Palette sensations

Свитер трещит по швам. Бен истерически прижимает к груди остатки любимой вещи и изо всех сил толкает Кима в грудь. Кай хватает хрупкие запястья и прижимает к полу над головой. Одна рука крепко держит чужие запястья, пока вторая спускается вниз, оглаживая сжавшийся от страха и чужих прикосновений живот. — Кай, - получается со всхлипами и отчаянием, но вокалист не в силах контролировать собственный голос. — Потерпи немного, малыш, - Чонин расстегивает пуговку от классических брюк Бена и тянет молнию вниз. Бэкхен зажимает брюки ногами, сведя их вместе, не давая Киму стащить штаны окончательно. Чонин рывком снимает остатки одежды и любуется обнаженным телом. — Скоро тут, - Чонин проводит пальцем по коже над ребрами, — и тут, - кончик пальца оглаживает ключицу, — будут шрамы, - промурлыкал Чонин и укусил собственную губу. Кай наклонил голову и провел кончиком языка по набухшей бусинке соска, довольно подмечая, что он сжался, а нежная кожа вокруг покрылась мурашками. Бэкхен зажмуривает глаза и кусает внутреннюю сторону щеки. Ощущения обостряются, потому что Кай касается языком второго соска и кусает его изо-всех сил. Бен вскрикивает и вырывает левую руку из ослабевшей хватки танцора. — Чонин! - рука толкает чужую голову от обнаженного тела, непроизвольно зарываясь пальцами в шелковистую шевелюру черных волос. Кай хватает чужие руки и сжимает тонкие запястья так сильно, что кожа в месте перехвата синеет, а пальцы Бэкхена немеют. Чонин с диким оскалом довольствуется гримасой боли на миловидном лице своего пассива. Чужая боль приносит дозу подступающего оргазма, но Кай только сильнее сжимает бледные запястья и терпеливо ждет, когда вокалист попросит его, когда начнет умолять, подпитывая ощущения очередной дозой кайфа. Бэкхен это знает, назло Чонину кусая язык и упрямо поджимая собственные губы. Терпение Кая не выдерживает, и он отпускает затекшие и посиневшие руки, хватает чужую талию и большими пальцами давит на выперающие ребра. Бэкхен хрипит от острой боли и прогибается в спине, толкая Чонина в плечи, хватаясь за них и держась из последних сил, но нестерпимая боль выбивает всякую настырность и прочие мысли к чертям, уступая место отчаинию. — Пожалуйста! - голос снова хрипит и срывается. — Прошу! мне больно! Горячие слезы обжигают бледные щеки, когда Чонин наклоняется над ним и кусает ключицу, впиваясь зубами в желанную плоть. Бэкхен отталкивает руки Чонина от ребер и выдыхает, вытирая капли с щек. Кай рывком переворачивает Бена на живот и садится на его бедра. Одна рука раздвигает половинку ягодицы, пока вторая высвобождает давно вставшую плоть. Член Кая слегка влажный, большой и твердый. Головка проходится по сфинктеру и наполовину входит. Вокалист уже не скрывая ревет, цепляясь руками за холодный пол, безуспешно пытаясь отстраниться. Чонин подхватывает женственную талию старшего и грубо толкается, выбивая хриплый вскрик. Два первых толчка получаются резкими и быстрыми, затем рывки сменяются плавными движениями, с характерным хлюпающим звуком, который эхом отдается от стен и оглушает Бэкхена первые пару секунд. Сквозь сильную боль вокалист ощущает странный импульс внутри, будто бы Чонин задел что-то очень чувствительное, что бьет током по нервам, заставляя хотеть большего. Пальцы скользят, лоб упирается в пол, а ноги сводит от чужого веса. Настроение будто играло с ним, то подхватывая яркой вспышкой удовольствия, то уступая место непередаваемой боли. Хотелось стонать и одновременно кричать, срывая горло окончательно. Морально - это было унизительно и жутко обидно, физически - наслаждение граничило с дикой болью.

***

— Бэкки?...Бэкхен! Бена оторвал от раздумий басистый голос друга. — А? Чанни? Пак смотрел недовольно, все еще держа руку на чужом плече, когда никак не мог дозваться до старшего, тормаша хрупкие плечи. — Что с тобой? ты постоянно молчишь и витаешь где-то в облаках. С дальнего угла комнаты, сидя на диване, исподтишка смотрел Чонин, прекрасно понимая, что Бен его видит и боится. — Нет-нет. Я просто думаю, куда бы завтра съездить в наш единственный выходной. Карие глаза старого друга, казалось, видят его насквозь. Затем подозрительный взгляд сменяется детской улыбкой и добрым смехом. — Пойдем в кино? Будут ужасы! Бэкхен облегченно выдохнул и с радостью закивал. Это лучше, чем шугаться каждого шороха в общежитии. — А можно с вами? - невинно улыбнулся со своего места Кай, делая вид, что услышал исключительно последнюю фразу. Чанель на пару секунд задержал подозрительный взгляд на танцоре, так, что кроме Бена этого никто и не заметил, но вдруг, неожиданно для Бэкхена, радостно согласился.