Вселенная бесконечна?

      Стоя на балконе холодным декабрьским утром, Арсений медленно вдыхал едкий дым уже-со-счета-сбился-какой сигареты и думал. Он очень много думал о том, что вообще проходит в его жизни. Он не жалел себя, не страдал. Арс просто размышлял, что же ему делать дальше.       Одинокие редкие снежинки медленно опускались на еще спящий город, покрывая все вокруг мягким белым ковром.       Сейчас его жизнь находилась на том этапе, что вроде бы все хорошо, но ты отчетливо понимаешь, что скоро придет пиздец. Но вот откуда его ждать и как предотвратить, пока не понимаешь.       Голубоглазый потушил очередную сигарету в пепельнице, что стояла на этом балконе, кажется, уже целую вечность, и взглянул внутрь дома, где на огромной кровати, свернувшись калачиком, спало его солнышко. Антон уже перестал возмущаться на это прозвище, ему оно нравилось с самого начала, только парень никогда в этом не признается.       Антон для Арсения и правда был лучиком света, озаряющим все вокруг. Только прикасаться к нему было запрещено. Но Арс снова и снова нарушал собственные правила. Его все больше тянуло к этому бледному худощавому телу, к мягким податливым губам. Он хотел слышать его стоны и всхлипы под собой. Его крики и мольбу не останавливаться…       Арсений хотел Антона. И это желание пугало мужчину.       Только страх за жизнь парнишки останавливал его, ведь никто не знал, что может случиться с Антоном после…       Арсений встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли подальше.       Парень еще больше завернулся в одеяло и тихо посапывал, что вызвало у Арса легкую улыбку. Он был большим ребенком, за которым нужен глаз да глаз.       За все проведенное вместе время Антон стал гораздо доверительнее относиться к Арсу. Рассказывал о себе и подпускал мужчину все ближе, каждый раз удивляя его.       Антон не любил горькое и не мог пить горячее. Он не боялся ужасов, но не стремился их смотреть. Терпеть не мог кофе и тушеную капусту. Обожал читать и слушать музыку. Смеялся громко, искренне и невероятно заразительно. А еще Антон с ума сходил от сладкого, фотографий и Арсения.       Это далеко не полный список. Но главное: Антон болен, и с этим нужно что-то делать. Вот только что именно? Никто не знал. Ни врачи. Ни близкие. Ни Арсений. Ни сам Антон.       Солнце уже начинало выглядывать из-за линии горизонта, озаряя небо нежно-розовым светом, который, смешиваясь с голубым, превращался в невероятно красивый сиреневый. Арсений вглядывался в еще не проснувшийся город и тихо улыбался, слушая тихое бормотание его Тоши во сне.       Где-то внизу мимо зданий пронеслась машина, похожая как две капли воды на ту, что когда-то подарил ему Эд. Арсений потупил взгляд куда-то вниз и снова окунулся с головой в воспоминания. Он не мог ничего с собой поделать. Мысли сами накрыли его словно лавиной. От них невозможно убежать.       Через несколько минут, за которые в голове мужчины прошел не один год, Арсений задумался о событиях последних дней.       Конечно, Эд не мог объявиться просто так. И в тот раз в клубе… он даже не сказал ничего дельного. В том, что здесь дело нечисто, Арсений не сомневался, но что именно происходит, пока не понимал.       Полностью погрузившись в себя, Арс даже не заметил, как зеленоглазое чудо проснулось. Не обнаружив рядом мужчину, Антон тихо встал с кровати, предварительно закутавшись в одеяло, и открыл дверь балкона, подходя к мужчине на носочках.       Парень сжал в ладонях уголки одеяла и обнял мужчину со спины. Такое простое действие, такое обыденное и домашнее, что Арсений на несколько секунд замер. Ему чужды эти чувства, что вызывал в нем этот человек. Он давно запер их в грудной клетке, а ключ, отдал той, которую никогда больше не увидит. Но Антону не нужны ключи. Если понадобится, парнишка сам к чертям выломает эту дверь. Плевать на то, что там давно нет дверной ручки, что замочная скважина залита бетоном и сама дверь невероятно прочна. Антону плевать. Он разрушит ее одним своим словом. Одним жестом или прикосновением. Арсений не сомневался в этом.       — Холодно, — Антон сильнее прижался к Арсу и положил голову на его плечо, — ты не замерз тут стоять?       — Нет, — мужчина накрыл его перебинтованные руки своими и прикрыл глаза, — но так определенно лучше.       Антон мило фыркнул Арсению куда-то в район шеи и мечтательно вздохнул. А мечтал он о том, чтобы этот момент не заканчивался никогда.       — Ты почему не спишь? — голубоглазый взглянул на огромные часы на соседнем здании.       — В кровати холодно, — мальчишка начал дрожать и тихо постукивать зубами. Все же не май месяц.       — А тут еще холоднее, возвращайся внутрь, — скомандовал мужчина.       — О-о-о, вы, конечно, извините, Арсений Сергеевич, — быстро включил нахального ученика Антон. Им даже ролевые игры не нужны, — но без вас я никуда не пойду!       — Вот как, Шастун, — мужчина еле сдерживал улыбку, — будешь спорить с учителем?       — А что, Арсений Сергеевич, что-то не так?       Если бы Арс мог. Если бы он только мог, то давно бы вытрахал всю дурь из этого мальчишки.       — Сам напросился, Шастун.       Арсений развернулся и, не говоря ни слова, закинул этого «наглеца» себе на плечо, не забыв закрыть за собой балконную дверь.       Все дурные мысли, переживания и тревоги вмиг исчезли. Этот мальчишка вытесняет весь негатив одним своим присутствием. Невозможно грустить, когда эта костлявая шпала болтается на твоем плече, как мешок с картошкой.       Мужчина подошел вплотную к кровати, бросил на нее Антона и навис сверху. Теплые руки, покрытые белыми, как кожа парня, бинтами, обвили шею мужчины и прижали к себе. Мягкие податливые губы неумело отвечали на нежные поцелуи. А Арсений сдерживался из последних сил. Это тело сводило его с ума. Этот парень сводил его с ума.       С каждым разом ему приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы вовремя оторваться от Антона. Это больше походило на пытку.       А Антон… Антон не понимал, что чувствует. Все эти новые эмоции и ощущения порой вводили его в ступор. Он был неопытен в этом от слова «совсем».       Его детство отличалось от среднестатистического.       С самого рождения и до пятнадцати лет Антон большую часть времени находился в клиниках под тщательным присмотром врачей. Все воспоминания из детства были наполнены длинными светлыми коридорами, белыми халатами, запахом хлорки… И одиночеством. Родители Антона запивали свою беспомощность алкоголем, лишь иногда прерываясь и выходя на работу. Потому что на сына всё-таки было не плевать, и деньги для поддержания его жизни были нужны.       Они не смотрели с ним фильмы по вечерам; отец не брал парня на рыбалку, а мама не пыталась отправить ребенка на какой-нибудь творческий кружок. Он всегда чувствовал себя одиноким, но при этом никогда не был один. Рядом всегда находились люди. Куча незнакомых людей. Одиночество в толпе.       Антон не рос в любви и заботе. Нет, конечно, родители его любили. Только любви этой он не ощущал. Его мама и папа, из-за всех навалившихся проблем, забыли, что свою любовь нужно показывать ребенку. Иначе парень бы не чувствовал, как болезнь пожирает его ежедневно. Любовь отвлекает от самых страшных проблем, жаль, что некоторые не знают об этом.       Антон помнил, как будучи еще совсем ребенком и лежа в одной из бесчисленных больниц, разглядывал свои синие руки. Из-за частых переливаний крови и капельниц, они выглядели совсем как у наркомана. На бледной коже ребенка красовались темные, практически черные синяки и следы от уколов. Чтобы не пугать его, врачи стали перематывать ручонки Антона бинтами. Эта привычка сохранилась и по сей день.       И вот. Маленький мальчик с перебинтованными по локоть ручками и грустными, потухшими зелеными глазками сидел на стульчике в кабинете одного из «дяденек в белом» и ждал. Ждал чего-то или кого-то, кто раскрасит его жизнь. Кто нарисует на этом бесконечно белом холсте с красной рамкой хоть что-то. Кто покажет ему все краски этого мира. И он пришел…       Маленький мальчик, которого звали Ильей. С такой же болезнью, как и у Антона. Однако, несмотря на это, они были как небо и земля.       Он излучал свет. Этот ребенок никогда не плакал, всегда улыбался, не боялся уколов, он горел каждым своим делом. От рисования с родителями до приема процедур. Он горел и освещал все вокруг. Их предсказуемо положили в одну палату, и Антоша наконец-то обрел друга. Настоящего друга.       Илья был ярким и энергичным ребенком, он никогда не мог усидеть на месте. А еще он любил… любил весь этот жестокий мир. Каждую его частичку и крупицу.       Они пролежали вместе несколько месяцев, на протяжении которых мама Антона приходила всего раз. А мать Илюши находилась здесь практически каждый день.       Лариса Константиновна, мама Ильи, — святая женщина. Без преувеличений.       Не прошло и недели, как Антон стал для нее больше, чем просто мальчик, с которым лежит в одной палате ее сын. Они стали маленькой семьей.       Она приносила им домашнюю выпечку, игрушки, раскраски и книги, которые читала во время тихого часа. Она заботилась об Антоне так, словно он не был для нее чужим. А он и не был. В ее сердце было столько места, что Антону не составило труда туда попасть.       Первое время мальчик сторонился их. Тоша просто не привык к такому вниманию и заботе, но мудрая женщина нашла к нему подход, и только через много лет Антон узнал, что она была педагогом.       В один из дней, что не сильно отличался от других, тетя Лариса снова пришла в гости к мальчикам. Она забрала их погулять в парк, находящийся рядом. Они играли с мячом и веселились, не забывая каждые десять минут делать перерыв. Погода стояла замечательная.       Вдоволь нарезвившись, они вернулись обратно. Женщине надо было уходить, и она, как всегда, обняла своего сына и поцеловала, прося вести себя хорошо. Обычно в эти моменты Тоша старался уйти или притворялся, что спит. Ему было неловко и немного обидно от этой картины, хоть мальчик и не понимал причины этого.       Но именно в этот раз он стоял совсем рядом и опустил вновь потухшие зеленые бусинки вниз, складывая ладошки вместе.       Женщина давно заметила состояние ребенка, медленно подбираясь к нему все ближе. И теперь можно было переходить к следующей ступени их взаимоотношений. Женщина подошла ближе к Антоше и присела, чтобы находится на одном уровне с ним. Ее мягкая и теплая рука легла на голову мальчику и нежно пригладила его пшеничные волосы.       Антон опешил и не понимал, что ему делать. Бледные щеки покрылись легким румянцем, и Лариса Константиновна мягко и приветливо улыбнулась. Рука оторвалась от головы Тоши, и женщина потянулась к нему всем корпусом, прижимая к себе. Мальчик впал в ступор. Сколько Антон себя помнил, его никогда не обнимали. Никогда.       Несколько минут он простоял не двигаясь. А женщина ждала. Она терпеливо прижимала к себе все сильнее дрожащее тело. Маленькие руки неуклюже обвились вокруг ее шеи, а голова упала на плечо. Антон заплакал. Искренне. Навзрыд.       Он плакал долго, женщина поднялась вместе с ним и села на кровать, успокаивая плачущее «солнышко». Как только женщина впервые увидела улыбку этого ребенка, это прозвище само нашло Антона. Видимо с возрастом улыбка не изменилась.       Лариса поглаживала его по голове, целовала мокрые щеки и шептала, что все будет хорошо, медленно покачиваясь. Антон успокоился только через полчаса. Ему было крайне неловко прощаться с ней, но эта женщина надолго засела в сердце Антоши, как и ее сын.       За проведенное вместе время они стали родными друг другу. Женщина приходила часто и проводила как можно больше времени со своими мальчиками. Маленький Тоша наконец-то нашел в своей жизни тех, кто действительно любит его. Тех, что научили его любить.       Лариса Константиновна много занималась с ними, читала, рисовала и разговаривала. Мальчики учили с ней песенки и отвлекались от бесконечного ряда процедур.       Антон стал приветливее и добрее, чаще улыбался и светился изнутри. Он был счастлив. Но это не могло продолжаться вечно.       Через полгода состояние Ильи стало заметно ухудшаться. Он был немного старше Антона, его организм иначе реагировал на лекарства.       Вот, в чем проблема. Когда ты болен малоизлечимой, редкой и очень непостоянной болезнью, с которой невозможно бороться из-за мизерного количества информации, может случиться страшное.       Следующий месяц Илья увядал на глазах: он становился менее подвижным, больше времени тратил на процедуры и сильно похудел.       Его некогда солнечная мама увядала вместе с ним. Она была как прекрасный цветок, что умирал без воды. А ее водой была улыбка собственного сына, что озаряла его лицо все реже.       Но не менее тяжело было Антону, который видел все это. Видел, как медленно гаснет свет в глазах его друга и человека, заменившего ему мать.       В тот месяц Антон испытал очередное новое чувство — бессилие.       Итак, тяжелейший месяц в жизни всех троих закончился. В одну из ночей Илья просто исчез вместе со всем хорошим, что было в жизни Антона. В ту ночь его единственный друг погиб, а его мать, не справившись с горем, сбросилась с крыши девятиэтажки.       В один миг Антон потерял все, что было в его жизни. Врачи даже забрали все книги и рисунки, находившиеся в палате. А вскоре Антона перевели в другую клинику.       Следующие несколько лет прошли для него монотонно. Снова длинные светлые коридоры, белые халаты, запах хлорки и одиночества. И так по кругу.       В пятнадцать Антона все же выпустили из этого ада и позволили учиться в обычной школе.       Его родители развелись, и после переезда в Питер и поступления в университет они больше не общались. Только пересылали деньги раз в месяц.       И лежа на огромной двухспальной кровати, прижимаясь к самому лучшему мужчине на свете, Антон глядел в его пронзительные голубые глаза и вспоминал. Он пытался вспомнить, какими же они были у нее. Вот только не мог. Уже много лет он не мог вспомнить даже черты лица и голос той, что спасла его.       Арсений прижимал к себе это бледное тело, поглаживал и целовал перебинтованные руки и не хотел вообще никуда идти. Антон же полностью погряз в своих мыслях. Они пролежали так до полудня, даже не заметив этого.       Антон несколько раз засыпал и просыпался, но ни разу не отпустил руки Арса. Он подсознательно боялся, что тот может исчезнуть, раствориться и оказаться сном. И каждый раз просыпаясь и видя рядом с собой немного помятого Арсения, Антон широко улыбался и целовал его. Антону нравилось целоваться.       Они бы пролежали весь день в обнимку, если бы не это «хвостатое мудло», которое позвонило в самый неподходящий момент.       Антон рассматривал красивое лицо мужчины напротив и выцеловывал каждую родинку, до которой мог дотянуться. Он испытывая сюреалистичный кайф, ведя внутренний счет, и уже оттянул горловину футболки Арса, чтобы укусить того за ключицу…       Телефон Арсения предательски завибрировал, и мужчине пришлось встать, под протяжный и недовольный стон Антона.       — Да?       — Голубки, выбирайтесь из своего гнездышка. Пошли в кино! — голос Сережи звучал весело и бодро. Не к добру это.       — Антон, — мужчина отнял от лица мобильник, — пойдем в кино?       — Пошли, — парень сладко потянулся и начал подниматься.       Сережа с Арсением еще немного поговорили о месте встречи и безсмысленных мелочах, которые и составляют нашу жизнь.       Пока Арс трещал по телефону, Антон успел сходить в душ и начал готовить что-то незамысловатое на кухне. Котенок крутился в его ногах, требуя внимания и пожрать. Парень включил музыку и негромко подпевал, нарезая бутеры. Огромная футболка Арса смотрелась на нем, как на вешалке, оголяя выступающие ключицы и шею. А в этих штанах было место для еще половины Антона. Но парню нравилось. В последнее время в их жизни царила семейная идиллия.       Антон так увлекся готовкой и музыкой, что даже не заметил стоявшего в дверном проеме Арса. Мужчина молча наблюдал за своим «чудом» и старался полностью отдаться моменту. Он хотел запомнить каждый их счастливый день вместе.       Антон разбил в сковородку несколько яиц и принялся нарезать зелень. Арсений медленно подошел к нему и обнял со спины, укладывая голову на костлявое плечо.       — Тебя бы откормить, а то совсем легкий.       — То, что ты спокойно можешь таскать меня на руках, еще не значит, что я легкий, — парень фыркнул, — это ты просто кабан сильный.       — Даже так? — мужчина одним движением развернул светловолосого и усадил на стол, подхватив за талию. — Напрашиваешься?       Арсений, не дожидаясь ответа, впился в горячо желанные губы и терзал их до тех пор, пока у них обоих не закончился воздух в легких.       Взгляд Антона немного затуманился, и парень прижался к мужчине, пытаясь отдышаться. Безымянный котенок запрыгнул рядом на столешницу и требовательно замяукал. Нужно не забывать и о нем.       Арсений и Антон тихо рассмеялись и отстранились друг от друга. Арс подошел к холодильнику и достал свой завтрак, садясь за стол. Антон выключил комфорку и неторопливо выкладывал содержимое сковородки в тарелки. Мужчина не сводил глаз с его рук, следя за каждым движением.       Они ели молча, залипая в телефоны. Арсений снова украдкой сфотографировал своего мальчика и глупо улыбнулся. В ту же минуту Антон, не изменившись в лице, скидывает Арсу в ВК его же фотографию с подписью: «Мой парень пытается беспалевно меня сфоткать», а затем ему прилетает и второе сообщение: «Ой, не тебе».       Арсений рассмеялся и снова перечитал сообщение.

Мой парень

      Этот набор букв отдался теплом где-то в районе груди. Арс молча перегнулся через стол и, кажется, уже сотый раз за день поцеловал Антона. Но этот поцелуй отличался от предыдущих нескольких. Он нес немой посыл.

***

      Через час обе «сладкие парочки» уже находились на месте встречи. Сережа решил, что все пойдут на недавно вышедший ужастик. Сказать, что Антону не нравилась эта идея, —ничего не сказать. И вовсе не потому, что он боится. Просто ужасы — не его жанр. Адреналин, напряжение, желание схватить ближнего за руку… Но билеты давно были куплены Сережей, и, конечно же, на последний ряд. Кто бы сомневался.       До сеанса еще оставалось полчаса, и ребята решили никуда не идти и посидеть рядом с кинозалом. Из соседнего доносились душераздирающие крики, и Антону от этого было ну вообще не легче. Арсений сжал его ладонь под столом и приободряющие улыбнулся.       — Да ты чего, Тох, — включился в разговор Дима, — все нормально будет.       — Да не волнуйся ты так, — хвостатый не отставал.       — Угу… — он опустил голову и покраснел, — спасибо, ребят.       Четверо друзей продолжили общение, и Антон забыл о волнении, что окутывало его совсем недавно. До сеанса было еще двадцать минут.       — Ладно, — подал голос Дима, вставая из-за стола, — я в туалет схожу и вернусь.       — Я с тобой! — мгновенно отреагировал Антон и поднялся под громкий хохот Матвиенко.       Единственное, что успел сказать хвостатый перед их уходом:        — Девочки, не забудьте свои пудреницы.       — Ну и юмор у твоего парня, конечно, — нагнувшись к другу, сказал Шаст.       — А твой какой-то слишком серьезный, — парировал Дима.       — Один — один, — сдался Шастун.       Через десять минут, большая часть из которых была проведена в очереди, ребята вернулись обратно к столику и не поверили своим глазам.       За столом сидел Арсений в окружении оравы симпатичных девушек и мило вел с ними беседу. Сережи не было видно, но Антон сейчас думал совершенно не об этом.       Рядом с Арсением, на месте Антона, сидела очень красивая девушка. Ее рука лежала на плече Арса, а взгляд был направлен прямо в голубые глаза.       Именно в тот момент Антон открыл для себя новое, ранее неизведанное чувство, описать которое, в тот момент, он не мог. Не до этого было.       Выйдя из оцепенения, парень быстрым шагом подошел к столику и, схватив за руку мужчину, увел его, не говоря ни слова. Его переполняли смешанные чувства, которые трудно было объяснить. Дыхание и пульс парня участились, а щеки налились краской.       Арсений не совсем понимал, что происходит, но покорно шел за Антоном, попутно обдумывая, что же он сделал не так.       Они вошли в безлюдный — как отметил Шастун — туалет. Как удобно.       Антон толкнул мужчину к ближайшей стенке и впился в его губы требовательным поцелуем. Арс, кажется, стукнулся башкой о кафель, но вырываться не стал. Им еще не надоело? Нет. Им никогда не надоест.       Арсений совсем запутался в этом парне, хотя в этой ситуации все до безобразия очевидно. Два идиота.       Когда Антон отстранился, он не нашелся, что сказать. Отчего-то хотелось накричать на Арса, но парень и сам не понимал, на что злится.       — Кто… — все же нашел слова мальчишка, — кто эта девушка?       — Ты о ком? — Арс действительно понятия не имел, к чему ведет Антон.       — Та брюнетка, что сидела на моем месте, — его лицо было серьезным, а взгляд пронизывающим.       Арсений тихо рассмеялся, до него вдруг дошло. Наконец-то.       — Антон, ты что, ревнуешь?       Светловолосый опешил. Он осознал, что именно сейчас произошло. Конечно, он знал о таком понятии, как «ревновать», но никогда в жизни его не испытывал.       Вот она — еще одна новая эмоция, что подарил ему этот мужчина — ревность.       — Господи, Антон, — Арс прижал его к себе и все не переставал улыбаться, будто довольный кот, — завелся из-за такой мелочи.       — Это не мелочь, — парню было стыдно, но он продолжал гнуть свою линию.       — Хорошо-хорошо, — Арсений заключил в свои холодные ладони лицо Антона и заставил это недовольное чудо посмотреть на себя, — для тебя это важно. Я обещаю, что больше не дам тебе поводов для ревности.       — Обещаешь?       — Обещаю, — мужчина поцеловал любимую родинку на кончике носа своего парня и ярко улыбнулся.       Остаток дня прошел весело и спокойно. Они как раз вовремя успели на фильм, и он оказался не таким уж и страшным, по словам Антона. Если учитывать, что большую часть фильма они с Арсом благополучно пропустили.       Их отношения развивались медленно, но верно. И это устраивало обоих.       Через несколько дней Антон полностью переехал к Арсу, а Дима к Сереже. К этому все и шло.       До Нового года осталось совсем немного, а до сессии и того меньше. Арсений занимался с Антоном не только своим предметом, но и готовил его к остальным. Арсений ведь хороший преподаватель. Его интересно слушать. Он умеет учить.       Сессию Антон закрыл без труда. Филологичка, правда, пыталась придраться, но Шастун врубил своего внутреннего Лао-Цзы, развел часовую дискуссию насчет бесконечности вселенной и вытребовал заслужил свой зачёт.       Физику Антон сдавал последним, в кабинете было трое: Шастун, Попов и перекати-поле. Суровый препод не хотел принимать поцелуи вместо первого закона термодинамики, поэтому пришлось изрядно попотеть.       Новый год был уже почти на носу. И вот, в один из воскресных вечеров, они сидели на их кровати и смотрели очередную комедию, переплетая ноги под одеялом.       Вдруг телефон Антона завибрировал. Ему написала мама. Впервые за два года.       Парень напрягся и открыл диалог. Арсений, конечно, заметил состояние парня и поставил фильм на паузу. Там был огромный текст и прикрепленная фотография. Мама рассказывала сыну последние новости из ее жизни. Что женщина снова вышла за муж и теперь счастлива. А написать Антону решила, потому что нашла его фотографию в больнице, разбирая документы, оставшиеся после развода, и решила отправить сыну.       На фото были маленький Антоша, еще один мальчик и женщина приятной внешности с теплыми голубыми глазами. На фото все трое улыбались, дети держали свои новые рисунки. На обоих листах была нарисована эта женщина, стояла подпись: «Мама Лариса». У Антона покатились слезы.       Парень не мог остановить нарастающую истерику, прижимаясь все сильнее к Арсу. Он не видел ее с той самой ночи и думал, что не увидит больше никогда. Мужчина не мог понять, как помочь Антону. Всхлипы становились все громче, а тело парня нещадно трясло.       Через несколько минут, когда Антон поднял голову, у него пошла кровь из носа. А кожа снова побледнела.       Арс потерял дар речи, но что делать вспомнил. После нескольких уколов Антона начало отпускать. Спустя час они оба лежали на кровати, и Антон прижимался к Арсу так, будто он был его спасательным кругом. Последней надеждой. По сути, так и было.       В какой-то момент светловолосый начал свой рассказ. Он не рассказывал об этом никому, даже Диме. Это было настолько сокровенно для того маленького ребенка, что жил внутри Антона, что он просто не мог выдать его тайну. Не мог никому доверить это. Никому. Кроме Арсения.       Мужчина слушал парня молча, нежно поглаживая его по спине и рукам.       Иногда Антон затихал и старался сдержать подступающие слезы, а затем снова продолжал свой рассказ.       Когда парень закончил, Арсений поцеловал его в макушку и прижал к себе еще сильнее. Он ничего не ответил. Это было совсем не нужно в этот момент. Главное, что Арс рядом, что он обнимает его. Что он смотрит ему в глаза своими небесно-голубыми глазами.       Последней мыслью, что посетила голову парня перед тем, как он погрузился в сон, была:

«Голубые. У нее были голубые глаза. Даже ярче, чем у него…»