Мое слепое счастье

Когда на следующий день Майк пришел в школу, я не узнал его. Обычная жизнерадостность и задор, которыми он поднимал наше с Диком настроение, словно куда-то испарились. За весь учебный день он не проронил ни слова, не считая его блестящих ответов на уроках. Наблюдая за ним, я ни разу не увидел, что бы Кларенс хоть слегка улыбнулся. А после уроков Майкл сразу ушел домой, не дожидаясь нас с Диком, сославшись на неотложное дело, не требующее промедления. Но в чем суть этого дела – не объяснил, хотя мы всегда всё друг другу рассказывали. - А где Майк? – заглянул в класс Эндрю, когда мы с Диком остались на дежурство. Я вскинул голову, ошарашенно глядя на учителя. Значит…Майк и на дополнительные занятия не пришел. Совсем на него не похоже. «Неужели действительно случилось что-то серьезное? А я… даже не поинтересовался, что с ним…Хорош друг, ничего не скажешь…» - Дик, отнеси, пожалуйста, журнал в учительскую, - эта фраза удивила меня еще больше. Ведь обычно Эндрю стремился остаться со своим возлюбленным наедине, посылая меня или Майка или нас вдвоем по какому-нибудь мелкому поручению, вроде этого, которое мы стремились выполнять как можно дольше, чтобы у влюблённых было больше времени побыть друг с другом. Дик, даже если он и был удивлён, виду не подал. Взяв журнал, он вышел из класса, напоследок смерив любовника удивлённым взглядом. Когда он ушёл, Эндрю закрыл дверь, плотно, но не на замок. Значит, будет только разговор. Учитель был достаточно взрослым, чтобы забыть о такой важной вещи, если бы предстояло нечто большее, чем простой разговор. Но все равно я чувствовал себя не очень уютно, оставаясь наедине со своей первой любовью, которую уже почти забыл. - А ты вырос, - с улыбкой сказал Эндрю, явно не зная, как перейти к теме. Я мелко задрожал от еле сдерживаемого раздражения, но взял себя в руки. Всё-таки он – учитель, а не одноклассник, которому можно и в глаз заехать за такое. -Ну так мне уже давно не пятнадцать лет, - я даже нашёл в себе силы улыбнуться. – Но вряд ли Дика отправили с таким мелким поручением, чтобы поговорить о том, как я изменился. В этом плане мне от него скрывать нечего. - Я знаю, что ты всё рассказал друзьям, и не собираюсь тебе говорить что-либо по этому поводу. Я поступил бы также. Впрочем, о друзьях я и хотел с тобой поговорить. Вернее, об одном друге. О Майкле. - А причём тут Майк? – не понял я, сев на парту. – Я знаю, что вы дополнительно занимаетесь с ним историей, чтобы он поступил в университет. Майк мне рассказал. - Мои с ним занятия тут ни при чём. Я хочу спросить, как ты относишься к Майклу? Я опешил от такого вопроса, ещё больше, чем от всего остального. С чего это вдруг Эндрю интересуется моим отношением к Майку? В любом случае врать Эндрю я не мог, несмотря даже на то, что уже ничего к нему не чувствовал. - Ну… он мой друг, он мне часто помогает, с ним интересно, он добрый, я всегда могу на него положиться. С ним я могу быть откровенен, даже если он не всегда всё мне рассказывает. Я привык, что он почти всегда рядом… Замолчав, я вздрогнул, вспомнив, что ведь то же я когда-то отвечал сестре, когда она расспрашивала меня об Эндрю. А ведь я тогда… - Ты влюблён в Майкла? – подтвердил учитель мои догадки. – Он небезразличен тебе, но уже не только как друг. Просто тебе не хватает смелости признаться в этом даже самому себе. И в этом виноват я. Ведь тогда я бросил тебя, испугавшись за свою карьеру. Только потом до меня дошло, что этого можно было избежать. Но было поздно. - Хочешь сказать, - я сам не заметил, как перешёл на «ты». – Что до сих пор влюблён в меня? - Был влюблён, - мягко поправил меня Сен-Клер. – Был. Когда я встретил Дика, всё изменилось, но... не отрицаю, что приехал сюда в поисках тебя. Я хотел попросить прощения за всё, что тогда натворил. Но тебя не было в школе, ты болел. И я решил отложить наш разговор, пока ты не поправишься. А потом… когда ты вернулся, я испугался, что ты ещё не простил и даже слушать не будешь. - Правильно испугался, - пробурчал я. – Я до сих пор тебя не простил, потому что ты – самая большая свинья в мире, Эндрю Сен-Клер. Мне плевать, почему ты это сделал и чем руководствовался. Но ты бросил меня, когда был мне так необходим. Я любил тебя, а ты так метко плюнул мне в душу… - Сеймур… - начал было Эндрю, но меня понесло. - Ты хоть знаешь, что я тогда пережил? Да я готов был руки на себя наложить, потому что человек, которому я доверял так же, как родному, предал меня. Мало того, еще и оскорбил. Ты не понимаешь, каково это, когда за каждой дружеской улыбкой видишь звериный оскал, а в каждом объятии – попытку затащить в постель. Про поцелуи я вообще молчу – я их до сих пор боюсь. Я влюбился, но не могу признаться, потому что боюсь повторения истории. Боюсь, что еще одного предательства после признания я не выдержу… И во всём виноват ты. Ты один. Я стал таким из-за тебя… Я запнулся, потому что в лёгких кончился воздух. И Эндрю этим воспользовался. Его голос звучал спокойно и уверенно, словно он просто проглотил всё, что я ему тут наговорил. - Выговорился? А теперь выслушай меня и не перебивай. Я знаю, что предал тебя и сделал больно. Знаю, что ты любил меня. Я знаю всё, что с тобой было. И не потому, что я сам был в такой же ситуации, нет. Сразу же после того, как я отверг тебя, мне пришлось очень долго говорить с твоей сестрой. Она знает всю правду. Что мне угрожали, шантажировали, требовали порвать с тобой. Пойми, тебе тогда только-только четырнадцать исполнилось, меня бы посадили за педофилию, лишили права заниматься любимым делом, я бы стал изгоем и сейчас бы с тобой не разговаривал... Я молча слушал, не зная даже, что возразить на сказанное Эндрю. Получалось, что в итоге пострадали мы оба. Но если Сен-Клер уже оправился, найдя своё счастье в объятиях моего друга, то я до сих пор не мог оправиться от этого. Хотя уверен, что имею право быть счастливым.