Сделка

Над темным лесом одиноко белела луна, окрашивая листья в серебристый. Температура падала с каждым часом, и сейчас, выпустив облако белесого дыма, Мегатрон присел на пенек, достал из кармана нож и оглянулся на кучу трупов, сваленных в небольшую яму. В воздухе до тошноты пахло гарью и кровью, а давно вырванные из тел крылья валялись поодаль. «Надо будет сжечь.» — он вытирает со лба пот и подкидывает дров в разгорающийся костер. Вокруг, будто живые, сотканные из плотного полотна, пляшут тени. Но маг знает, что это всего лишь иллюзия. На ватных ногах подходит к куче, достает оттуда пару рук и идёт назад к костру. И в какой момент своей жалкой жизни он опустился до такого? Может, когда его лишили рассудка? Бред! Это было много раньше. Например, когда ему поставили клеймо. Ей богу, как скоту! Он аккуратно срезает кожу, сдирает мясо, кидая его в густую траву, а кости отправляет в костер. Ангельские останки такие же мерзкие, как и сами твари божьи — так же плохо горят с отвратным запахом и черным дымом. Мегатрон сидит так ещё какое-то время, пока от пламени не остаётся только уголёк, от кучи — только мясо, а от крыльев — белый пух, что так и норовит попасть в нос. Небо этой ночью — неживое, потерянное и исказившееся от постоянных войн полотно. Будто кто-то дырки в нем прожёг, тот кто не умеет наслаждаться великим, упиваясь им. Например, Темный Маг.

***

Мегатрон вскакивает так неожиданно, что задремавшая рядом Мико, жалобно пискнув, летит на пол. Мужчина часто дышит — задыхается — смотрит на трясущиеся руки и на теплое одеяло. Взгляд падает на девчонку, что говорит ему непростительные, дикие вещи. — Ты с ума сошел! Кто так пугает, полудурок прозрачный! — перед ним в шелковой ночнушке стоит она. Правда, кто она, маг не помнит, да он вообще мало что помнит. За окном шумной стеной поливает дождь, ударяется о металл, из-за чего закладывает уши, и размывает вязкую, ещё не успевшую высохнуть грязь. Девушка хочет ещё что-то сказать, пока слова не утонули в мыслях, что так и лезли невпопад, но маг ее прерывает, одним резким движением впечатав в стену. Мико хрипит, огромными глазами смотря на него, и царапает его руку, что сдавливает горло. — Ещё раз меня так назовешь, — наклоняется, шипит, плюется ядом, готовый вот-вот раздавить ее как букашку, — живой отсюда не выйдешь, девка! Мико в ужасе. Мико не понимает, как так произошло. Перед ней стоял все тот же призрак (уже в своем истинном обличии и вполне материальный) только вот… в глазах явное безумие, в движениях — резкость, в словах — ярость. Мико чувствует, что от недостатка воздуха начинает кружиться голова. — П…пус…пусти, — хрипит не своим голосом, раздирая его руку до крови. Мегатрон хочет сказать ей пару ласковых, но вновь открывшаяся рана даёт о себе знать острой болью в груди, и мужчина швыряет девочку в сторону, пошатнувшись и успев схватиться за косяк. Накадаи больно ударяется коленями о плитку, чувствуя, как в душе зарождается обида, а на глаза наворачиваются слезы. «Ты обещал. Почему?» — она видит, как лорд сдирает красные от крови бинты, кидая их рядом с кроватью, и смотрит с такой живой и пылающей ненавистью, что воздуха не хватает, чтобы сделать хотя бы вдох. Девушка поднимается на ноги, и только сейчас они могут рассмотреть друг друга. Мико едва доставала настоящему лорду до локтя. Да что греха таить! Она была как фарфоровая кукла рядом с ним. Бледная кожа, тонкие ручки и дрожащие колени с кровоточащими царапинами — вся Мико такая живая. Глаза ее блестят нездоровым блеском в темноте комнаты. Мегатрон же больше смахивал на мертвеца, озлобленного и озабоченного. Волосы сбились в колтуны, а глаза… они горят адским огнем. Он хмурится, рычит, готовый в любой момент сломать ей ноги и руки — впрочем, магу это не составит труда — пока в один момент не замирает. На полу уже достаточно крови, что можно подскользнуться, а волшебник и не думает о себе. Взгляд его становится более осмысленным и мягким. — Милая леди, прошу простить, я… я не хотел. — у Мико сердце останавливается после его слов. Тот самый баритон, вежливость и… искренность. — Мегатрон, и умеешь же ты пугать! Дурак! — маг в шоке отступает назад, когда девушка начинает судорожно глотать воздух, махать руками и тихо шептать что-то уже совсем неразборчивое. Потом замолкает, даже не пытаясь успокоиться или стереть с раскрасневшихся щек слезы. Они молча глядели друг другу в глаза и считали минуты до конца этого наказания, прежде чем мужчина решился подойти. «Я жив!» — конечно, ощущать твердый пол под ногами, ощущать ту боль в разы острее, понимать, как тяжко сделать шаг, и быть счастливым — это сейчас Мегатрон мог в полной мере. Он подходит настолько близко, насколько позволяет ему воспитание, и слегка приподнимает уголки губ. Девушка, не прекращая реветь, вымученно улыбается, оттягивая вниз край шорт. — Позволишь? — он смотрит с такой тоской, что Накадаи не может ему отказать. Пальцы у мага шершавые, холодные — движения дерганные, резкие, а прикосновения невесомые. Мико чувствует его дыхание возле своей шеи и с замиранием сердца ждёт, что будет дальше. В глазах мага столько нежности, желания и вины, что студентка невольно перестает реветь, завороженно смотря на него. Но Мегатрон не решается, считая, что это грубо и вообще аморально (кто бы говорил!). Мужчина с трудом выпрямляется, заходясь в диком кашле, а девушка начинает суетиться рядом.

***

Ангелы правда старались. С таким рвением защищали все дорогое сердцу, что потеряли себя в этой бойне. Трион до сих пор не понимает, как остался цел, да ещё и с одним крылом. Он просто восхищался Праймом в те славные дни, когда был шанс почувствовать вкус победы над тьмой, а потом… потом старейший понял, что все зря. «Эти глупцы сбивали в кровь колени, но продолжали верить в не-конец-света, в победу-любой-ценой.» — он проводит дрожащей рукой по волосам прежде, чем дверь распахивается и с улицы промокший заходит Магнус. Архангел мрачнее тучи. Он скидывает на пол мокрый пиджак и удаляется на кухню, очевидно, выпить воды — ничего покрепче у девушки нет. — Что-то случилось? — Трион понимает, что происходит такая чертовщина, что логического объяснения историк (по совместительству ещё и директор-архангел-командующий-и-еще-куча-всяких-статусов…) просто не находит, а лишь разводит руками, плюхаясь на стул. — Праймус только что был за воротами. — Магнус настолько вымотан, что даже не хочет думать: зачем и почему бывшему командиру понадобилось воскрешать врага. Трион вздрагивает при упоминании давнего знакомого, а шрамы на спине дают о себе знать. Трион не скажет Магнусу, что боль его сравнима с болью командующего. «Только вот, друг, у тебя космос под идеально выглаженной рубашкой!» — конечно, вы что думали, что ангелы святые? Архивариус переваривает услышанную информацию слишком долго, что Магнус начинает сомневаться — услышали ли его. — И что же… рай, Земля? Нам надо что-то сделать? — Альфа Трион растерян и даже напуган. Ангелы могут быть весьма изощрёнными в искусстве ненависти. Никто не сравнится с ними в многообразии и не достигнет той мощи и широты. Праймус достиг. Командующий прислушивается к звукам наверху, где усердно заботится о маге милая Мико. Профессор же наливает в стеклянный стакан воды и замечает, как мелко дрожат руки — совсем точно потерял над собой контроль. Самообладание — это когда вместо того, чтобы повысить голос, приподнимаешь бровь. И у командующего это выходило на таком профессиональном уровне, что Трион невольно позавидовал выдержке Магнуса, когда тот, увидев смущенную и покрасневшую девочку, что галопом спускалась с лестницы, и бровью не повел. Директор был скуп на эмоции ещё задолго до сотворения мира — это его губило, как пиранья разъедая изнутри. А началось все с сердца.

***

— Пф, это самый откровенный фарс, который я когда-либо видел! — его едкий комментарий (впрочем, как и все предыдущие и последующие) растворяется в шуме бурных аплодисментов. Театр, в который его потащила очередная пассия, совсем не понравился мужчине, и он поспешил всем своим видом изобразить на лице вселенскую скуку. — Тебе не нравится все, что я делаю! — взвизгнула брюнетка, топнув ножкой. — Дорогая, я прошу, избавь меня от своих скандалов! — он достает пачку сигарет и закуривает прямо в фойе. — Все! Мы расстаёмся, подонок! — она поправила и без того идеальные локоны и, цокая каблуками по мрамору, гордой походкой пошла на выход. -Ты думаешь, что-то подобное причинит мне боль, после всего, через что я прошел? — мужчина шепчет, едва шевеля пересохшими губами. «Пошла ты к черту!» — совсем тихо добавляет он, в три широких шага преодолевая коридор и выходя на улицу. Сегодня слишком душно для сентября даже для Каона. Мужчина морщится, ослабляет галстук и шагает в направлении многоэтажки.