Вселенная бесконечна?

      В дальнем углу одного из Питерских кафе сидели два человека. Два человека, что так отчаянно нуждались в ком-то. Одиночество разрывало их души изнутри, оно пропитало все клетки их тел. Но сейчас, именно в эту секунду, они забыли о нем, хоть и ненадолго. Они нашли отдушину друг в друге. Они нашли друг друга.

***

      — Ну вот, как тебе моя история? — Арсений закончил свой рассказ и перевел взгляд на парня, который слушал его внимательнее, чем все ученики Попова когда-либо.       Парень продолжал смотреть на него своими зелеными омутами, которые становились еще насыщеннее, из-за такой явной белизны кожи. Антон ничего не сказал. Да и нечего было. Лишь только молча встал, чем немного удивил мужчину, и пересел ближе к нему, на диван. Ни один мускул на лице парня не дрогнул, от него веяло спокойствием. Антон накрыл своей ладонью руку мужчины и немного ее сжал. Зеленоглазый в последнее время перестал носить серебряные украшения. Кожу обжог легкий холод колец, а все тело будто замерло. Но руки он не отдернул. Наоборот, пододвинулся чуть ближе и прижался плечом.       В этих движениях было столько нежности, доверия и взаимопонимания, что слова были бы лишними. Они переплели пальцы и перевели взгляд на город, что сиял своими огнями за окном. На душе было легко и спокойно, хотелось остановить этот миг.

«Я где-то прочитал, что любить — это хотеть касаться.»

      Вот только это — не любовь, пока не любовь.

***

      Дни шли своим чередом. Парни все еще не понимали, кто они друг для друга, но не переставали делать маленькие шажки навстречу. Старались больше проводить времени вместе, рассказывали друг другу как можно больше фактов о себе, но оба понимали: этого мало. Арсений подтягивал безнадежного ученика в физике, а Антон… Антон просто был рядом, и этого было более, чем достаточно.       Светловолосый рассказывал о своей аллергии на крупы, о любимых книгах/фильмах/песнях, о Диме и о черной кошке, что он видел по дороге к нему, к Арсу. Мальчишку так сильно возмутило, что люди считают таких котов несчастливыми и то, с каким трепетом и волнением он рассказывал об этом пушистом создании, умиляло Арсения еще больше. Поэтому сразу после пар они вместе подобрали этого котенка. Теперь у Арсения Сергеевича есть домашнее животное, хочет он того или нет. Ведь в общежитии им запретили держать питомцев. Вот только… как назвать этот комочек шерсти с бирюзовыми глазами?

***

      Дни неслись с ошеломительной скоростью, сменяя друг друга. Дима и Сережа наслаждались проводимым вместе временем. Они ходили в кино или смотрели фильмы дома, ходили в кафе или заказывали еду с доставкой, ходили на стадион или смотрели футбол дома. Ведь один из них был жутким домоседом и заучкой, а другой взбалмошным непоседой, но это даже к лучшему, они не отталкивали, а наоборот — дополняли друг друга. Один показывал самые красивые места города, знал все самые веселые и интересные события, а другой открывал весь уют и прелесть нахождения дома, когда существует только еда, фильм, уютная кровать и человек рядом. Такой теплый и родной, что удивляешся, как мог жить без него раньше.       Они обнимались, держались за руки и молчали. Все нужные слова уже давно были сказаны.

Нам есть, о чем помолчать.

      Любовь ли это? А черт его знает. Но разве это так важно? Если двум людям комфортно вместе, то зачем вешать эти чертовы ярлыки? Зачем давать этим чувствам название? Ведь это их дело, их жизни. Это их чувства.       Единственное, что иногда разрушало их идиллию, это два друга-раздолбая, которые вечно попадают в неприятности. Что уж говорить о том, что они даже собственных чувств не замечали, не то что друг друга. Ребята надеялись, что это ненадолго. Хотелось бы верить.

***

      Это был вторник. Двадцать пятое сентября. Произошло столько всего за этот месяц. Знали бы они, что будет дальше.       Арсений противный. Сережа, как никто другой, знал об этом. И больше всего это проявлялось в еде. Арсений ненавидел пить кровь, поэтому мог голодать неделю, пока Сергей не заметит и не вольет в него силой несколько литров алой жидкости какой-нибудь коровки. А потом еще прочтет огромную лекцию о безалаберности мужчины. Ее хватало на месяц, не больше, затем темноволосый снова переставал есть.       Так было и сейчас, только немного по-другому. Сережа все реже стал пересекаться с другом, а Арсений стал все больше проводить времени с человеком, от одного запаха которого шли мурашки. Запах его крови невозможно описать, запах его тела — сложно, но, когда они оба смешиваются с едва уловимым сладким парфюмом, у Арсения сносит крышу. Антон манил к себе не только вампирскую сущность мужчины. Его красота и изящность, его улыбка и смех, его поддержка и внимание — будоражили и человеческую часть голубоглазого.       Уже заканчивалась пара второго курса. Темноволосый снял сильно мешающий в этот момент пиджак и остался в темно-синей рубашке, заправленной в черные джинсы. Антон же был в немного мешковатом свитере с большим изображением лисы.       Арсений Сергеевич выглядел немного хуже обычного, но Антон старался не обращать на это внимания, как жаль, что не получалось. Вся аудитория, вместе с преподавателем разбирали новую тему. «Рассеивающие и собирающие линзы». Учитель отвечал на возникшие вопросы и старался делать это как можно подробнее с помощью наглядного опыта. Он достал из лаборантской некоторые приборы, чтобы ученики видели, как фокусировка лучей происходит в жизни. В процессе один из студентов уронил линзу и, крайне сильно и много извиняясь, сложил горку стекла на парту. Арсений казался сердито-уставшим, но орать не стал.       Прозвенел звонок. Ребята начали выходить из аудитории, а Антон подошел к кафедре, желая предложить Арсению вместе пообедать. Как бы не так.       Девушку, что шла по проходу меж парт, задел проходящий мимо парень; она, не удержавшись на каблуках, оперлась ладонью о стоящую рядом парту. Прямо в разбитое стекло. Девушка вскрикнула, хватаясь за руку. Кровь потекла по парте, капнула на пол, а в воздухе начал витать неприятный металлический запах. Арсений, естественно, был не единственным вампиром там, но после длительной голодовки вампирская сущность поборола только его.       Девушку увели отсюда поскорее, дабы оказать первую помощь; в аудитории почти никого не осталось. Арсений Сергеевич вцепился в парту и боролся, он боролся с самим собой. Белки глаз покраснели, дыхание участилось, все тело было напряжено, как и стоящий рядом Антон, который хотел что-нибудь сделать, хоть что-нибудь, но попросту не знал что. Парень не боялся его, никогда не боялся, вот только в голове всё равно был вакуум. Нужно что-то сделать. Нужно. Что-то. Сделать.       Мысль щелкнула в голове парня, он видел, что Арсений сдерживался из последних сил. Светловолосый в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Схватив с преподавательского стола ключи от лаборантской и взяв мужчину за руку, Антон буквально затолкал его в комнату, заперев за собой дверь. У окна стоял стул, на который он усадил опешившего мужчину.       — Что? Что ты делаешь, Антон?! Уходи отсюда! — Арсений был зол и голоден, не лучшее сочетание. Но мальчишка не дрогнул, он лишь подошел ближе и присел на корточки.       — Я спасаю тебя от проблем, а ты сиди и не рыпайся, понял? — его голос звучал уверенно и спокойно, белая кожа отражала солнечные лучи, что падали на нее из окна, а глаза… глаза не выражали страха, он на самом деле не боялся.       Арсений выдохнул, но его накрыли волны презрения и ненависти к себе сильнее, чем прежде. Он не хотел показывать Антону эту часть себя, он ненавидел эту часть себя.       — Уходи отсюда. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким, — голос предательски дрогнул, а эмоции вырвались наружу.       Антон сорвал с него все маски и отбросил их подальше, больше не было сил притворятся, больше не было сил сопротивляться этому парню. Арсений закрыл лицо руками и оперся о колени локтями. Он настолько сломлен, что не понимает, как действовать дальше.       — И не надейся, я не сбегу, — он говорил правду, Антон не бросит его, только не в такой момент. Он даже не искал для этого причину, просто они оба знали, что мальчишка не уйдет. Арсению от этого было и лучше и хуже одновременно.       — Антон, я не хочу причинить тебе вред, — мужчина сжался еще сильнее, его, кажется, скоро разорвет от всех чувств и эмоций, ощущаемых в этот момент, — прошу, оставь меня…       — Нет.       Парень положил свои большие и холодные ладони поверх рук мужчины и отвел их от его лица. Взгляд затуманенных глаз был устремлен в пол. Ему стыдно. Ему было стыдно показывать себя таким этому мальчишке.       — Арсений, посмотри на меня.       Отрицательный моток головой. Он вел себя, как ребенок. Так вот он какой, настоящий Арсений Попов?       — Прошу…       Зеленый встретился с голубым. Они поменялись местами. Теперь успокаивающий взгляд зеленых глаз был направлен прямо в голубые омуты, в которых бушевало столько эмоций, что прочитать хоть одну становилось невозможным.       Мальчишка, мнение о котором менялось у Арсения с каждой встречей, сидел прямо напротив и держал его дрожащие руки. Этот парень всегда такой разный, он может сменить тысячи эмоций за день, но отличает его от мужчины то, что он никогда не носил маски. Он всегда настоящий. Он такой чудный, такой неповторимый, такой искренний.       Вдруг раздался звонок. Это был Дима. Антон отпустил руки мужчины, встав и отойдя немного, и ответил на звонок. Разговора Арсений не слышал, даже не старался слушать, погружаясь в свои мысли.       Жажда еще не до конца ушла и именно в этот момент запах Антона показался слишком манящим. Мужчина смотрел на оголенную шею оживленно разговаривающего по телефону мальчишки; бледная кожа обтягивала мышцы, кадык дрожал при каждом нервном сглатывании. Как же сильно Арсению хотелось почувствовать вкус этой кожи… тело начало двигаться само. Арсений рывком встал и подошел со спины к мальчишке, тот даже не заметил этого. Мужчина обвил руками талию парня и прижал его к себе. Антон не был напуган, не был удивлен. Он ждал. Он верил, что Арсений не причинит ему вред. Так и произошло.       Мужчина прижался своими чересчур мягкими губами к бледной коже и прикрыл глаза, вдыхая этот кружащий голову запах. Антон не дрогнул, он был уверен в нем. Уверен больше, чем сам мужчина. Вот только, почему? Он сам не понимал.       — Сережа будет здесь через пару минут. Мне нужно будет его встретить, подождешь меня здесь? — зеленоглазый говорил мягким и успокаивающим голосом. Арсений, будто только что осознал, что именно произошло, отскочил от Антона и пробурчал что-то нечленораздельное.       Мальчишка повернулся в нему и улыбнулся так тепло и ярко, что все смущение в секунду исчезло. Антон вышел из комнаты и направился навстречу Сереже, что уже был на нужном этаже.       — Привет, ну что, он никого еще не съел? — хвостатое чудовище выглядело как всегда, Антон невольно ухмыльнулся.       — Ну, если только за те несколько секунд, что мы разговариваем.       Парни прошли в аудиторию и направились в комнату к Арсу. Вот только перед самой дверью Сережа сказал:       — Антон, я не думаю, что он хотел бы, чтобы ты это видел, — парень нахмурился и непонимающе посмотрел на хвостатого, — пожалуйста…       Антон кивнул и сел прямо на кафедру. Сережа прошептал тихое «спасибо» и вошел в лаборантскую. Через несколько минут в аудиторию вошла Оксана Александровна.       — Шастун? Что ты здесь делаешь? Где Арсений Сергеевич, он ничего не натворил? — девушка выглядела взволнованной и нервно переминалась с ноги на ногу.       — Он там, — парень указал пальцем на дверь, — с Сережей. И нет, он ничего не натворил. А что вы тут делаете?       — Я услышала, что произошло, и сразу же пришла проверить, — она облегченно выдохнула, но такое знакомое и когда-то родное имя больно откликнулось в груди. — Так это ты его успокоил, да?       — С чего вы решили?       — Больше некому, Антон. Я ведь не слепая, — девушка перевела взгляд на дверь и уже хотела было уйти, но та так некстати распахнулась. В дверном проеме стоял Сергей, он открыл и закрыл рот, словно рыба, и замер на месте.       — Здравствуй, Сережа, — первой подала голос Оксана. Антон взял свой рюкзак и встал с кафедры.       — Здравствуй, Оксана, — кареглазый перевел взгляд на Антона. — Он ждет тебя, но никогда в этом не признается. Пожалуйста, побудь сегодня с Арсом.       — Хорошо, — только и добавил мальчишка, подходя к двери.       Как только Антон ушел. Воцарила давящая, гнетущая, ненавистная всеми тишина       Они смотрели друг на друга и ничего не говорили. Нужных слов просто не существовало в этот момент. Им хотелось так много всего сказать друг другу, но в то же время говорить им было нечего. О чем говорить людям, что столько пережили вместе, но так нелепо расстались? Сережа смотрел в родные голубые глаза, на эти теплые пышные губы, что когда-то целовал. На руки, ключицы, пальцы, нос, ресницы. Он целовал каждый миллиметр этого тела. Он любил каждую ее клеточку. Любил. Когда-то очень давно.

«Не моя.»

      Только и крутилось в его голове. Она больше не твоя, Сережа. Ты давно с этим смирился.       — Как у вас с Лешей дела? — все же не сдержался Сергей.       — Все хорошо.       — Хорошо, — разговор никак не клеился, но уходить никто не спешил.       — Ты у нас теперь Оксана Александровна, поздравляю с осуществлением мечты, — ему правда хотелось о чем-нибудь с ней поговорить. Старые раны начали кровоточить. У обоих.       — Спасибо, — девушка ухмыльнулась, — и сколько раз тебе повторять: мечты недостижимы, их не…       — Не существует. Существуют только цели, которые нужно достигать, — перебил ее хвостатый.       — Да… — она мило улыбнулась. Он помнил эти слова. И не забудет их уже никогда. Он помнит все, что было связано с ней.       — Ну, я пошла. Люди ждут, — она развернулась к двери, — и передай Антону, чтобы зашел завтра ко мне, забрал конспекты. А от Павла Алексеевича я их отмажу. Пусть едут домой.       — Хорошо. Спасибо, Окс…       — Я была рада тебя видеть, — она не обернулась. Не смогла бы сейчас смотреть ему в глаза, — правда рада. Надеюсь, ты нашел свое счастье.       — Да, нашел.       — Я рада. Прощай, — и она ушла, не дождавшись ответа. Незачем.       Старая рана была открыта. Какое же это отвратительное чувство.

***

      Дверь закрылась с тихим скрипом. Мужчина поднял глаза на источник звука и попытался улыбнуться. Не получилось. Он был разбит, сломлен. Что делать дальше, мужчина совершено не понимал.       В этих чертовки красивых голубых глазах Антон прочитал столько боли, сожаления и ненависти к себе, что стало страшно. Это может показаться для кого-то странным. Ведь ничего опасного не произошло. Вот только не для мальчишки. Он прекрасно понимал, что происходило с мужчиной. Антон знал, как сильно Арсений ненавидел свою вампирскую сущность. Антон знал, как сильно он старался скрыть ее от всех. Только легче от этого, к сожалению, не становилось.       Темноволосый сидел прямо на полу, оперевшись спиной о стену. Антон подошел и молча сел рядом. На руке Арсения было несколько капель крови, упаковки рядом не было. Он не хочет, чтобы мальчик ее видел. Хотя какая уже разница?       Антон достал из рюкзака пачку влажных салфеток и достал одну. Взяв мужчину за руку, он нежно сжал ее и начал оттирать напоминание о недавней трапезе.       — Что ты?..       — Исправляю последствия твоей неуклюжести, — Антон выглядел спокойным и расслабленным, он хотел быть сильным в этот момент. Хотел быть сильным для него.       — Антон, мне кажется, тебе стоит держаться от меня подальше, я ведь…       — Когда кажется, Арсений Сергеевич, креститься надо, — парень пытался хоть немного успокоить и собрать по осколкам мужчину, получилось?       — Я ведь монстр, как ты можешь…       — Ага. Монстр. Два раза. Монстр, который и мухи не обидел, который дверь придерживает и места всегда уступает? Монстр, который работает с людьми, отдаваясь полностью своему делу? А может, монстр, который бездомного котенка приютил? Да, определенно, ты монстр, — он все еще держал его за руку, не собираясь отпускать.       — Ты же не знаешь меня, хватит судить…       — Так расскажи мне, Арс! Я хочу знать…       — Да хватит меня перебивать, ты достал. Я вообще-то старше те…       — А ты соберись, тряпка. И пойми, наконец, что никуда ты от меня теперь не денешься, понял? — он его выбесил. Арсений бывает таким идиотом.       — Когда до тебя дойдет уже? — Антон повернулся к нему и сильнее сжал ладонь.       — Я готов тебя принять таким, какой ты, сука, есть. Со всеми недостатками, со всеми скелетами в шкафу, со всей твоей противностью и с твоим прошлым. Я готов. Только не отталкивай меня, прошу, Арс.       Вот они, те слова, которые так желал услышать мужчина уже очень давно. Его маски рассыпались в пыль. Он больше не имел права носить их рядом с ним.       Арсений не ответил. Лишь прижал мальчишку к себе и заплакал. Да, он окончательно сломался. Этот парень ломает его и перестраивает заново. Мужчина стыдился своих слез, но больше не мог сдерживаться, больше не было сил. Вечно серьезный, собранный и такой идеальный образ пал, оставив после себя сломленного одинокого ребенка, что никогда не чувствовал любви и заботы. А та, что могла дать ему их, ушла из его жизни. Раз и навсегда.       И сейчас Антон — такой неуклюжий, наивный, милый, такой домашний и уютный мальчик — нежно поглаживал его по спине. Они меняются рядом друг с другом. Они дополняют, поддерживают и преобразуют друг друга. И только вместе, только рядом эти двое могут справиться с любыми проблемами. А главное: могут справиться с самыми страшными своими демонами, выпуская их наружу. Это не любовь, нет. Теперь, это нечто большее.       Когда стыдливые всхлипы стихли и спина Арсения расслабилась, телефон Антона завибрировал.

Хвостатое чудовище: Передай ему, что ему не жить. Оксана вас обоих отмазала от пар, не парься Забери его к себе на ночь сегодня, Дима у меня останется Веселой ночки: *

      Антон ухмыльнулся и выпустил из объятий мужчину.       — Устроим пижамную вечеринку? — склонив голову чуть на бок, Антон взглянул молящими глазами на мужчину, на чьих ресницах красиво блестели еще не высохшие слезы. Арсений улыбнулся. Так, как улыбается только этому мальчишке. Нет. Это определенно точно не любовь.

***

      Внутри каждого сильного и стойкого человека живет маленький ребенок, который отчаянно хочет ласки, заботы, любви и внимания. Он ломает человека изнутри, когда его пытаются подавить. Это угнетает.       Злые люди — тоже люди. Грубые, резкие, слишком серьезные — все они, в первую очередь, люди, которым недостает чего-то; которые считают, что их никто никогда не поймет и не примет. У них есть свое прошлое, они так же нуждаются в поддержке. Они такие же, как мы. Только им в какой-то мере повезло меньше других.       Арсений — многоликий и «страшный» вампир. Никто не знает, какая из его масок настоящая и есть ли настоящая вообще. Он сам в какой-то момент стал забывать, кто он на самом деле. Все эти личности уже приросли к нему, выталкивая того парня, что был в нем когда-то очень давно.       Только вот сейчас он сидел в своей машине и направлялся в общежитие к этому яркому, солнечному и такому настоящему парню, слушая музыку, которую никогда бы в жизни не включил. Все вранье, притворство и ложь ушли на второй план.       Сейчас для него был важен лишь он. Светловолосый парнишка, что так любил гирлянды, сладкое и фотографировать. В этот вечер они не говорили о случившемся, это было не нужно. Они слушали музыку, готовили вместе ужин, сорок минут выбирали фильм, шутили, смеялись — им было хорошо в тот вечер. Они наслаждались компанией друг друга, они наслаждались друг другом. Это был счастливый вечер. Это была уютная ночь. Арсений уснул в объятиях Антона, он слишком сильно вымотался сегодня. Он заслужил.       Как жаль, что все не может быть так хорошо, как хотелось бы. Возможно, в одной из версий нашего мира на этом их история и закончилась. Как жаль, что не в этой реальности.

***

      Где-то на другом конце города, на балконе, стоял мужчина, чей силуэт был скрыт тенью. Он медленно затягивался сигаретой и смотрел на спускающуюся на город ночь. Телефон в его кармане завибрировал. Он потушил сигарету о пепельницу, что стояла на перилах.       — Да? Чем могу помочь?       — Привет, Эд. Как твои дела? — голос девушки звучал мягко и нежно, только вот холод, что исходил от него, мог заморозить собеседника.       — Ксения Алексеевна, сколько лет, сколько зим, — мужчина зажал меж пальцев новую сигарету, — все прекрасно. Чем могу быть полезен? — притворство, ложь и желчь просачивались из этих слов.       Этот человек работал с такими людьми, с которыми опасно было показывать хоть долю слабости. Он непоколебим.       — Помнишь Арсения Попова? Десять лет как-никак прошло, — девушка усмехнулась, — конечно помнишь. Я хочу его заказать.       У мужчины выбило воздух из легких. Воспоминания накрыли с головой. Вот она, единственная его слабость. Снова напомнила о себе.