Palette sensations

— Бэкки, ау, вставай. Чей-то очень знакомый голос шепчет в ухо, обдавая его горячим дыханием. Сначала мозг отказывался реагировать на раздражитель, но тот, кто беспокоил его, явно не планировал отступать сразу. — Але, Бэк, вставай уже! Бекхен подскочил с кровати так, будто начался пожар, не меньше. Но когда до сонного вокалиста все же дошло, что никто не горит, не тонет и вообще умирать не собирается, накатило раздражение. Перед Беном стоял Чен, одетый в очень красивый шелковый костюм. — Какого хрена, Чен? - Бэкхен протер глаза, потрепал челку и перекинул её назад, открывая лоб и совсем сонные глаза. Он вчера очень поздно лег. Столько мыслей, предположений, что уснуть получилось только к четырем утра, совсем не так, как он планировал. — Ты забыл? Серьезно? У нас фотосессия, - проныл Ким и покачал головой, ложась на чужую кровать. — А что ты тут делал? Вы же вроде поменялись комнатами? Сердце неожиданно подскочило, грозясь пробить грудную клетку, глаза забегали по комнате, а во рту вмиг пересохло. — М? А, ты про это, - протянул Бен и почесал затылок. — Просто мы заговорились вчера вечером, вот я и лег тут. Очень спать хотел, а Чонин не был против. — Да? Ну хорошо тогда, - на мгновение Чондэ затих, а затем с подозрительной улыбкой продолжил расспрос. — А почему тогда ты спал на кровати Чонина? Бэкхену хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не выдать свое смущение, которое уже явно отразилось на его ушах яркими пятнами. Язык заплетался и не хотел помогать складывать звуки в слова. Получалось только обрывочное "аа" и "эээ". — Что, Бэкки, плохо тебе? Говорил же, не надо столько пить. Тебя вчера так сильно вынесло, что я даже не смог тебя разбудить. Оба вокалиста удивлённо уставились на вошедшего в комнату Кая. Кажется, он все прекрасно слышал. По крайней мере, так полагал Бэкхен. — Ты ещё не одет? Нам пора уже, а ты даже не был в душе, - голос Кая звучал так убедительно, что всего на секунду Бэкхен даже поверил, что напился в беспамятство этим вечером.

***

Когда вокалист вернулся в комнату, уже одетый и искупанный, то застал как раз выходящего из комнаты Кима, полностью готового к съемкам. — Я хотел поговорить, - прямо начинает Бэкхен, но его обрывают сильные руки, которые зажимают старшего в плен объятий. Чонин просто стоял и обнимал Бэкхена, обескураживая тем самым второго. Бен стоял и не двигался. В его голове сразу испарились какие либо мысли, которые маячили до этого момента. Было одновременно странно и приятно тонуть в чужих объятиях, ощущать тепло чужого тела и припадать носом к приятно пахнущей шее. — Нам нужно идти, иначе нас начнут искать, - неуверенно прервал тишину Бэкхен, разглядывая затылок младшего через рядом висящее зеркало. После неловких объятий, Чонин просто отпустил Бена из плена своих рук, отступил на шаг назад и, обойдя юношу стороной, вышел с общей комнаты. Обескураженный Бэкхен все еще стоял на том же месте, никак не реагируя на уход Чонина из помещения. В голове был сплошной бардак, мысли никак не хотели складываться в привычный порядок, а образы недавних событий хаотично проносились в замкнутом круговороте из непотнятных чувств и ощущений.

***

Несмотря на изменения в отношении Чонина к Бэкхену, они продолжали делать вид, что не обращают внимание друг на друга. На общих тренировках они обменивались парой фраз, но это было скорее на публику, для друзей. Легче от этого, конечно, не стало, зато не вызывало никаких подозрений у окружающих. Сехун был отправлен восвояси Чонином, поэтому им пришлось заново переселяться, но это ни разу не огорчило Бэкхена. Бен уже давно признался себе, что и сам отнюдь не против вернуться обратно к Чонину. Только легче от этого, опять же, не стало. Вокалист искренне недоумевал, почему ему было так тяжело в дали от своего кошмара и что мешало ему вычеркнуть его из головы насовсем. Время шло, но ничего не менялось. То-есть, совсем ничего. Они даже не говорили наедине, не переглядывались - вернее говоря, смотрел только Бэкхен - и не касались друг друга. Казалось, что теперь от этого страдал только Бэкхен, а Чонин не задумываясь вычеркнул его из своей жизни. Признаваться самому себе в том, что ему нравилось внимание танцора, было отнюдь нелегко. Но признаться, или даже намекнуть об этом Чонину - было сродни смертной казни для него. Поэтому оставалось лишь засунуть себе свои претензии с вопросами глубоко и надолго, чтобы и дальше стараться выглядеть "адекватно" перед самим Кимом и друзьями.

***

— Какой еще квест? - уточнил Сехун, когда вся группа (относительно) спокойно обедала на кухне. — Хоррор, - воодушевленно ответил Чанель, пытаясь откусить пиццу так, чтобы не запачкать сыром футболку. — Будут съемки о прохождении квеста. — А в чем задумка? - Оторвался от телефона Чунмен, подняв голову в сторону Пака, у которого уже сыр свисал с подбородка. — Дом с ловушками и головоломками, - бросил Пак, встречая убийственный взгляд До. — Вот как, - задумчиво шепнул Сухо, утыкаясь обратно в переписку. — И когда это будет? - Уточнил Сехун, глядя на то, как Кенсу протягивает Чанелю салфетку, параллельно прожигая того глазами за испорченную скатерть, которая была осквернена пятнами плавленого сыра. — Через неделю, - как-то быстро отмахнулся Чанель, замечая, что Бэкхен притих. Бен нет-нет да поглядывал в сторону Кая, который замотался в одеяло, как в кокон и улегся лицом на свои руки, которые уместил на стол. Вокалиста беспокоило его поведение, но он только сжал губы в полоску, свел брови у переносицы и отвернулся, чтобы так яро не сверлить чужой профиль взглядом. Если бы Бэкхен хотел, он бы, возможно, бросил все и забил на Кая, и никакие чувства не заставили бы его сделать шаг навстречу бездне в глазах танцора первым. Но он не был бы самим собой, если бы бросил все на полпути и сдался. Нет. Уже слишком поздно отступать. И умом то он понимал, что дальше не будет легче, но сердцу, как говорится, не прикажешь.