Мое слепое счастье

Апрель сменился маем, и для нас начались по-настоящему тяжелые дни. Нет, не в смысле того, что отношения между нами и нашими половинками стали напряженными, и мы стали часто ругаться без повода. Нет, просто надвигались экзамены, и большую часть времени мы проводили вместе, но за книгами и зубрежкой. Единственной парой, чьи отношения стали напряженными, были Майк и Бетти. Мой друг все чаще стал появляться в нашей компании один, ссылаясь на то, что хочет побыть в мужской компании. Ответ выглядел убедительным, и больше мы его об этом не спрашивали. В один из первых майских выходных мы вчетвером – я, Джеффри, Майк и Дик – решили сходить в кино, на вечерний сеанс. Фильм оказался интересный (исторический детектив с элементами мистики), и всю дорогу мы взахлеб обсуждали его. Джеффри и Дик дискутировали о главных героях, между которыми, на их взгляд, пробежала искра в финале. Вернее, так считал Дик, а Джеффри убеждал его в том, что между ними только дружба. Я старался принять участие в споре, но потом понял, что лучше не ввязываться, и попытался заговорить с Майком, погруженным в свои мысли. - Как тебе фильм? – несмело спросил я, стараясь расшевелить Майка, постоянно оглядывавшегося. Все это выглядело так, словно мой друг боялся чего-то. Это напряжение невольно передалось и мне. – Всё… в порядке? - Да, Сеймур, все в порядке, - улыбнулся мой друг, правда, улыбка вышла несколько натянутой и неискренней. – Фильм просто супер… Сюжет и постановка – все просто потрясающе. Правда, мне не понравилось, что главный герой такой тюфяк в плане любовных отношений. Сразу было видно, что ему нравится его напарница, и то, что она к нему неравнодушна, тоже очевидно. Так почему бы им не признаться друг другу? Почему они медлят? - Потому что они друзья, и боятся, что признание может разрушить их дружбу, и они не уверены, что их чувства взаимны. Если они вообще есть, - встрял Джеффри, воспользовавшись тем, что Дик отвлекся на телефонный разговор с Эндрю. – Если они не могут сказать «люблю» друг другу, то они просто друзья. - А ты не слышал о том, что истинная любовь молчалива? И если они не говорят о своих чувствах – это еще ничего не значит. - Да? По-твоему я не люблю Сеймура, так получается? – Джеффри явно начинал злиться. - Я схожу, куплю всем колы, - поспешил я ретироваться к ближайшему автомату с напитками. Майк и Джеффри остались на месте, сверля друг друга взглядами. «Как бы драки не было… У Джеффри силы не занимать. Он же может навредить Майку. И у них обоих потом будут проблемы… А я не должен вмешиваться. Эндрю прав – они взрослые и сами разберутся». Автомат не работал, и пришлось идти в другой квартал, чтобы разжиться колой. По дороге я все время думал о том, что говорили Майк и Джеффри. «Любовь молчалива… Если вообще есть чувства… Они просто друзья». А может, Джеффри прав, и мы с Майклом просто друзья? Что, если нету никакой любви, а есть просто очень сильная привязанность… Вот Эндрю и Дик правда любят друг друга, это видно. Они счастливы, даже когда просто сидят рядом или держатся за руки. Джеффри любит меня, и готов смириться с невзаимными чувствами, лишь бы я снова улыбался и был рядом с ним. А Майка недолюбливает за то, что тот разбивает мое сердце, встречаясь с Бетти, которую наверняка любит. А я люблю Майкла… Наверно… - Эй, парень, не поможешь? – чей-то голос отвлек меня от размышлений, и я легко вздрогнул, повернувшись. Рядом со мной стояла шикарная черная машина с тонированными стеклами. Одно из стекол было слегка опущено, и из него высовывалась чья-то рука с дымившей сигаретой, и было видно лишь часть лица. Пусть с некоторой опаской (наверно, под впечатлением от фильма), но я подошел. - А чем я могу помочь? – вежливо поинтересовался я, пытаясь разглядеть лицо мужчины, правда, безрезультатно. - Я впервые в этом городе и совсем его не знаю, а мне надо попасть в «Роял». У меня там важная встреча. Не подскажешь, как туда побыстрее проехать? Мне очень надо… Встреча очень важная. - Ну… это недалеко. Вам надо проехать сейчас прямо, потом первый поворот направо, потом… - Стой… я так ничего не разберу, - перебил меня мужчина. – Я лучше пойму, если ты покажешь. Садись в машину. - Но… меня друзья ждут… - стал оправдываться я, озираясь по сторонам. Как назло, на улице было тихо. Я уже начинал бояться этого мужчину и думал, как бы побыстрее уйти отсюда. Плевать на колу, Джеф потом купит. Главное – целым и невредимым вернуться к друзьям. Я сделал шаг назад, но кто-то ударил меня по голове сзади. В глазах потемнело, и больше я ничего не видел и не слышал… Когда я очнулся, голова сильно болела. Затылок ломило так, словно по нему стадо бизонов пробежало. Я открыл глаза, все плыло и было словно в тумане. Я хотел поднять руку, чтобы поправить очки, но не смог ей пошевелить. Изогнув шею и сильно прищурившись, я посмотрел на свои запястья, привязанные к спинке стула. Стоп, а почему я привязан? Это что, игра такая? Или чья-то шутка? Если так, то мне было не смешно. Попытка встать тоже ничем хорошим не закончилась. Ноги тоже были связаны, и первый же шаг привел к падению и вызвал страшный грохот. Пробороздив носом земляную насыпь, я попытался перевернуться на бок. Единственным плюсом от всего произошедшего стало то, что я все осознал. Меня похитили, и похититель – тот тип, что выспрашивал дорогу в «Роял». Сразу стоило понять, что это уловка. Но я был слишком занят мыслями о Майке и Джеффри, чтобы понять это. Но зачем ему я? Явно не для выкупа. У Энджи ничего нет. А может, он хочет продать меня в бордель за границу? Есть же любители «серых мышек»… - Я сразу говорил, что привязывать тебя к стулу было лишним. Но мои люди слишком уж исполнительны и чересчур рьяно относятся к своим обязанностям. Особенно если я за них хорошо плачу. – Голос не был мне знаком, но какие-то еле уловимые интонации… словно я уже где-то слышал этого человека. Меня подняли вместе со стулом, одели на нос очки, и я наконец-то смог оглядеться. Судя по обстановке, меня притащили в какой-то подвал или чулан. Всюду валялись разные сломанные и явно старые вещи. А судя по тьме в маленьком окошке и тому, что единственным источником света была висевшая на потолке лампочка, была уже глубокая ночь. Но даже тусклый свет лампы позволил хорошо разглядеть говорившего со мной человека. Мои глаза расширились от ужаса и шока. Но вызвано это было не только тем, что у него была полностью изуродована правая сторона лица. Я знал, знал это лицо… эти глаза… даже волосы. Передо мной стоял… - Майк? – пролепетал я.