Вероника и король

Покинув короля, Блад сразу же направился в комнату Вероники, куда ее уже отнесли Волверстрон и Питт, тут же обьявившиеся, словно были рядом все это время. Эти двое всегда владели особым искусством исчезать в толпе и становиться совершенно незаметными, когда в их услугах не было надобности, и появляться ровно тогда, когда была нужна их помощь. Конечно, в моменты "отпуска" их капитан вовсе не забывал о своих верных соратниках, щедро снабжая всем необходимым и всегда заботясь о том, чтобы у обоих была крыша над головой и кусок хлеба. Вот и в этот раз Блад позаботился о месте во дворце для своих людей - впрочем, Питт и Волверстон не были этому особенно рады и уже давненько жаловались на отсутствие морских приключений. Они и не ожидали, что так скоро их капитану придется вернуться во владения Посейдона. - Как - вы и вправду бросите здесь леди Веронику? - удивленно воскликнул Питт, едва услышав новость из уст капитана. Блад посмотрел на Веру, лежавшую на шелковых простынях цвета лаванды и укрытую периной до самой шеи. Ее глаза были закрыты, и казалось, будто она всего лишь спала. Фактически, так и обстояло на самом деле. Он не смог сдержаться и отвел взгляд, снова почувствовав, как к горлу поднимается комок, мешая дышать и трезво мыслить. Девушка была не виновата в случившемся. Не был виноват и он сам. Он прекрасно понимал, что вина лежала лишь на том, кто отравил ее. Волверстрон насупил белые брови и сложил руки на груди. - Ну а если мы не успеем? Поди умрет же, бедняжка, - низким грудным голосом пробормотал тихо он. Блад резко развернулся и скрестил пальцы в замок. - Время - наш главный враг. Если рассчитаем путь и будем держаться компаса, наши шансы увеличатся, - тоже вполголоса сказал он, словно опасаясь, что она может его услышать и распознать сомнение в его тоне. Ее организм полностью функционировал и боролся с ядом, изо всех сил пытаясь вывести его из крови - на это уходила вся энергия, и потому девушка находилась без сознания. Вероятно, она могла все слышать и даже видеть, но не отдавать себе в этом отчет, находясь на грани между реальностью и сном. Так Блад объяснял себе состояние Вероники, хотя местные врачи, пришедшие осмотреть девушку, только разводили руками и предлагали лишь два рецепта - пустить кровь и позвать священника, чтобы облегчить ее душе путь на небеса. Едва ли услышав подобное предложение, Блад, со свойственной ему честностью назвал всех шарлатанами при присутствии последних, и с большим трудом объяснил королю, что всякое вмешательство в организм пострадавшей на данном этапе будет равносильно убийству. Людовик, конечно, удивившись столь бурной реакции, все же послушался и своих лекарей отозвал, а заодно и распустил всех до последнего, будучи впечатленным трезвостью суждений Блада. В общем, всего лишь за сутки королевский двор получил сполна впечатлений, и все только и судачили, что о британском докторе-путешественнике, лишившим жалованья всех лучших врачей Франции лишь за каких-то пару часов. Сам же Блад даже сам себе боялся признаться, что на самом деле действовал интуитивно. Подобное состояние он видел лишь единожды, и в тот раз пострадавший - избитый до полусмерти раб - скончался на следующий же день. Но несчастный и до того был подвержен побоям и истощен тяжелыми условиями. Вероника же была полностью здорова. И, он помнил - из другого времени. Выходило, что в будущем люди будут гораздо крепче и выносливее, так как никому еще из современников короля не удавалось выжить от того яда, который, как выяснил Блад, был использован против Вероники. Также он боялся, что в его отсутствие девушку могут раскрыть, и тогда едва ли ей дадут шанс выжить. Но и отправиться в плавание было необходимо. Блад погрузился в раздумья. Когда разум его вернулся к реальности, он нашел себя сидящим на кровати подле Вероники и разглядывающим ее чистое, словно у фарфоровой статуэтки, лицо. Пушистые черные ресницы были лишь слегка опущены, из-под них под маленькой щелочкой блестели серо-голубые глаза - словно она нарочно притворялась спящей. Губы, чуть лиловые и немного сухие, были приоткрыты, отчего ямочка на круглом и аккуратном маленьком подбородке казалась глубже обычного. Бледность лишь делала черты ее лица еще прозрачнее и чище. Даже ангелы, в таком изобилии изображаемые на стенах дворца, не обладали таким безмятежным выражением лица, как у нее в этот момент. Блад завороженно, не отрываясь, глядел на нее, словно находясь под чарами морской сирены, которые по легендам очаровывали моряков и приводили их к гибели. Она часто казалась ему такой морской сиреной, особенно в первые дни знакомства - еще до того, как рассказала ему правду о себе. Прекрасное создание с диковатыми повадками, едва разговаривавшее на его языке - часто она представлялась ему случайно оказавшейся на борту его корабля русалкой, которой с помощью магии удалось обрести человеческий облик. Внезапно появившись в его жизни, она заставила его забыть о прошлом и теперь ни о чем другом, кроме как о ней, он думать был не в состоянии уже долгое время. Учитывая обстоятельства, это его вполне устраивало. В его прошлом было много чего, о чем стоило забыть. Питт подошел к нему и положил руку на плечо. - Капитан, вы сами говорили, нельзя. Яд может передаться и вам. Блад, услышав понурый тон Джереми, выпрямился и подбадривающе потрепал его за ухо. Тот фыркнул и взьерошил челку, чем стал похож на лохматого пса, уставшего после прогулки и виновато глядевшего на хозяина из-за упущенной дичи. - Ну так, в путь? - приподняв уголок губ в попытке улыбнуться, спросил Блад. Питт поморщил нос. - Вы готовы оставить ее? - шепотом спросил он, покосившись на девушку. Блад нахмурился. На этот вопрос он не мог ответить даже сам себе. Он молча встал с кровати и, выпрямившись, прошагал к выходу. Вопрос так и остался повисшим в воздухе. Напоследок он остановился и, взглянув на Волверстрона, коротко отчеканил: - Отбываем завтра на рассвете. И, поджав губы, вышел.