Антон, женись на мне

      — Саша? Так вот чьим именем ты меня всю ночь называл?       Майорова пялилась на незнакомку, которая так свойски разместила свои тонкие руки на плечах Антона, отчего ей еще больше становилось не по себе. В голове моментально стало пусто, а осознание того, что она действительно стала одной из многих девочек в его жизни слишком сильно ударило по голове, и девушка закрыла рот рукой, делая шаг назад, почти пятясь к лестнице.       — Какая душещипательная встреча, — незнакомка явно издевалась, а Саша впервые в жизни не знала, что ответить, настолько ее поразило происходящее. То есть она летела сюда, в Москву, к нему, чтобы признаться в чувствах, а он в это время развлекался с какой-то шлюхой.       — Рот закрой, — процедил Миранчук, сбрасывая ее ладони с плеч и делая шаг в сторону Саши, но та, выставив руку вперед, резко обозначила границы, которые теперь, казалось, вообще было не нарушить. — Саш, послушай…       Никчемные отговорки только усугубляли вину парня, а слушать слова, которые сейчас жалили не хуже разъяренных пчел, а может и сильнее, было слишком больно. Саша сделала еще пару шагов почти наощупь, боясь споткнуться.       — Саш, я всё объясню… — еще попытка оправдаться, но девушка только качает головой, в который раз убеждаясь, что была совершенно права по отношению к Миранчуку, который мало того, что был типичным мажором, так еще и обыкновенным бабником, не пропускающим ни одной юбки.       Майорова снова качает головой и что есть мочи бросается вниз по лестнице, желая, как можно скорее оказаться подальше от этого злополучного дома и чертова Миранчука, который даже и не попытался ее остановить.       На самом-то деле Антон, не одевшись, побежал вслед за Сашей, только, когда выскочил на улицу, такси, на котором и приехала девушка уже отъезжало, на его заднем сиденье можно было разглядеть плачущую Майорову. Стиснув зубы от досады, парень за рекордное время оказался в квартире, мечась из стороны в сторону в поисках джинсов и толстовки.       Девчонка, с которой он провел ночь, прихорашивалась около зеркала, подводя губы.       — Хреновый ты спортсмен, если не смог даже девушку догнать, — съязвила она, улыбаясь в зеркале, отчего Антон тут же сорвался с места и, схватив ее за руку, потащил к входной двери. Недолго думая, он подобрал с пола ее сапоги и верхнюю одежду, которые так и остались там валяться, ведь ночью у них совершенно не было времени, чтобы повесить вещи на вешалку, а также не забыв подхватить сумочку, Миранчук вытолкал девушку на лестничную площадку, выбрасывая и ее одежды, с силой захлопывая дверь как раз перед девичьим носом. Она что-то кричала, ругалась, грозилась лишить его не только всех достоинств, но и карьеры. Парню было плевать — он продолжал судорожно собираться, попутно ища в ноутбуке, с какого вокзала отправляются поезда на Волгоград. Почему-то Антон был полностью уверен, что сможет найти Сашу именно там.

***

      Таксист ехал, по меркам Саши, чересчур медленно, останавливаясь, черт возьми, почти под каждым светофором. Девушка всхлипывала, пряча лицо в ладонях, надеясь, что мужчина не захочет влезть в ее дела и не будет спрашивать, что же такого у нее случилось. Таксист действительно ни о чем не спрашивал, словно понимая, что девушке сейчас совершенно не до откровений, да еще и с незнакомцем.       Попросив водителя ехать на Павелецкий вокзал, Майорова очень сильно жаждала, чтобы Антон не догадался, где ее можно было бы найти. В идеале было бы вообще прекрасно, если бы он вообще поехал в аэропорт, пока она тихо-мирно вернется в Волгоград и забудет последние несколько недель своей жизни и наглую рожу Миранчука. С последним, правда, скорее всего, будет сложновато, ведь образ парня слишком уж сильно впечатался в последнее время в ее сознание.       Около вокзала девушка быстро всучила водителю тысячную купюру, не желая ждать, пока он найдет сдачу, да и найдет ли, и выскочила из автомобиля, подхватывая сумку. Она практически летела к билетной кассе, словно за ней гналась, как минимум, стая волков.       Сотрудница железнодорожного вокзала также слишком медленно искала свободные места, после чего еще и очень долго вводила девичьи данные и распечатывала билет. Саша то и дело оглядывалась по сторонам, будто бы ожидая, что Миранчук вот-вот ее настигнет, но его нигде не было, отчего девушка немного успокаивалась.       Получив заветный билет, девушка двинулась в сторону перрона, чтобы спокойно подождать посадки и благополучно уехать из чертовой Москвы и больше никогда сюда не возвращаться.

***

      Антон выскочил из подъезда, ища взглядом свою машину, ведь, где он вчера припарковался, напрочь вылетело из головы. Заметив свой черный гелик, парень почти бегом к нему направился, на ходу снимая сигнализацию.       Вспомнив, что в сторону Волгограда поезда ходят с Павелецкого вокзала, парень, не медля ни минуты, рванул туда, надеясь на то, что он успеет догнать Сашу и все ей объяснить, правда, это сейчас казалось ему чертовски сложным.       Расстояние до вокзала Миранчук проехал настолько быстро, насколько это вообще было возможно с утренними пробками, ведь стоять под каждым светофором он явно не собирался, поэтому и проявлял чудеса изобретательности, маневрируя на дороге с завидной ловкостью.       Припарковавшись около входа, Антон вбежал в здание вокзала, крутя головой в разные стороны, высматривая девушку. Он запомнил, во что Майорова была одета, поэтому старался фильтровать увиденное, чтобы поскорее найти бежевое пальто Саши. Пробежав по всему залу ожидания и в кассовом зале, так и не увидев девушки, Антон рванул на перрон, надеясь, что она еще не уехала.       Глянув на табло, он очень удачно заметил, с какой платформы и какого пути отправляется поезд на Волгоград, чтобы не мотаться как идиот туда-сюда, и тогда точно упустить Сашу, что никак нельзя было сделать, иначе потом выбраться к ней будет практически нереально, как минимум, до конца сезона, а так долго ждать он точно не может. И так выглядел в ее глазах полным козлом, который даже не сумел объяснить все нормально.       Хотя, что, собственно, было объяснять, если она и так прекрасно поняла и увидела своими глазами, тут уж сложно придумать какие-то отговорки.       Антон выскочил на платформу, оглядываясь по сторонам, отмечая, что нужный поезд уже подали, и началась посадка, поэтому нужно было спешить, чтобы не выглядеть потом еще большим идиотом, упустив лучшую девушку в своей жизни. То, что Майорова лучшая, Миранчук понял давно, а то, что чертовски боится ее потерять — только больше часа назад, в этом-то и была вся проблема. Осознал бы раньше — не натворил бы подобной херни. Но Антон — такой Антон, он любит попадать в такие истории.       Быстрым шагом преодолев половину состава, Миранчук наконец-то заметил бежевое девичье пальто и темные волосы, которые уж точно он узнает везде и всюду. Прибавив шагу. Антон нагнал девушку, хватая ее за руку и разворачивая к себе. В момент, когда чужая ладонь обвила Сашино запястье, девушка готова была завыть от досады, ведь случилось то, чего она больше всего и боялась, и жаждала — Антон успел ее догнать.       — Саш, подожди, послушай меня, пожалуйста, — голос парня был довольно надломленный, ведь сейчас он больше всего боялся сказать что-то лишнее и неуместное и упустить девушку, дать ей уйти, уехать, раствориться, а он такого себе не мог позволить.       — Миранчук, я не хочу ничего слушать. Оставь меня в покое. Забудь обо мне, и дай забыть тебя. Живи как раньше: радуйся, веселись, обманывай девушек, пользуйся ими, от меня только отстань, — Саша почти шипела, настолько ей было неприятно сейчас стоять с ним в такой опасной близости, да и дышать одним воздухом, было жутко противно.       — Я не хочу так, я хочу с тобой, — неумолимо продолжал Антон, сверля Майорову взглядом, словно стараясь сквозь взгляд показать ей все свои эмоции, которые она у него вызывала.       — Твои проблемы. Отпусти меня, — снова шипение, впечатление такое, что перед парнем разъяренная кобра, а не обычная девушка, еще и довольно хрупкая.       — Не отпущу, — он сильнее стиснул девичье запястье, и, если и дальше так продолжит — точно останутся синяки. — Не отпущу, пока не поговорим. Для меня это важно.       — А для меня нет. Я закричу, — Саша понимала, что сопротивление, кажется, бесполезно, но не могла сдаться без боя. Она же тогда просто перестанет себя уважать, а это уже проигрыш по всем фронтам.       — Кричи. Я люблю, когда девушка кричит, особенно, если моё имя.       Выражение лица Майоровой меняется моментально, а ее глаза пронзают таким холодом, отчего парню моментально становится жутко противно от самого себя. Воспользовавшись тем, что Миранчук немного замешкался, девушка вырвала руку из его хватки и тут же залепила ему звонкую пощечину.       Это привлекло внимание прохожих и прочих пассажиров, отчего несколько особо любопытных даже остановились и достали телефоны, желая заснять такие интересные разборки. Сто процентов они узнали Антона и теперь не могли пройти мимо.       Парень хватается за больную щеку, а его глаза также начинают полыхать почти адским огнем.       — А что ты, собственно говоря, хотела, если решила постоянно динамить? Что я стану монахом и перестану смотреть на других девушек? — злость сквозила в его каждой фразе, а сердце колотилось, как шальное. Антон внутри осознавал, что собственноручно сейчас роет себе яму, из которой вряд ли кто-то захочет его спасать, но совершенно не может сдержать себя.       — Да что ты вообще о себе возомнил? Богом себя почувствовал? Было бы чем гордиться — футболистишка мелкий, который даже и играть не умеет. — Саша била по самым больным местам, чтобы сильнее, чтобы и ему было плохо, не только ей. Антон также меняется в лице, ведь не отреагировать на такие заявления он определенно не может. Его карьера для него на втором месте после семьи, и он никому не позволит такое о нем заявлять.       — А ты подумала, что я буду бегать за тобой до скончания века? Да я только свистну — ко мне десяток таких, как ты прибежит и будут готовы на всё! — никогда Миранчуку еще не было так мерзко от своих же слов, но механизм был запущен, и молчать он не мог, просто не мог в силу характера и желания, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.       Впрочем, Саша тоже всегда предпочитала заканчивать разговор на своей ноте, опуская собеседника почти ниже плинтуса. С Миранчуком ей было даже неуютно сейчас, ведь он тоже за словом в карман не лез и обижал ее, причем, обижал довольно сильно.       — Какой же ты подонок, просто хренов моральный урод! — Саша процедила это сквозь зубы с таким презрением, отчего сердце парня рухнуло куда-то в пятки, и он осознал, каким мудаком он сейчас выглядит.       Майорова не стала дожидаться, пока ее снова затронут, и резко развернувшись, пошла к своему вагону. Антон сориентировался довольно быстро, догнав ее и снова схватив за руку, теперь уже в районе локтя. Саша практически зарычала, но повернулась к нему, не хотела еще больше разыгрывать спектакль, зрителей которого становилось все больше и больше.       Миранчук сверлил ее взглядом, не в силах что-то еще сказать, впитывая ее красоту и блеск глаз, словно, в последний раз.       — Отпусти меня немедленно, — голос девушки немного дрогнул, но она смотрела слишком решительно, отчего Антон разжал хватку и отпустил Майорову. — Не смей меня больше никогда трогать. Я тебя ненавижу.       Саша последний раз прожигает его взглядом и уходит.       — Я люблю тебя, — кричит ей вслед Миранчук, привлекая еще больше внимания, а кто-то улыбается, явно радуясь, что сумел запечатлеть такое унижение известного футболиста на камеру.       Саша на мгновение замирает, услышав такие заветные для нее слова, но не оборачивается и твердо идет дальше, переваривая свое тупое унижение, которого сегодня она хлебнула сполна.       Антон срывается с места и почти бежит совершенно в другую сторону, стараясь покинуть платформу, где и он хлебнул унижения, что для него вообще ударом было. Уже около перехода он тормозит и оборачивается, словно свято верит в то, что Саша переступит через себя, особенно после того, как сейчас он ее обидел, и бросится его догонять. Майоровой, естественно, поблизости не было, отчего парень теперь уже бежит, сломя голову к ней, которая навсегда украла его сердце.       Саша подходит к проводнице около своего вагона и протягивает ей паспорт с билетом, желая, как можно скорее выехать домой. Девушка смотрит на проводницу, внимательно изучавшую документ, когда позади нее слышатся стремительно приближающиеся шаги. Антон снова в который раз разворачивает Сашу к себе лицом, и, чтобы она не успела ничего сказать, впивается в ее губы. Майорова отвечает ему сразу же, снова капитулирует перед ним, но ведь внутри она так хотела, чтобы он все же ее остановил, не дал уйти и порвать и так слишком тонкую нить между ними.       Они целуются жадно, словно выпивая друг друга до дна, показывая, насколько они важны, насколько любимы, ведь это уже очевидно, как белый день. Со всех сторон слышатся вспышки камер, но Антону настолько все равно, что он только сильнее прижимает Сашу к себе, целуя жарче, наслаждаясь ее губами.       Майорова целует с не меньшим неистовством, отчего у Миранчука просто крыша едет, настолько сильным он сейчас испытывает кайф. Оторвавшись на несколько секунд от порядком уже припухших губ, парень опускается ниже, касаясь открытой шеи, вызывая у девушки только судорожных вздох — настолько ей нравилось происходящее.       Проводница, до этого взиравшая на них, словно на сумасшедших, забирает себе билет, а паспорт вкладывает в открытую девичью сумку, отчетливо понимая, что Александра уже никуда не поедет.

***

      В квартиру Антона ребята практически ввалились, сметая на своем пути вешалку, которая с диким грохотом упала на пол. Впрочем, никто этого не заметил — настолько они были заняты друг другом и своими ощущениями. Миранчук вообще с трудом понимал, как он продержался до квартиры и не взял Сашу прямо в машине. Видимо, хотел, чтобы все по-человечески было.       Девушка обнимала его, стискивала плечи, помогая стягивать куртку и толстовку, чтобы быть ближе к такому желанному телу. Антон пытался в застежке девичьего пальто, из-за чего пришлось на несколько секунд разорвать поцелуй, что, кажется, было сродни смертной казни.       Помогая девушке разуться, да и себе самому тоже, Миранчук продолжал неистово касаться губами открывающихся участков кожи, оставляю почти жалящие следы, которые некоторое время еще продолжали гореть.       Избавившись наконец-то от верхней одежды, Антон подхватил Сашу под ягодицы и понес в сторону спальни. Майорова выглядело сейчас настолько чертовски прекрасно, что у парня едва не срывало предохранители. Девушка несколько раз потерлась об него, отчего Миранчук зарычал, почти падая на кровать, вжимая Сашу в матрас. Он спускался поцелуями ниже и ниже, задирая легкий свитер, а девушка уже не могла сдерживать стоны удовольствия, правда, ей сейчас жутко хотелось совершить одну шалость.       Слегка оттолкнув Антона, она уложила его на свободную половину кровати, удобно устраиваясь на нем, не переставая двигать бедрами, чтобы распалить парня еще сильнее. Миранчук прикрыл глаза от удовольствия, но тут же распахнул, когда Саша прикусила кожу на его шее, оставляя засос. С его губ сорвался тихий хрип, но этого было вполне достаточно для Майоровой, чтобы она уверенно продолжила двигаться дальше.       Стянув с парня футболку, Саша медленно, растягивая удовольствие, выцеловывала каждый сантиметр его тела, едва ощутимо задевая зубами, чтобы и немного боль причинить, и наоборот — дикий кайф.       Спустившись к поясу джинсов, Майорова ловко расправилась с ремнем, стягивая ненавистный уже и чертовски узкий предмет одежды. За джинсами девушка стянула и боксеры, наконец освобождая возбужденную плоть парня, отчего он даже, казалось, облегченно выдохнул.       Не прошло и нескольких секунд, как Саша мгновенно набравшись смелости, провела языком по всей длине, отчего парень дернулся, стараясь потушить в себе пожар, который разгорался внутри сильнее и сильнее с каждым мгновением.       Майорова настолько умело всё делала, отчего у Антона даже возник вопрос, где же она этому всему научилась, но мысль улетучилась молниеносно, стоило девушке заглотнуть на всю длину, а парню почти затрястись всем телом. Он боялся, что кончит раньше, чем хотелось бы, но девушка дарила настолько неземное удовольствие, что все, что он мог делать, это практически стонать, сдаваясь ее напору.       Когда сдерживаться просто не было сил, причем у обоих, ведь Саша настолько чертовски пошло отсасывала, что, кажется, и сама возбуждалась до предела. Она чувствовала, что между ног становилось слишком влажно, а желание почувствовать Антона в себе, обострялось до критической точки.       Оторвавшись от такого увлекательного занятия, Майорова очень быстро стянула с себя джинсы, а после и белье, отбрасывая его куда-то в сторону, и в мгновение ока оказалась сверху, насаживаясь практически до основания.       Было тесно, тесно, но безумно кайфово. Саша застонала настолько чувствительно, а Антон почти кончил, но, кажется, смог вытерпеть. Привыкнув, девушка начала медленно двигать бедрами, причем настолько медленно, что у обоих разливалась сладкая истома. Настолько медленно, что Миранчук попросту не смог выдержать такой сладкой пытки. Притянув Сашу к себе поближе, обнимая за талию, он быстро подмял ее под себя, оказываясь сверху.       — Прости, но я больше не могу терпеть, — хрипло произнес парень, начиная двигаться резче и резче, проникая глубже. Саша металась по кровати, выстанывая что-то нечленораздельное, но чертовски возбуждающее.       Антон двигался быстро, тяжело дыша, не забывая рассматривать девушку.       — Какая же ты сейчас красивая, — шепотом на ухо, чтобы только она услышала, хоть в квартире никого больше и не было. Саша действительно была чертовски красивой с раскрасневшимися щеками и разметавшимися по подушке волосами. Правда, самым божественным были зацелованные парнем губы, из которых он вечно хотел пить и пить живительную влагу, словно жажда могла поглотить каждую секунду.       Майорова расплылась в улыбке, и сердце Миранчука забилось с еще большей силой, отдаваясь стуком в ушах. Ему никогда так хорошо не было, как сейчас, рядом с этой девушкой.       Узел внизу живота готов был вот-вот развязаться, а наслаждение стремительно подкрадывалось, намереваясь накрыть с головой, даря неземное удовольствие. Саша старалась помогать, как могла, двигаясь с парнем в унисон, отчего они казались одним целым.       Несколько последних толчков, и их одновременно пронзают заряды, казалось бы, высоковольтного тока. Саша выкрикивает имя Антона, и это просто мед для его ушей, он готов слушать и слушать, ведь из уст Майоровой это было самым лучшим, что он когда-либо слышал.       Кое-как отдышавшись, Антон притянул девушку к себе поближе, утыкаясь носом в ее волосы, вдыхая их аромат и теряя голову от ощущений.       — Ты переезжаешь в Москву, и это даже не обсуждается, — Миранчук смотрел пронзительным взглядом, от которого, если бы Саша сейчас стояла, у нее просто бы подкосились ноги. Желания сопротивляться не было, да уже, собственно, и не могло быть. Всё и так понятно — они созданы друг для друга.