы и болевой шок. Вся процедура вплоть до помещения пса в маленький бокс под опеку няньки заняла не больше пары часов. Было решено оставить Барсика в клинике на неделю. А выставленный счёт Руслан предусмотрительно выхватил из рук врача, прежде чем пенсионер успел увидеть страшные цифры. Но альфу они не смутили, он отдал свою кредитку и улыбнулся старику.       — Ну вот, всё обошлось. Перевоз собаки домой тоже оплачен. С этим вот чеком, — он отдал омеге бумагу, — придёте и заберёте его. Водитель вас отвезёт.       — Я понимаю… — старик боялся поверить, что это не сон. — Спасибо, молодой человек. Но как же вы?.. Чем я могу?..       — Да оставьте. Мне просто хотелось помочь. Вам спасибо. — Альфа вышел из клиники, потому что не терпел причитаний. Он своё дело сделал. И только на улице Вадик его одёрнул.       — Ты что ненормальный? — он забежал вперёд и поглядел Руслану в глаза. — Там шестизначная сумма была, я видел.       — И что? — альфа полез во внутренний карман своего дорогого пальто и вынул оттуда такой же брендовой марки сигареты. — Я за один вечер в ночном клубе столько просаживаю. Ну не схожу один раз потусить — не развалюсь, зато дед будет рад. У него, видел, как блестели глаза? Я вижу такое впервые. Так вот как выглядит счастье. Я и не знал…       — А ты разве не счастлив? — Вадик был удивлён.       — Счастлив, — Руслан вздохнул. — Настолько, что и не замечаю этого. Размолвка с Олли — первая беда в моей жизни. И я чуть не сломался — сразу же! А тут… — он кивнул на дверь клиники, вспомнив спасённого пса. — Я будто выпал из той жизни и попал в другую. В какую-то страшную сказку. Пенсия десять тысяч… И даже собаку не вылечить. Единственное родное существо, которое осталось у этого бедолаги. Я… даже не знал, что такое бывает. У нас все проблемы решаются моментально, денег полно, забот никаких, преград тоже. Вот… только сердечные…       Омега продолжал удивляться. Честно, у него о мажорах было совсем иное представление, а этот — какой-то неправильный. Одно слово, псих.