Альтернативное повествование

Еще утром она летала в облаках, вспоминая счастливую ночь откровений с султаном. Получив же от Салихи отрезвляющие обвинения в свой адрес, Анна отложила в дальний уголок сердца собственное, спрятанное от всех счастье и принялась привычно жить заботами о других... Вернувшись к себе после неудачной попытки поговорить с Мусой, Анна погрузилась в раздумья. Слова Гюльфидан заставили ее посмотреть на происходящее со стороны. Муса спас ее от смерти? Как это произошло? Он присутствовал при нападении Дмитрия? Обрывки воспоминаний не давали ей воссоздать полную картину того дня. Они ехали с Николаем и отцом, пока посол не преградил им дорогу к спасению. Мусы она точно не видела. С Дживанмертом девушка была почти незнакома , но от Гюльфидан она узнала, что в тот день Муса именно с этим парнем покидал дворец, после чего никто его не видел. Ей бы и в голову не пришло разыскивать молодого янычара, но Салиха была влюблена в него, Анна теперь знала об этом благодаря откровенности Гюльфидан. Это все меняло. Теперь Анна чувствовала себя обязанной найти его, выяснить, что же произошло тем днем. Это нужно было Салихе, это нужно было самой Анне... Так, Анна прошлась по комнате, осмотрелась, думая, с чего бы начать? Взгляд ее упал на лежащий на кровати халат для хамама. Пожалуй, прежде всего ей нужно было немного расслабиться и привести свои чувства и мысли в порядок. Она решила подарить себе немного времени в горячей зале хамама... ******************************* - Анна, тебя зовёт Повелитель, - заглянул в ее комнтау сильно занятый в последнее время Амбер-ага. Сердце ее подпрыгнуло. Анна улыбнулась милому евнуху и он, подмигнув ей в ответ, тут же скрылся в неизвестном направлении. Солнце уже село и служанки во дворце зажигали свечи. Она глянула на себя в зеркало. Глаза сияли, румянец на щеках украшал ее и подчеркивал немного взволнованный вид. Что ждет ее за дверями покоев султана? Сердце сладко заныло при воспоминании о его поцелуях. Отложив собственное счастье и занимаясь весь день делами Гюльфидан и Салихи, Анна, наконец-то могла вновь позволить себе мечты и воспоминания о нем. Скорее нужно бежать к нему, пока он зовет. Скорее броситься в его объятия и замереть от счастья... Она старалась идти спокойно, но ноги сами торопились, путаясь в подоле длинного шелкового платья, так выгодно подчеркивавшего ее точеный стан. Она завернула за угол и перед ней предстали высокие дубовые двери с двумя охранниками и вечно стоящим посередине Заиром. Заир как всегда улыбнулся ей, она присела и тоже улыбнулась. Он с небольшим поклоном пропустил девушку в зал. Войдя, Анна остановилась и замерла. В огромном кабинете, рядом с султаном стояли Николай и отец. Папа! Живой! Здоровый! Девушка ахнула, прижав руки груди. Глаза ее счастливо и удивлённо распахнулись. Настроение ее вмиг изменилось. Радость от того, что видит, наконец, отца, смущение и стыд от того, что совсем о нем позабыла и не ожидала сейчас его увидеть - все это настигло ее в одно мгновение. - Папа, - прошептала она, не видя никого вокруг, кроме самого родного человека. Отец стоял немного ссутулившись. Одежда сидела на нем немного мешковато, словно была не по размеру. По всей видимости, рана ещё не зажила и под сюртуком у него были плотно наложены повязки. Зато улыбка папы была такой теплой и родной. - Ну, что же ты, дочка, - на правах отца вдруг громко и по-хозяйски произнес Петр Иванович и протянул к ней руки. – Иди, обними меня. Анна бросилась в объятия родителя. Петр Иванович вскрикнул от того, что дочь задела рану, но тут же засмеялся по-стариковски нежно и тепло, прижав к сердцу свою единственную дочь. - Господи, как же я соскучился, - приговаривал он по-русски, гладил голову Аннушки, целовал родненькую макушку. Немного стесняясь присутствия монаршей особы, эти двое сдерживали свои эмоции, понимая, что потом наверстают упущенное, наобнимаются, наговорятся всласть. Понимая ценность и трогательность момента, султан стоял поодаль, стараясь не нарушать своим присутствием священный процесс долгожданного воссоединения. Он молча улыбался, сложив руки за спиной и глядя на счастливую Анну. Как же она мила, когда вот так улыбается. Он хотел бы остановить время, чтобы Голубка так и осталась в счастливом неведении. Сердце его билось от волнения. Сейчас она узнает о причине такой скорой встречи с близкими и эти сияющие глаза потухнут. Султан был так счастлив, открыв чувства девушке, услышав ее взаимное признание, что беспечно отложил все вопросы, связанные с Дмитрием. И вот теперь пришло время заплатить за эту беспечность... Николай тоже стоял немного в стороне. Он осторожно глянул на султана и заметил, как у этого всегда строгого мужчины увлажнились глаза. Султан перехватил его взгляд и грустно улыбнулся Николаю. Какой-то непонятный восторг охватил молодого человека. Второй раз в жизни он видел Повелителя и каждый раз тот являл ему собой пример идеального правителя. Строгого, но настолько милосердного, что простое человеческое счастье от встречи учительницы с отцом было способно тронуть его до слез. Николай чувствовал какую-то благоговейную благодарность к этому человеку. Захотелось вдруг поклониться ему и заверить в своей преданности до конца жизни, но он сдержал этот порыв, понимая насколько это было неуместным. - Доченька, что же ты Колю не встречаешь? – вдруг спохватился Петр Иванович и поднял ее лицо за щечки, словно она была маленьким ребенком. Анна засмеялась, выскочила из отцовских объятий и, подпрыгнув к Николаю, обняла его за шею. Все рассмеялись. - Здравствуй, Коленька - она взяла его за руку и крепко сжала. - Здравствуй, Анечка, - Коля приобнял ее, прижавшись щекой и быстро выпрямился. Анна поняла, что все были скованы от того, что все это происходило под пристальным взглядом Повелителя. Она ещё не смотрела в его глаза, но наверняка знала, что они устремлены только на нее. Девушка боялась, что встретившись с этими черными агатами, затрепещет, смутится и выдаст свои чувства. Ей же хотелось сохранить свою любовь в тайне. Чувствуя небольшие уколы ревности султан старательно делал вид, что все происходящее его устраивает но, Аллах милосердный, она не смотрела на него! Он понимал ее состояние, но хотя бы один взгляд, хотя бы короткий кивок... Он ужасно соскучился по ней. Особенно больно кололо то, как естественна и раскрепощена она в присутствии своих близких людей, как весела и открыта. Как же ему хотелось стать для нее таким же близким человеком, в обществе которого она вновь могла вести себя так, как ей заблагорассудится, не смущаясь его статуса и положения. Хотелось, чтобы она смеялась, пела или кружилась, даря только ему все свои улыбки и счастливый смех... Ему вдруг вспомнились его жестокие слова, когда он неоднократно напоминал ей о том, кем является, призывая проявлять уважение и почитание. Глупец! Он с радостью возьмет свои слова назад. Когда придет время, когда она окажется, наконец, в его руках, испуганная, робкая, обнаженная... Махмуд признается, что это не он Повелитель, а она. Повелительница его сердца... *************************************** - Папочка, прости, что я не приехала к тебе, пока ты лежал в госпитале. - Все в порядке, за мной хорошо ухаживали. Аннушка, как ты себя чувствуешь? - Прекрасно. А теперь, когда вы рядом, я самая счастливая. Петр Иванович в который раз обнял ее и растерянно оглянулся на султана. Тот кашлянул и шагнул, наконец, поближе к этому малеьнкому кружку близких людей. - Анна, нам нужно сказать тебе кое-что, - сказал он негромко. Она встретилась, наконец, глазами с Повелителем. Оба внутренне вздрогнули, но не подали виду. - Да, доченька, нужно тебе сказать кое-что, - пробормотал Петр, с ожиданем поглядывая на султана. - Что сказать? - растеряно спросила девушка и вновь посмотрела на султана. - Дело в том, - начал отец. - Давайте присядем, - прервал его Махмуд и подошел к ним близко. Петр Иванович отпустил дочь, руки его как-то сразу повисли плетьми. Анна, натянуто улыбаясь, посмотрела на отца, затем на султана, повернулась к Николаю. В глазах мужчин читалось беспокойство. - Что-то случилось? - она посмотрела на Николая. Тот с ожиданием глядел на падишаха. - Присядь, Анна. – султан осторожно взял ее за руку, выманивая из отцовских объятий и уводя девушку к креслу. Анна послушно села. - Вы меня пугаете, - она округлившимися глазами смотрела, как султан отходит и тоже садится в кресло напротив. Петр Иванович и Николай устроились на стульях возле огромного стола. - Аннушка, ничего страшного не призошло, - отец смотрел на нее виновато и сжимал в руках свой старенький цилиндр. - Что ты помнишь в день отъезда, Анна? - спросил султан, не тратя время на словесные прелюдии. В зале воцарилась тишина. - Не понимаю, - она нахмурила лоб и посмотрела на султана. - Как на вас напал Дмитрий? - Махмуд смотрел на нее напряженно. Анна побледнела. Посмотрела на Николая. Тот моргнул ей глазами, призывая все говорить откровенно. - Вы хотите говорить об этом сейчас? - Да, Аннушка, обстоятельства того требуют, - негромко произнес отец. - Какие обстоятельства? Скажите мне, что произошло в конце концов, - смотрела она на каждого поочередно. - Мы как раз для этого здесь и собрались. Но сначала нужно, чтобы ты все нам рассказала. Как он завербовал тебя? Какие задания давал? Давай пойдем в обратной последовательности. Сначала вспомни, как он напал на вас? Анна чувствовала себя сброшенной со скалы и летящей вниз, не понимая, как же так быстро могут меняться события. Еще пару минут назад она бежала к нему, чтобы утонуть в его объятиях, теперь же сидит словно подсудимая и вздрагивает от его непривычно холодного тона. - Анна, - тихо позвал ее султан. Она оглядела всех огромными глазами, поджала губы и скомкала в руке пышный подол платья. - Мы ехали с Колей и папой в карете, - начала она неуверенно. - Она сломалась и мы остановились. Потом Дмитрий просто вышел из леса. Он, видимо, подговорил возницу и тот остановился в назначенном месте. - Дальше, - молвил султан, не сводя с нее своих черных глаз. - Дальше он начал угрожать нам и ... Анна стрельнула глазами в Николая и покраснела. - А дальше я выстрелил в него, Повелитель, - не выдержал допроса Анны Николай и вскочил. Махмуд вскинул глаза на парнишку, но ничего не сказал. Брови его сложились в красивые строгие линии. - Да, - включился в рассказ отец. - Только сначала я подстегнул коня и он сбил этого кучера. Лощадь понесла и карета перевернулась. Я сломал ключицу и еще напоролся на что-то железное. - Это был металлический порог кареты, - пояснил падишах ровным голосом. - Вы упали на него боком. Врачи докладывали мне, пока вы лежали в госпитале. Петр Иванович весь съежился. Николай тоже выглядел виноватым. - Продолжай, Анна, - призвал затихшую девушку Махмуд. - Тогда я...- она уставилась в пол, не в силах продолжать. - И тогда ты взяла пистолет в свои руки, - мягко, никого не осуждая закончил за девушку султан. Мужчины переглянулись. - Да, - Анна нервно трепала оборки платья и все время уводила взгляд в сторону. - У меня не было выбора. Дмитрий поднялся и вновь стал приближаться к нам. Он был таким страшным, словно зверь в человеческом обличье. Девушка закрыла лицо руками и судорожно выдохнула. - Что было дальше? - Я плохо помню, что произошло, - не отрывая рук от лица продолжала Анна. - Я хотела выстрелить, но он упал сам. Николай уставился взглядом в султана, ожидая его продолжения, но Махмуд глядел на девушку. Учительница была готова вот-вот разрыдаться. Разговор подошел к той запрещеной для самой себя теме, на которую она боялась размышлять. Все время откладывая мысли о том дне, она в глубине души надеялась, что не совершила греха и не выстрелила в человека. Анна обрывками видела перед глазами картинки: лежащего посла, неопустошенный пистолет, приближающегося султана в форме янычара и сердце по какой-то причине не томилось чувством вины. Было только внутреннее эхо беспокойства за папу и эхо страха смерти. - Ты не убивала его, Анна, - мягко сказал султан. Она отняла руки от лица и взглянула на него с недоверием. - Правда? - глаза ее с мольбой смотрели в его глаза. - Это правда? - Аллах тому свидетель, - взгляд султана потеплел. Губы её задрожали. - Я так и знала, - пробормотала Анна. - Я почему-то так и знала! Папа, я знала ... Я это чувствовала! - повернувшись выкрикнула отцу Анна и прижала руки к груди. - Успокойся, доченька, - приговаривал взволнованный Петр Иванович. - Ты никого не убивала. Все хорошо. Анна расплакалась и султан чуть не вскочил с кресла, почувствовав сильный порыв успокоить ее, такую дрожащую, испуганную и все еще чувствующую себя виноватой. Все оставались на своих местах. Близкие Анны стеснялись султана, он же сдерживал себя, продолжая играть роль отстранённого монарха, которому чужды слабости. Все, что он себе позволил - это сжать кулаки до боли. Рыдания душили Анну. Мужчины молча присутствовали рядом, ожидая, когда девушка успокоится. Наконец Николай не выдержал и, резко встав, приблизился к Анне, протянул ей носовой платок. - Все- все, - бормотал он, положив ей руку на плечо. Анна взяла платок и стала вытирать мокрое лицо, судорожно, вздыхая. Султан хранил молчание, глядя не нее с беспокойством. - Но кто же тогда убил его? - успокоившись, спросила Анна, наконец и оглядела присутствующих заплаканными глазами. - Никто, - откликнулся султан. - Как это? - Он жив - Жив? - прошептала учительница и прижала руки к губам. На лице ее появился страх. - Повелитель, - ошеломленно позвал его Николай. - Мы же договорились. - Я знаю, Николай, что мы договорились пока скрыть от Анны Петровны этот факт, однако, ей лучше знать правду. Николай покачал головой и повернулся к Анне. - Где он сейчас? - задрожала Анна и прижала руки к сердцу. - Боже мой, если он вновь попытается. - Не попытается, Аннушка, - Николай присел возле нее и сжал ее дрожащие пальцы. - Он под замком. Он к нам больше не приблизится. - Правда, Повелитель? - девушка не слушала Николая, устремив молящий взгляд на султана. - Он же надежно закрыт? Это не человек! Это дьявол во плоти! Его не сдержат никакие замки. Махмуд почувствовал боль от того, что Голубка так напугана. Хотел бы он сейчас выгнать этих никчемных мужчин, не сумевших защитить девушку в тот день, а потом взять ее на руки и прогнать все страхи нежными словами, легкими поцелуями. Пронзительное желание заботиться о ней растворяло его изнутри, проникало в каждую клетку, делая его самого уязвимым. Сначала он хотел скрыть от нее то, что Дмитрий выжил. Думал, что незнание этого поможет ей пройти допрос безболезненно. Это казалось логичным. Погибший посол унес бы все тайны в могилу и никто бы даже не узнал о том, что их связывало что-то общее. Все, что нужно было сделать Анне - это сыграть роль малознакомой с послом особы. Но потом Махмуд понял, что Анна выдаст себя при первом же вопросе. Следователь скажет ей, что посол пропал без вести и чувство вины обрушится на нее. Махмуд хорошо был знаком с этой ее наивной тягой к справедливости и честности во всем. Собственная совесть сыграет роковую роль в этой ситуации. Мучимая угрызением совести, она скорее всего сознается в причастности к пропаже посла... Этого нельзя было допустить... - Это правда, Анна. - ровным голосом сказал султан. - Он под надежной охраной. И он ранен. Шансов выбраться из тюремной больницы у него нет. - Главное, что он жив, - прошептала девушка и вновь закрыла руками лицо. Петр Иванович с горестным выражением лица смотрел на слезы дочери. Сколько же страха натерпелась его бедная девочка, спасая его никчемную стариковскую жизнь. Султан резко поднялся, заходил по залу, чтобы скрыть волнение. - Все должны говорить одно и то же, - говорил он громко и строго. - Никто из вас не был близко знаком с послом. Пересекались только по службе, а вы, Николай, вообще редко бывали в Посольстве и только по личным делам, понятно? - Да, Повелитель, - покорно склонился юноша. - Петр Иванович, вы можете сказать, что знаете его давно, но никогда не встречались с ним вне работы. Или встречались? - Встречался, - негромко возразил старик. - Он приходил к нам домой пару раз. Соседи это видели, наверное. Еще мы по молодости пересекались на балу в Петербурге и один раз в Европе. - Тогда можете об этом сказать. Что-то еще? - Нет, больше ничего. - Значит это все. Васильев кивнул, не сказав ни слова. - Теперь ты, Анна, - султан повренулся и взглянул на нее. - Ты должна вести себя естественно. Ты не причинила ему зла и наказывать себя тебе не за что, это понятно? - Понятно, - прошептала девушка припухшими от слез губами и опустила голову. Султан подошел к ней близко. Если бы они были сейчас вдвоем, он стирал бы слезы с ее встревоженного лица губами. Обнимал бы ее и успокаивал, усадив на колени. Как же хотелось ему присесть перед ней так, как это мог себе позволить Николай и смотреть в ее огромные синие глаза, не опасаясь раскрыть перед другими свои истинные чувства. Сердце его разрывалось от сочувствия, но он не мог позволить, чтобы оно даже просто звучало в его голосе. Чертов статус! Никогда султан еще не имел повод пожалеть о своем высоком происхождении, как сейчас... - На кону стоит очень многое, учительница. - сказал он негромко. - Нужно дать понять следствию, что вы абсолютно ни при чем. - Вы правы, Повелитель - воодушевленно поддержал слова султана Николай. - Почему мы должны нести наказание от того, что этот негодяй и предатель до сих пор не раскрыт?! - Надеюсь, что ваши следователи не зря едят свой хлеб, - посмотрел на юношу султан. - При правильной подаче информации они должны пойти в нужном направлении. Посол - шпион, и это нужно доказать, но это уже не ваша головная боль. Это будем делать мы. - Кто это "вы"? - с обожанием смотрел на султана Николай. - Я, Намык-Паша, великий Визирь, наш посол в России. Дальнейшее вас никого не касается. Ваша же задача - пройти допрос и выйти от следователей свободными и вне подозрения... - Как бы я хотел помогать вам в этом деле! - произнес Николай, сжимая кулаки. - Николай, вы очень поможете, если пройдете допрос. Деятельность Дмитрия ведет к разгадке многих вопросов, которые мучают меня в последнее время, я займусь этими делами в ближайшие дни, но сейчас главное для меня - это ваша безопасность. - Повелитель, вы великодушны, - с искренней благодарностью произнес Петр Иванович, вставая со стула. - Я полностью согласен с Петром Ивановичем! Вы самый... - Не стоит, уважаемые гости. Мне очень приятно получать высокуб оценку не от своих подданных, но уверяю вас, я действую прежде всего в интересах своего государства. Не идеализируйте меня. - Мы понимаем. - Что ж, предлагаю сейчас поужинать, еще раз обсудить дальнейшие вопросы о Дмитрие. Анна расскажет нам, наконец, с чего все началось и как ей удавалось балансировать между послом и мной все это время. Затем я отпущу вас отдыхать. - С удовольствием, - поспешно согласился Петр Иванович, у которого что-то слишком громко стал урчать живот. - Прошу прощения, но при упоминании о еде мой организм вдруг воспрял в надежде на то, что все будет хорошо. Отец и Николай рассмеялись. - Инша Аллах, - прошептал Махмуд, незаметно скользнув взглядом на непривычно молчаливую Анну... ************************************ Весь оставшийся вечер гости и султан плодотворно общались. Анна рассказала все, как есть, не утаивая ни малейшей детали в ее истории с послом. Джеври-калфа в несколько минут произвела сервировку стола в комнате падишаха с помощью своих расторопных служанок. Пока девушки ставили на стол угощеия, калфа с интересом рассмартивала отца Анны и Николая, словно они были представителями другой планеты. Заметив, непривычный живой интерес помощницы к иностранным гостям, султан немного улыбнулся и устремил глаза на Анну. Улыбка его сменилась тревогой на лице. Она продолжала молчать, обдумывая что-то свое и нехотя отвечала на вопросы мужчин. "Как же ей сейчас плохо на душе", - думал падишах, делая вид, что он спокоен. Она едва притронулась к изысканной еде на своей тарелке, да и он не мог положить кусок в рот. Только пил успокаивающие напитки на травах, смотрел на часы в зале и глазами призывал калфу подливать напитки Анне. Успокоительные напитки ему не помогали, к концу вечера, он с огромным нетерпением ждал, когда гости уже устанут, наговорятся, наедятся и отправятся спать. Приказывая калфе разместить Петра Ивановича и Николая в лучших комнатах западного крыла дворца, султан наблюдал, как вяло Анна ковыряет вилкой деликатесс на своей тарелке. "Устала, моя милая. Столько всего навалилось на нее снова..." - сердце его сжалось. Нужно непременно побыть с ней наедине. Успокоить ее убедить, что ей не предстоит делать то, что претит ее принципам и взглядам... ********************************** - Доброй ночи, Повелитель, в который раз повторил Петр Иванович и поклонился султану. - Доброй ночи, господин Васильев. Мне было очень приятно познакомиться с вами так близко. - Ваше гостеприимство и забота о людях просто восхищает меня. Об этом будут слагать легенды, поверьте мне. Султан терпеливо и вежливо склонил голову и улыбнулся. - Доброй ночи, Повелитель, - повторил захмелевший Николай. - Теперь я могу хвастаться в Россси, как ужинал в обществе самого падишаха Османской Империии. - Надеюсь, вы не станете преувеличивать мой образ, Николай? - улыбнулся глазами падишах. - Что вы, без всяких преувеличений можно заставить людей восхищаться вашей личностью. - Благодарю вас, - искренне ответил Николаю султан. - Аннушка, ты пойдешь в свою комнату? - спросил Петр Иванович, выходя из раскрытых дверей. Он задел немного стоящего в раболепном поклоне стражника и извинился перед ним, тоже поклонившись. Джеври-калфа не сдержала улыбки. - Да, папенька, - тихо отозвалась Анна, ничего не видя вокруг. - Петр Иванович, ваша дочь задержится ненадолго. Нам нужно обсудить еще некоторые вопросы, вы позволите? - вдруг громко спросил падишах. - Непременно, Повелитель. - устало ответил старик. Рана его вновь разболелась. Немолодое тело устало ныло. Он мечтал поскорее лечь в кровать и забыться спокойным сном. Анна взглянула на султана и, обжегшись об его взгляд, спрятала глаза. - Джеври-калфа, проводите гостей и обеспечьте их всем необходимым, - не отрывая горящего взгляда от Анны громко произнес султан. Двери мягко закрылись и они остались вдвоем. Анна молчала, он тоже не знал с чего начать. - Как ты себя чувствуешь? - спрсил он, наконец немного осипшим голосом. Сердце его громко билось. - Очень устала, - она не смотрела на него. Он не знал, что сказать, чтобы задержать ее. После долгой роли беспристрастного государя, Махмуд был готов просить у нее прощения за вынужденную холодность. - Завтра предстоит тяжелый день, Повелитель. Позвольте мне вернуться в мою комнату, - она присела в реверансе и отступила на шаг назад. Повернулась и направилась к двери. - Анна, - позвал он ее негромко и в голосе его она услышала мольбу. Девушка задержалась у двери, не в силах смотреть на султана. Сердце ее тоже стало биться быстрее Усталость прошла. Только тревога все никак не отпускала ее. - Останься, - прошептал он. Анна прикрыла глаза, чуствуя, как предательски отзывается на его голос ее душа... - Мне нужно проводить папу. - О нём позаботится Джеври-калфа, - шепот его звучал напряженно. - Но завтра... - Я так соскучился, Анна, хотя бы на минутку задержись... Анна буквально кожей чувствовала его состояние. Казалось, слова его облекались в осязаемую форму, касались ее, лаская тело, проникая в разум. Так и не открыв дверь, она прислонилась к ней лбом. Внутри нее шла настоящая борьба. Султан понимал, что девушка сейчас не в том состоянии, чтобы отбросить тревожные мысли и с легкостью переключиться, но он ничего не мог с собой поделать. Ее близость дурманила. Провести так много времени рядом с ней и отпустить, не прикоснувшись ни разу, было выше его сил. Разве он не заслужил хотя бы ее милую улыбку, теплый взгляд, поцелуй? Наконец-то они остались одни и он не намерен упускать случая. Он подошёл ближе, разрываясь на части от желания успокоить ее, словно ребенка, забрать на себя все ее трудности и одновременно с этим эгоистично насладиться ее близостью, прижать к себе, вдыхая аромат, ощущая ее тело в своих руках. Стоило подойти к ней ближе и все тревоги и мысли отступили. Осталось лишь острое ощущение ее присутствия. Такого волнующего, манящего. Позабыв все обстоятельства, он думал лишь о том, как красиво были собраны в высокую прическу ее локоны. Приподнятые вверх волосы открывали его взору тонкую шею любимой, так сильно манящую прикоснуться к ней губами. - Не молчи, прошу тебя, - прошептал он с нежностью рассматривая близко тонкую ключицу, наблюдая, как быстро бьется венка на шее. Взгляд его затуманился. - Мне страшно, - прошептала она с дрожью. Сердце его сжалось. Бедная девочка. Как же ему хотелось избавить ее от завтрашнего разговора, спрятать и не подпускать никого на пушечный выстрел, но он ничем не мог ей помочь. Великий падишах впервые был так бессилен. Этот путь она должна пройти сама. Все, что он может сейчас дать ей - это уверенность в ее собственных силах. - У тебя все получится, - прошептал он ей на ухо и Анна поежилась, чувствуя, как мурашки побежали по телу. Султан вмиг позабыл о своих намерениях держаться в рамках и постараться лишь поддержать ее. Он прижался к ее спине плотнее. - Ты самая сильная и самая умная девушка, которую я когда-либо встречал, - теплые губы его касались нежной раковины ушка. Внутри у нее все задрожало, по венам растекалась разгоряченная кровь. Голос султана был таким чарующим, манящим, что внутри нее просыпалось желание слушать этот голос вечно. Страх от завтрашней встречи куда-то отступил, мысли о допросе показались такими никчёмным, пустыми, и далекими. Даже образ неожиданно воскресшего Дмитрия растворился и исчез словно грязь на стекле во время сильного дождя... Все ее внимание, все чувства занимал только его нежный голос, тепло его тела прогоняло напряжение, приятно кутало в невидимый кокон. Только сейчас она в полной мере ощутила как сильно соскучилась по своему Повелителю... Она прижалась к нему спиной и он обнял ее за талию, пьянея от того, что девушка откликается на его ласку и позволяет ему спускаться губами от ушка до нежной шеи. Запах ее дурманил... - Аннушка, - вырвалось у него из груди. Услышав, как отец называет ее, султан интуитивно чувствовал, что это ласкательная форма ее имени. Ему хотелось называть ее сейчас именно так. Она ахнула с признательностью, повернула к нему милое лицо и подняла глаза. Тяжело дыша, он заглянул в их синеву и позабыл обо всем. Губы её были так близко, что он тут же прикоснулся к ним своими голодными губами. Оба, закрыв глаза, замерли, не отрываясь, слушая биение собственных сердец. Секунды остановились, мир вокруг затих... Первый восторг от касания губ испарялся. Хотелось большего. Она почти легла в его объятия, ослабла, раскрылась навстречу поцелую. Султан смял ее своими руками. Пальцы его нежно погладили тонкую талию, осторожно, деликатно прошлись по налившейся желанием девичьей груди. - Счастье моё, - с дрожью прошептал он, раскрывая ее губы. Языки их сплелись в сладостном поцелуе. Тело Анны превращалось в воск. Она таяла под напором его горячих рук. Язык его творил с ней что-то невообразимое, пробуждая и разгоняя сильные импульсы по телу. Махмуд впервые услышал, как с губ ее сорвался нежный стон. Рассудок окончательно покинул падишаха. Махмуд подхватил ее на руки и понес в свои покои, не переставая целовать обессилевшую и покорную Голубку...