Вероника и король

Вера от удивления охнула, всплеснув руками. Ещё бы, было с чего - подобные подарки вручают далеко не каждой девушке, даже если бы та была фавориткой короля. Пристальным взглядом разглядев наряд - платье, пышность юбки которого превышала размеры Вериного воображения, если дело касалось дамского костюма эпохи Людовика четырнадцатого - девушка мельком поймала себя на мысли, что на ее месте мечтала оказаться бы каждая. Король, надо признаться, умел оказывать красивые знаки внимания. Людовик любовался ее реакцией с довольным видом. От бликов, что мерцали на складках платья, которое король все ещё держал в руках, в его миндалевидных глазах сияли всполохи, делавшие их выразительнее и придававшие ему незамеченную доселе Верой привлекательность. Да, Людовика нельзя было назвать красивым в классическом понимании этого слова - красивым той мужской красотой, которой с лихвой обладал капитан Блад. Но в его облике было нечто интересное и необычное - прежде всего в волевом и жестком взгляде таилась та изюминка, благодаря которой Людовик явно пользовался популярностью у дам, и вовсе не по причине своей власти; обо всем этом думала Вера, разглядывая его и его подарок. Король тем временем осторожно разложил платье на кушетке, что стояла неподалеку. - Я бы хотел в нем вас увидеть, - словно нечто само собой разумеющееся, заявил он. Вера с улыбкой опустила голову, пряча глаза от его испытывающего взгляда. - Я с радостью предстану перед вами в нем на балу, - с благодарностью сказала девушка. Людовик поднял бровь, что придало его глазам схожести с лисьими. - Вы, верно, не поняли меня. Я хочу, чтобы вы примерили его. Сейчас, - сказал он тоном, каким явно недавно отдавал приказы своим мушкетерам. От удивления Вера повела плечами. - Ваше величество, вы действительно считаете это уместным? - на всякий случай уточнила девушка. Во взгляде Людовика вновь заплясали искры, а его рот растянулся в улыбке. - Я имею право убедиться в том, что оно вам по размеру? Это не дешевый ситец, мадемуазель, а один из лучших сортов атласа с переливами - самая модная ткань в этом сезоне. Перекроить платье в случае, если оно окажется вам мало, или же напротив - задача не простая, а до бала осталось не так уж и много времени, - заговорил он. Рассуждения Людовика выглядели убедительно и не наводили на всяческие задние мысли, ну и Вера, ко всему прочему, не могла и помыслить, что первый человек Франции пойдёт на столь грязный шаг, догадка о котором промелькнула в ее разуме минутой раннее. - Хорошо. Я позову служанку, если вы дадите мне время, - согласилась девушка. Людовик хмыкнул и провёл ладонью по лифу платья, нежно и осторожно, отчего в тишине раздался едва слышный шелест ткани. - Мадемуазель. Я понимаю, что в вашей стране вы привыкли к тому, что именно вы даёте указания... Но здесь - моя территория, и позвольте мне решать, как распоряжаться моей прислугой, - снизив тон, отчего его голос приобрёл бархатистые, гулко вибрирующие нотки, Людовик продолжал поглаживать рукой по платью. Его ладонь скользнула вверх - туда, где обычно дамы прячут своё декольте, а сам король не сводил пристального взгляда с оцепеневшей Веры, от охватившего ее удивления даже не сумевшей понять, что именно с ней происходит. Людовик пугал ее. Его руки с длинными и изящными пальцами, перебиравшими медленно кружева на лифе ещё не надетого ею платья, манили ее; девушка глядела на них, не имея сил, чтобы заставить себя оторваться. Глаза короля Франции ярко блестели и четко говорили о его намерениях - впрочем, надо признаться, не слишком благородных для мужчины его рода деятельности. Девушке казалось, точно она попала в умело расставленный капкан и не может даже и выбраться. - Ваше величество... - вполголоса пробормотала девушка, едва сумев набрать воздуха. Ей казалось, легкие перестали ее слушаться. - Меня зовут Людовик, мадемуазель, - с улыбкой, что шла вразрез с его действиями, неторопливо произнёс он. - Я не понимаю вас, - постаралась потянуть время Вера в надежде, что ей вдруг подвернётся удача и в комнату кто-нибудь сможет зайти, спася тем самым ее от столь неловкой ситуации. - Вы все понимаете. Я вижу это по вашим глазам. Вы понимали это с самого начала, когда слышали щелчок щеколды. Ваша комната закрыта на ключ, мадемуазель, - король выглядел решительно настроенным. Решив, что есть возможность потянуть время, Вера ответила: - Тогда как я справлюсь с моим нарядом, сир? Вы должны знать, что дамский туалет не столь прост... - Я помогу вам, - многозначительно хмыкнул Людовик. Двумя простыми и быстрыми движениями он поправил манжеты камзола, явно приготовившись к процессу. Людовик попытался улыбнуться, но вместо этого вновь появилась лисья ухмылка, а глаза... Глаза мерцали зелёными всполохами, точно перед Верой был не король Франции, а скандинавский бог обмана. Король сделал несколько шагов к Вере - та стояла, не шелохнувшись, едва ли найдя в себе силы дышать... - Как же долго я ждал этого... - взволнованно, вполголоса пробормотал он. - Это.. Это абсурд, сир! - вскрикнула Вера, отпрянув от него. В ее венах стыла кровь лишь от одной мысли о том, что по отношению к ней задумал Людовик. Раз он был так настойчив, видимо, подобная ситуация была далеко не первой в его опыте обольщения молоденьких графинь, и в выгодном для себя итоге он даже и не сомневался. Все ещё дивясь про себя нравами Версаля, Вера судорожно подбирала в голове способы отступления. На долю секунды ей показалось, будто она сама была готова пойти на его столь щепетильное предложение, но Вера быстро взяла себя в руки, осознав, что перед ней стоит опытный искуситель, хорошо знающий, что нужно делать, чтобы жертва сама далась в руки... Поведение Веры Людовика озадачило - он затормозил и удивленно посмотрел на неё. - Мадемуазель, право, вы меня обескураживаете, - заявил в подтверждение тому он. - Я... Я так не могу. Вы знаете, капитан Блад, он... - начала было Вера, прикусив губу. Проговориться о том, что она обручена с ним, значило - их план обречён на полный провал. - Меня это не интересует, - прервал ее король, облегчив ей задачу, - меня интересуете вы, и вы должны понимать ценность своей привилегии, что я дарю вам, - Людовик опустил подбородок и глядел на Веру исподлобья тем самым взглядом, каким смотрят обычно на нечто весьма желаемое. - Ваше величество, прошу вас! - взмолилась Вера, понимая, что вариантов для отступления нет. - Мне нравится, что вы заставляете меня добиваться вас, - промурлыкал Людовик, приблизившись к девушке. Он был гораздо выше неё ростом, и глядел на неё сверху вниз взглядом, откровенно говорившем о его желании. Вера чувствовала себя овечкой, попавшей в руки кровожадного хищника. От одного лишь взгляда короля она цепенела, точно осиновый лист холодным осенним утром. Людовик пользовался ситуацией - подняв руку, он прикоснулся к подбородку Веры, слегка обхватив его двумя пальцами. Заставив ее голову потянуться ему навстречу, он остановился лишь тогда, когда губы девушки остались на расстоянии не менее миллиметра от его собственных губ. Дыхание короля показалось Вере обжигающим. Она не могла ни вскрикнуть, ни воспротивиться ему... Точно заворожённая им, Вера глядела в его глаза, в которых переливались зелёные огни. За ее спиной стояла китайская ширма с расшитыми шелковыми нитями перегородками. Вера едва могла удержаться на ногах, ведь Людовик был высок для неё, и ей приходилось подняться на кончики пальцев, чтобы дотянуться хотя бы до его лица - вернее, подастся ему навстречу. На сопротивление Вере не хватало духу, и девушка сама понимала, что едва ли готова отказать королю... Главная причина этому была вовсе не в его власти. Ее захватил интерес и азарт, Вере вдруг показалось, что желание столь могущественного человека по отношению к ней делает ее куда более привлекательной в собственных глазах, а сам Людовик, которого она до того едва ли воспринимала как мужчину, стал вдруг казаться ей желанным и притягательным... Все дело было в глазах. Их можно было бы сравнить лишь с болотом, из которого нет ни малейшего шанса выбраться. Король молча подмигнул ей, и тут же быстрым, стремительным движением прижал девушку к стенке ширмы. Вера спиной ощутила выступы рельефа вышивки на ткани. В следующее же мгновение Людовик закрыл ее губы своими. Вере казалось, точно земля ушла из-под ног, а в голове все смешалось и спуталось, точно перетасовали карты в колоде. Поцелуй был долгим, и, что непривычно для натуры Людовика - нежным. Его осторожное касание губ довело Веру до умопомрачения, и она лишь остро и ярко ощущала его аккуратно пытавшийся пробраться глубже язык, не имея сил даже ответить. По ее телу точно пробежал электрический заряд, дав четкий сигнал мозгу о бездействии. Между тем, в голове девушки вдруг поселилось осознание стыда, захватившего ее разум понимания, что она настолько слаба, что не может и, более того - не хочет дать отпор и защитить свою честь. Ее плечи задрожали в бессилии, и из глаз ее полились слёзы, соленым потоком заливая губы ее и целовавшего ее короля Франции. Людовик оказался вполне деликатным, и, догадавшись, что Вера в замешательстве, не стал продолжать, прервав поцелуй. - Мадемуазель, неужели вы боитесь меня? - нахмурившись, спросил он, глядя в глаза Веры. Девушка не могла даже ответить, как не могла и прервать вдруг взворвавшийся в ее груди поток всхлипываний. Руками, трясущимися и бледными, она закрыла лицо, и, громко плача, опустилась на колени. - Сир, прошу вас! - едва ли смогла вымолвить она, в мольбе заломив руки. Людовик выглядел ошарашенным и, хмурясь, глядел на девушку. - Неужели вам так претит мое общество? - растерянно произнёс он. Вера отрицательно помотала головой, прикусив распухшие от его поцелуя губы. - Так а что же является причиной вашей печали? - продолжал он. Вера все рыдала, поймав в глубине сознания понимание, что вряд ли в состоянии четко ответить ему на этот вопрос. Людовик опустился на колено, поравнявшись с девушкой. Пальцами, что ещё недавно так настойчиво требовали от неё ласк, король аккуратно дотронулся уголка ее левого глаза, из которого рекой лились слёзы, а затем - и правого, вытирая их. Вера замерла в замешательстве, остановив рыдания. - Вы точно лилия, случайно попавшая в сад с розами, острые шипы которых ранят ваши нежные лепестки. Едва ли я хотел бы быть одной из них, мадемуазель, - сказал наконец Людовик. Девушка молча глядела на него раскрытыми широко глазами. Столь меткая метафора из уст короля по отношению к ней была ей лестна, и, снова поймав себя на мысли о своей слабости, Вера вновь горько заплакала. Людовик глядел на неё с нескрываемым любопытством, чуть подняв бровь, что на этот раз придавало его выражению лица сопереживание. Он потянулся к карману камзола, вытянув кипельно-белый платок. Протянув его девушке, которая, всхлипывая, приняла его, Людовик поднялся и молча покинул комнату.