Вселенная бесконечна?

      Вчерашняя выходка Антона не прошла бесследно. Шастун заболел.       Этот ребенок становился просто невыносим, когда болел. Отказывался принимать лекарства, вредничал и требовал к себе колоссальное количество внимания. Хорошо, что у него был Арсений. Ведь Попов самый терпеливый, внимательный и заботливый человек в жизни Антона. Дима частенько не выдерживал некоторые выходки светловолосого, но и это не говорит о том, что Арс идеален. Иногда мужчина бывал слишком трепетным в отношении своего возлюбленного.       Арсений, словно мать Тереза, бегал вокруг Антона на протяжении целого дня. Двадцать раз в минуту мерил температуру, заставлял пить бесчисленную уйму таблеток и, закатив глаза, выслушивал:       — Ну Арс, я не хочу это пить. Оно же горькое, — практически полностью севшим голосом сказал больной. Психбольной. Девять раз психбольной.       — Шастун! Если ты сейчас же не проглотишь таблетку, я в тебя силой её засуну!       — А вот и нет! — попытался гаркнуть парень и закашлялся.       Нельзя повышать голос. Вообще нельзя разговаривать.       Его голос исчезал с невероятной скоростью, а кожа бледнела на глазах. На все расспросы о самочувствии и предложения позвонить в скорую или хотя бы Добровольскому, парень отвечал грубым «нет».       На первый взгляд это обычная простуда, которая лечится двумя таблетками и горячим чаем с лимоном за пару-тройку дней. Но, как нам всем известно, у этих двоих никогда и ничего не бывает просто.       Когда к вечеру температура Антона достигла сорока одного, а тело начало покрываться красными пятнами, Арсений немедля вызвонил Павла Алексеевича.       Как по щелчку, Антон ударился в лихорадку: его покрасневшее тело покрылось испариной, мышцы свело судорогой, а сам парень метался по кровати, пытаясь вдохнуть кислорода в легкие.       Сказать, что Арсений был в шоке — ничего не сказать. На несколько секунд он просто замер, перестал дышать, но довольно быстро взял себя в руки. Каждая секунда на счету, нельзя облажаться. В тот миг жизнь Антона зависела от Арса. В первый, но не в последний раз.       По приказу Добровольского мужчина вколол ему препарат из личной аптеки Шастуна. И это было не так просто сделать: Антон вырывался, выл и гортанно хрипел, будто раненное животное. Не самая приятная картина, но мужчина держался.       И не такое видали.       Арсению все же удалось ввести спасительную жидкость. Что это было, он даже близко не знал. «Апо-ферроглюконат с содержанием фолиевой кислоты» — звучало больше как заклинание, но помочь должно было.       После Арсений сделал холодный компресс, аккуратно положил его на лоб Шастуна и сжал немного подрагивающую руку Антона. Прислушался. Он ясно слышал, как его дыхание постепенно приходило в норму, как мерно забилось сердце. Вампир мог уловить, как расслабляются его мышцы после судорог, а кровь начинает циркулировать по телу с новой силой.       — Помогло.       Через двенадцать минут в квартиру влетел Добровольский — дверь была не заперта. Павел Алексеевич поставил рядом с кроватью специальный медицинский кейс со своими врачебными штуками и придирчиво осмотрел Антона. Проверил дыхание, пульс, давление, температуру.       — Что ты ему давал? — скорее прорычал, чем спросил мужчина. Арсений понял: проебался.       Атмосфера в комнате накалялось, потому что Антон все не приходил в себя.       Арсений перечислил то немногое, что успел впихнуть в больного и Павел Алексеевич, кивнув самому себе, принялся за дело. Он был похож на мага, манипулирующего зельями и отварами.       Мужчина достал шприц и вобрал в него непонятную красную жидкость из ампулы. Он был немногословен, лишь отдавал небольшие приказы Арсению. Ночь обещала быть длинной.       Через полчаса танцев с бубном над кроватью мальчишки оба мужчины выдохнули. У него окончательно спал жар, красные пятна на коже сошли на нет. Кое-где проявились синяки в виде отпечатков пальцев. Слишком сильно эти двое за него переживали. Но…

И почему всегда существует какое-то «но»…

      Антон так и не пришел в сознание.       Арсений молча наблюдал за Добровольским, боясь и слово произнести. Мужчина сидел рядом с Антоном и слушал его пульс, затем, взяв иглу, одним движением проткнул его палец и капнул кровью в какой-то странного вида прибор.       — Тебе же интересно, что это? — вдруг подал голос врач.       Арсений кивнул, не решаясь ответить вслух. Ему было крайне стыдно перед этим мужчиной. Стыдно за то, что не позвонил раньше, что не обратил должного внимания сразу, что так подвел…       — Не волнуйся, я не сержусь, — словно прочел его мысли Добровольский.       — Извините… — мужчина, как провинившийся котенок, опустил голову, — я не уследил, а потом не послушал… Я…       — Не кори себя так, — прибор закончил анализ и несколько раз пискнул, — он сам дурак. Знал, к чему это может привести.       — С ним… — темноволосый подошел ближе и взглянул на маленький экранчик. Будто он что-то бы понял, — с ним все нормально?       — Критическое уменьшение количества эритроцитов и снижение содержания гемоглобина в единице объема крови, — вздохнул мужчина, — нужно срочное переливание крови. Ударная доза витамина В12 не сильно помогла.       — Переливание крови? — не успел мужчина осознать сказанное, как Павел Алексеевеч уже достал из кейса пакет с кровью и начал подготавливать капельницу, но вдруг что-то его остановило.       — Что-то не так? — сказал Арсений и подошел ближе.       — Я собирался второпях и схватил первый попавшийся под руку пакет, так, на всякий случай, — мужчина нахмурился.       Арсений молча слушал врача и не мог понять к чему он ведет.       — Но теперь я не уверен, подойдет ли эта кровь, — мужчина приложил палец к губам, перебирая в голове все возможные варианты. Его мозговой штурм перебил Арсений.       — Может… — неуверенно начал он, — может быть, моя подойдет? — после сказанного в его глазах загорелась решимость.       — Кровь вампира? — мужчина удивленно вскинул брови. — Ты уверен?       — Моя кровь ему точно не навредит, — Арсения распирало от желание сделать хоть что-то. Хоть как-то помочь возлюбленному. И теперь он, кажется, нашел способ.       — Но если с ним что-нибудь случится, пока кровь полностью не выведется из организма…       — Я не дам ему обратиться, Павел Алексеевич, — он никогда и ни за что не позволит Антону стать вампиром. — Обещаю.       Вселенная, сидя в обнимку с Судьбой, громко засмеялись. Сколько раз они слышали эту фразу.       — Эх, Арсений. Когда же ты научишься держать собственные обещания? — к ним присоединилось и Время. Даже его заинтересовал исход этой истории.       — Кто знает, — весело болтая маленькими ножками, ответила Судьба, — может, в этот раз?        — Хорошо, — Павел Алексеевич успел набрать из вены Арса добрый литр крови и подключил капельницу к Антону, — ого…       — Что-то не так? — взволнованно спросил Арсений.       — Не думал, что это сработает, — мужчина почесал щетину, — у вашей крови свои законы.       — Чертовы законы физики, да?

***

      Через несколько минут цвет кожи Антона изменился до неузнаваемости, он стал… нормальным.       Еще через пару минут, на щеках появился легкий румянец, а припухлые губы перестали сливаться с белой футболкой, к слову, как и весь Антон в целом.       Добровольский не верил в происходящее и решил кое-что проверить. Взяв каплю крови из свободной руки мальчишки, он снова достал тот прибор и прифигел от результатов. Все показатели пришли в норму. Абсолютно все. За такое короткое время. Арсений так же непонимающе глазел на цифры в этой странной штуке.       — Это хорошо или плохо? — все же не выдержал темноволосый.       — Это невероятно, Арсений, — мужчина не мог налюбоваться показателям. — Мы добивались стабилизации хотя бы одной из этих граф долгие годы, — мужчина указал пальцем на сетку цифр и непонятных букв на экране, — а сейчас все они в норме или чуть ниже нормы. За десять минут.       Мужчина не осознавал всей глобальности произошедшего, ведь они, по факту, открыли способ излечения болезни. И как кажется Добровольскому — не одной.       Безусловно, по миру ходила молва об исцеляющей силе вампирской крови, но ни ученые, ни общественность не придавали этому должного значения. Вампиры давно стали обыденностью. Никто и подумать не мог о том, чтобы использовать их кровь в лечебной практике. Осталось только понять, долговечен ли этот эффект, и как она взаимодействует с разными типами вирусов, бактерий… Но это уже не столь важно. Премия Дарвина у Добровольского в кармане.       Арсения же просто радовал тот факт, что Антону лучше. Как мало влюбленным нужно для счастья.       Перед уходом Павел Алексеевич взял пробу крови как Антона, так и Арсения. «Для исследований». А также он дал Арсу огромное количество нагоняев и поручений, начиная за здравие, заканчивая за упокой. Как бы странно это сейчас ни звучало.       Главное, что Арсений успел выцепить из огромного потока информации, это: 1. Нужно закончить переливание ровно через два часа. 2. Когда Антон придет в себя не вдаваться в подробности и быстро дать ему снотворное. 3. Следить за ним до самого утра и сообщить Добровольскому при малейшем изменении. 5. Отписываться или отзваниваться каждый час. 6. Как только Антон проснется, молча привезти его в больницу.       Так и случилось. Всю ночь Арсений не сводил глаз с мирно спящего Антона. Он проснулся еще перед уходом Добровольского. Павел Алексеевич задал пару обычных вопросов и ввел ему снотворное. Антон проспал двенадцать часов, на протяжении которых Арсений не то, что не отходил от больного, он не дышал.       Шастун разлепил глаза резко — Арсений даже успел испугаться, — привстал с кровати, выпрямился, разглядывая пространтво вокруг себя. «Ну, как?» — спросил Попов. «Хреново», — ёмко ответил парень и поморщился от ударившей в голову боли.       Мужчина, как и было приказано, привез ничего не понимающего Антона в клинику, где они провели весь оставшийся день. Сдавали бесчисленные анализы, проходили процедуры и так по кругу. Поздно вечером, перед уходом, Добровольский выкачал из Арсения пару литров кровушки — «Твой организм всё восстановит, а нам для медицины!» — и отправил их домой. Такое огромное количество событий за такой короткий период немного измотали Арсения. Но это только начало.       Парень выглядел живее всех живых. Антон всегда был маленьким солнцем, освещающим все вокруг, но с кровью Арса в организме сиял ярче прежнего. От него веяло всепоглощающим теплом и энергией. Он выглядел здоровее, чем когда-либо.       Перед уходом Павел Алексеевич подмигнул ему и одними губами произнес: «Действуй, это твой шанс!». Парнишка не понял смысла этих слов. Что значит «действуй»? Что имел в вижу этот помешанный на своей работе старикашка? (Вообще-то, мужчина не был стар, просто Антону нравилось его так называть.)       Антон не понимал ровно до того момента, пока, сидя в машине по дороге домой, не засмотрелся на Арсения. Светловолосый любил его разглядывать в моменты, когда они едут куда-то. Запоминать расположение родинок на лице, очерчивать взглядом острые скулы, следить за движением глаз, за мимолетными эмоциями, что яркими вспышками появлялись в них. Но сейчас он пялился на него не так, как обычно. Мужчина выглядел иначе, ну, или так казалось Антону: и его сильные руки, обхватывающие руль; и сосредоточенный взгляд, направленный на дорогу; и маняще приоткрытые губы… Антон почувствовал себя странно.       Конечно, парень любил Арсения, это ни для кого не секрет. Они не признавались друг другу словесно, всё выражалось действиями, жестами и поступками. Дело в том, что Антону вдруг показалось, что его любовь трансформировалась, стала глубже, острее, превратилась в ноющий комок, сосредоточившийся странной неудовлетворенностью во всем теле.       Антон сглотнул, прикусывая губу и цепляясь пальцами в ремень безопасности. Он не до конца осознавал, что с ним происходит, пытался отвлечься на разноцветные пятна, мелькающие в окне авто, но хрупкие цепи самоконтроля взорвались, когда Арс затормозил и преувеличенно бодро сказал: «Класс, мы в пробке».       Антон перевел мутный взгляд в его сторону и щелкнул застежкой ремня, отстегиваясь. Сердце толкнулось под ребрами, Арс в синхрон ему непонимающе повернул голову. — Не за что, — пробубнила Судьба и вся компания тихо захихикала. Госпожа Вселенная нахмурилась.       Светловолосый повернулся всем телом к Арсу и потянулся к нему. Мужчина хотел было что-то сказать, но замер. Их лица находились в преступной близости.       — Что… — Арсений оглядел лицо парня и остановился на приоткрытых губах. — Что ты делаешь?       — Не знаю, — на выдохе, одними губами прошептал Антон.       Мальчик уперся обеими руками в ногу Арсения и прижался к его губам своими.       Сначала нежно, аккуратно, так, как делал раньше, но это продолжалось недолго, что очень удивило Арсения. Антон стал напористее, развратнее, сексуальнее. Темноволосый потянул парня на себя, и спустя мгновение Антон уже сидел на его коленях, обхватывая щетинистое лицо ладонями и тихо пастанывая в поцелуй.       — Арс… — дыхания хватило только на имя любимого человека, остальное было ясно и без слов. Антон возбужден от одного только поцелуя. Впервые в жизни.       В эти новые ощущения он погрузился с головой, не желая останавливаться. Его кожа пылала, дыхание сбилось, а кровь нетерпеливо бурлила. Чужая кровь.       — Тише-тише, стой, — Арсений схватил парня за плечи и оторвал от себя. — Всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?       Его взгляд стал серьезным, даже взволнованным. Ведь Арсений так и не смог выбросить слова доктора из головы. Мужчина боялся за своего Антона, его жизнь и здоровье всегда будут стоять превыше всего.       — Все отлично, — парнишка старался отдышаться, но бушующее в нем возбуждение не давало этого сделать. Он заерзал на арсеньевских коленях, покусывая покрасневшие губы, и выстонал: — Все прекрасно, Арс…       Антон очень любил это сокращение имени возлюбленного. Оно казалось особенным. Каждый раз произнося, ты будто пробуешь его на вкус. Каждый раз открываешь все новое и новое послевкусие. Играясь с интонацией, громкостью, протяженностью этих трех заветных букв, будто придумываешь новый десерт. Такой же нежный, сладкий и манящий, как сам мужчина.       — Прошу, не останавливайся, — в самые губы, как можно тише и интимнее. — А-а-арс…       Им обоим снесло крышу окончательно. Этому мальчишке невозможно сопротивляться, как бы ты ни пытался. Арсений знал это наверняка.       Нежные, но в то же время немного грубые руки пробрались под толстовку светловолосого и начали блуждать по всему его торсу. Каждое прикосновение и поглаживание отдавались разрядами тока, они оба, казалось, начинали искриться. Арсений потянул толстовку Антона вверх, желая избавиться от мешающей одежды, но…       Взгляд Арсения зацепился за рассасывающуюся впереди колонну машин. Здравый смысл тут же заорал: «Ты собрался заняться с ним сексом в пробке!». Попов отлепился от Антона, пересадил его на пассажирское сидение, со смехом глядя на то, как тот запутался в горловине, и сказал: «Поехали, Чудо».       — Судьба! — хором закричала компания.       — А что сразу я? Это Вселенная!       Все перевели непонимающий взгляд на красивую девушку с каре, сидевшую в огромном кресле.       — Не волнуйтесь, это необходимо, — она заправила прядь каштановых волос за ушко и погрузилась в свои размышления.       Антон закрыл раскрасневшееся лицо руками, понимая, что произошло — или, что чуть не произошло. Арсений же сделал самое невозмутимое лицо из тех, что мог, и нажал на педаль газа.       Всю дорогу до дома они проехали молча, лишь изредка переглядываясь и глупо улыбаясь. Дорога была длинной, поэтому все возбуждение, хвала богам, сошло на нет.       Вечером Антон все же пытался продолжить начатое, но Арсений был непоколебим. Все же, никто не знал, что могло произойти, а рисковать мужчина не хотел.

***

      Дни шли своим чередом. Время неумолимо неслось вперед, поедая любимый сырный попкорн. Каникулы подходили к концу. И строгий препод Арсений Сергеевич и неуклюжий студент Шастун вынуждены были вернуться в университет.       Антон никак не унимался: всю ночь слишком сильно прижимался к мужчине, утром разгуливал по дому в чем мать родила и лез целоваться ежесекундно, Арсу это не нравилось — ой, кого он обманывает. Естественно, ему это нравилось. В физическом плане. Головой же Попов понимал: во-первых, опасно, во-вторых, слишком рано. Однако мальчишка был четко настроен и все для себя решил. На все нотации мужчины он только томно вздыхал и кусал губы, обещая: «больше этого не повториться». А через несколько минут случайно ронял какую-нибудь ерунду перед мужчиной, демонстрируя свой прогиб и не только.

«Где он этому вообще научился?»

      Вопреки этому темноволосый был непоколебим. Он держался изо всех сил и смог выстоять против разбушевавшегося парнишки; а поздно ночью, когда этот ходячий ураган уснул, позвонил Павлу Алексеевичу. Вкратце описав ситуацию, Арс получил лишь похвалу за то, что смог сдержаться, но они оба так и не смогли понять, в чем же заключалась такая резкая смена поведения парнишки.       — Может, это кровь? — вдруг произнес Попов.       — Ты о чем?       — Может, это моя кровь так на него действует? — все же осмелился озвучить свою теорию Арс.       — Думаешь, именно она поспособствовала выбросу гормонов и такой резкой смене поведения?       — Но разве она не должна была уже вывестись из организма?       — Обычно, да, — Павел Алексеевич вышел на балкон и закурил. — Но, если вспомнить сколько в нем твоей крови, думаю, она не выведется за один день.       — А за сколько?       — Наверно, дня три-четыре, — мужчина выдохнул едкий дым из легких и прикрыл глаза, — удачи тебе с этим.       — Я, вообще-то, уже давно здесь, — фыркнула маленькая девочка и залезла на коленки Времени.       — Ты так выросла, Удача! — воскликнула Карма, глядя на неё.       Компания оживилась, всё пополняясь и пополняясь новыми членами. Ведь эта история небезразлична многим. Она была прожита тысячи раз и имела столько же исходов, но именно этот ее вариант заинтересовал саму Госпожу Вселенную. Неужели хоть раз она получит свой счастливый конец?        — Кто знает?