Шаг за грань

Жизнь продолжается, черт возьми, что бы с нами не происходило. Осознание этого пришло довольно быстро, но неприятная горечь, очевидно, ещё долго будет мучить меня. Я привыкла получать от жизни все — у меня был лучший парень, который стал идеальным бывшим, понимающие родители, которые позволяли мне определённые безумства, подсказывая и наставляя, чтобы я избежала проблем, хорошие друзья… Поэтому все произошедшее и связанное с учителем выбивается из этой колеи идеальных ситуаций. На танцполе гремит музыка, по углам обжимаются парочки, люди вокруг наслаждаются счастьем и бурлящей в крови юностью. — Почему такая красивая девушка скучает? — за мой столик, сверкая белозубой улыбкой, подсаживается обаятельный парень. — Девушка не скучает, девушка ждет свой заказ, — безразлично отвечаю я, надеясь, что он потеряет интерес к моей скромной персоне и уйдет. Подошедшая официантка ставит на стол высокий бокал с соломинкой. — Неужели молочный коктейль? — фыркает незнакомец, — ангелочек, ты как вообще оказалась в «Трех коронах»? — Ногами пришла, — серьёзным тоном отвечаю я, невинно хлопая ресницами, — и вообще, приличные девушки с незнакомцами не разговаривают. — Позвольте представиться — Олег, — собеседник вскакивает и смешно раскланивается. — Екатерина, — отвечаю, чуть оживившись. В конце концов, я пришла сюда развеяться, а не лелеять свое одиночество. — Теперь, когда все формальности соблюдены, могу я угостить даму нормальным напитком? — получив кивок в ответ, парень удаляется к барной стойке, а я ловлю себя на мысли, что он очень даже ничего, интересный и привлекательный. Спустя пару бокалов чего-то огненного музыка становится громче, настроение заметно улучшается, а жизнь кажется не такой противной. От третьего стакана я начинаю благоразумно отказываться, понимая, что меня может унести окончательно, но Олег настойчив и так обаятелен, поэтому я сдаюсь, соглашаясь на ещё один. Все, в голове не осталось ни одной внятной мысли, ноги заплетаются — я все-таки напилась. Однако, когда руки Олега сползают с моей талии на задницу, меня словно молнией поражает. Я останавливаюсь и делаю шаг назад. — Э, чувак, лапки свои убери, — это звучит совсем не убедительно, Олег продолжает надвигаться, а я оказываюсь прижата к стенке. — Ну что ты, ангелочек, — сладеньким голосом почти напевает парень, — ты же этого хочешь, признайся самой себе, — томно шепчет он, пытаясь забраться руками мне под кофту. Несмотря на количество алкоголя в моей крови, мне становится до жути противно и страшно от того, что меня сейчас просто изнасилуют как какую-то девку в таверне. — Прекрати сейчас же! — с трудом отпихнув его от себя, я шарахаюсь в сторону, спеша к тому столику, где мы с ним сидели. Забрав куртку, выбираюсь в более многолюдное место, а потом выхожу из клуба, надеясь, что этот придурок потерял меня в толпе. Стоя у входа и на всякий случай держа в поле зрения охранников, я пролистываю контакты, отыскивая нужный номер. Уже собираясь набрать Костю, я вспоминаю, что он наконец-то нашел нормальную девушку, которая не ебет ему мозги, как это делала я. Давно надо было научиться отпускать людей из своей жизни, а не цепляться за прошлое. Но, кажется, сейчас не время для лирических воспоминаний — я замечаю Олега, который уже оглядывается в поисках меня, и подвигаюсь чуть ближе к охране. У меня не остается гребаного выбора — родители в другом городе отмечают прошедший Новый Год с друзьями по работе, Костя с девушкой, денег на карточке почти нет, и телефон скоро сядет. У всех свои дела, а у меня полная задница. Попасть в такую ситуацию было бы сверхглупо, и, тем не менее, я это сделала. Клише-бинго, просто! — Да, я слушаю. — Владимир Александрович, здравствуйте, — я никогда еще так не радовалась этому голосу в трубке. — Извините за поздний звонок, вы еще не спите? — пытаюсь придать голосу больше твердости, но мне страшно, холодно, и выходит неубедительно. — Орлова, что опять случилось? — скептически спрашивает учитель, — только не говори, что тебя приняли менты, — кажется, он все-таки спал. — Нет, просто у меня закончились деньги, телефон скоро сядет и ко мне пристает какой-то урод, — я начинаю говорить все быстрее, потому что батареи осталось совсем чуть-чуть, — я в «Трех коронах», заберите меня, пожалуйста… Паника усиливается, на холоде алкоголь почти выветрился из моей бестолковой головы, а телефон всё-таки сел. Мои нервы взвинчены уже до предела, потому что Олег меня заметил, и теперь стоит чуть поодаль, гадко ухмыляясь. Его расчет, в целом, правильный — не буду же я вечно стоять около входа, рано или поздно мне придется идти, а ощущение паники усиливается еще и тем, что я точно не уверена, услышал ли учитель название клуба. Да и вообще, зачем ему срываться ночью хрен знает куда за бестолковой ученицей, которая уже изрядно достала его (и влюбилась, как дура). Увидев знакомую «Ладу», которая тормозит на парковке, я бросаюсь к ней, заметив, что Олег тоже покидает свой пост и устремляется за мной. — Владимир Александрович, спасибо огромное, что приехали, мне просто правда некого было больше попросить, простите ради бога… — безостановочно что-то лепечу, не скрывая облегчения и еле сдерживая желание броситься ему на шею от радости.  — Горе ты мое, Орлова, иди в машину, бестолковина, — усталый голос и добрые зеленые глаза учителя успокаивают. — Слышь, мужик, какого хера она поедет с тобой? — блять, только этого не хватало. — Во-первых, молодой человек, вы мне не тыкайте, а во-вторых, потому что я так решил. Пьяный придурок Олег решает, что махание кулаками решит проблему, поэтому в следующую секунду он пытается ударить Владимира Александровича по печени, но промахивается. — Ты, блять, видимо не понял? — ого, таких слов я от учителя еще не слышала. — Иди домой, щенок! — оттолкнув парня, он садится в машину и захлопывает дверь. Я открываю рот, чтобы прокомментировать его поступок, но учитель опережает меня, спрашивая: — Я так понимаю, домой тебя везти бесполезно? — учитель плавно трогается с места, а я тихо молюсь о том, чтобы меня не начало тошнить. — Угу. Извините, мне правда очень неловко, — тихо бормочу, понимая, что навязалась ему среди ночи. — Ладно, проехали, с кем не бывает, — великодушно кивает мне Владимир Александрович, а я любуюсь его красивыми длинными пальцами, которые держат руль, и тихо таю.

***

— И снова извините, Владимир Александрович, но можно принять у вас душ? — чувствую себя ну очень неловко, и, кажется, краснею. — Орлова, прекрати ежеминутно извиняться и просто проходи уже. Ванна в конце коридора, сейчас принесу тебе футболку и штаны, полотенца на полке, — кажется, мой учитель тоже смущен до крайности. — Вот, держи, — мне протягивают одежду, а я чувствую себя героиней идиотского сериала, — есть хочешь? — Нет, спасибо, — отказываюсь, опасаясь, что меня все-таки начнет тошнить. Судя по всему, мой учитель живет один, а значит, я причинила ему немного неудобств своим ночным визитом. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, чем обычно заканчиваются такие истории, потому что один из нас точно об этом пожалеет. Но, черт возьми, его футболка такая уютная, а взгляд такой ласковый… Я точно пожалею об этом. — Так, ты можешь лечь спать здесь, на кровати тебе будет удобнее, чем на диване, — деловито говорит мой учитель, а я замечаю, что он уже переоделся в домашние штаны и футболку, что его волосы чуть взлохмачены и что он очень красив в полутьме вечера. — Владимир Александрович, — я подхожу к нему почти вплотную, преодолев смущение, — спасибо вам, правда. Заботитесь обо мне, проблемы мои решаете, хотя могли и послать просто… — Орлова, я чувствую ответственность за тебя. Я учитель, так и должно быть, — устало выдыхает он, оглядывая моё спальное место. Ага, учитель. Это я хорошо усвоила, но вот разве должен учитель кормить свою ученицу, возить домой и целовать на мосту? Так вот, раз ты позволил мне это один раз, так почему бы не попробовать второй? Один шажок, и я оказываюсь совсем близко к нему, настолько, что слышу его дыхание. Приподнявшись на цыпочки, провожу пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину и вопросительно заглядываю в глаза. Учитель смотрит на меня так, как смотрел в нашу первую встречу — с интересом, изучающе. Окончательно завороженная этим взглядом, я целую его. Мне хочется быть ближе к нему, пусть даже это мгновение сейчас закончится, пусть мои чувства не взаимны, но здесь и сейчас я буду прижиматься к нему и ощущать тепло его тела. К моему удивлению, учитель отвечает на мой робкий поцелуй, уверенно обнимает меня, прижимая к себе, врываясь языком в мой рот, целуя жадно и нетерпеливо, заставляя ощутить бурю эмоций. Но едва я открываю глаза, чтобы встретиться с его взглядом, он отстраняется, убрав руки. Я, разочарованно опустив голову, стою, ожидая, что меня либо отчитают, либо снова назовут глупым подростком. Но Владимир Александрович вдруг нежно обнимает меня, прижимается лбом к моему лбу, заглядывает в глаза. — Я ещё пожалею об этом, — шепчет на выдохе он, чтобы в следующую секунду наклониться и со стоном коснуться моих губ. Меня больше ничто не остановит, я хочу просто быть с ним, пусть даже мы оба об этом будем жалеть до старости (в чем я сомневаюсь, конечно). Уже не думая ни о чем, я стягиваю с учителя футболку, швыряю куда-то в сторону и провожу пальцами по кубикам пресса, слушая его громкое дыхание и биение сердца. Как же мне нравится его реакция! Учитель проникает под свою футболку, которая болтается на мне, и быстрым рывком освобождает меня. Я пытаюсь закрыться от голодного пронизывающего взгляда, но он перехватывает мои руки и кладёт себе на плечи, чтобы легко подхватить меня под бедра, словно я ничего не вешу, и уложить на кровать, нависая сверху. — Больше не могу, — стонет он и наклоняется, чтобы поцеловать шею, пройтись дорожкой поцелуев по ключицам и спуститься к груди. От прикосновения прохладных шершавых ладоней к нежной коже я выгибаюсь навстречу, уже не контролируя эмоции, стягиваю с учителя штаны вместе с боксерами. От моих прикосновений он тихо рычит, и нам обоим уже все равно, что будет завтра — главное, что сейчас мы вместе. — Пожалуйста… — выстанываю я, уже не в силах выдерживать эту пытку прикосновениями. Он снова целует губы, жадно покусывая, отрывается, чтобы устроиться между бёдрами. Я снова выгибаюсь, когда ощущаю на животе его пальцы, которые чертовски медленно скользят ниже. — Учитель… От этих слов как будто сносит последний барьер, и учитель уже не останавливается. Кажется, я царапаю его спину, он прикусывает кожу на ключицах и буквально вколачивается в моё тело, наращивая темп. Нами владеет общее безумие — мы слишком долго ждали этого момента.

***

Утром я просыпаюсь в его постели. Он тихо сопит рядом, лохматый и улыбающийся. И вдруг меня словно пронзает молния, я разом вспоминаю все, что вчера было. — Блядство какое, — тихо шепчу я, собирая разбросанную одежду, и уже тянусь к ручке двери, ведущей в коридор, как вдруг меня обнимают сзади и подхватывают на руки. — Собралась сбежать? — в голосе Владимира Александровича слышится укор. — Так же нельзя, вы же учитель, вы же не можете, — я, пытаясь отвернуться от него, выбраться из цепких объятий, несу какой-то бред, вспоминая, что он сам говорил мне тогда в кабинете. — Послушай меня сейчас. Просто послушай, а потом, если захочешь, можешь уйти, — он вдруг посерьёзнел и опустился вместе со мной на кровать. Я, краснея, смотрела на заветную дверь, а учитель тяжело вздыхает. — Блять, я даже не знаю, как начать этот разговор. Он прижимает меня крепче, запускает пятерню в волосы. — Я никогда не верил в то, что человек может запасть в душу с первого взгляда. Помнишь тот сентябрьский день, когда ты наорала на меня при всех? — киваю, погружаясь в воспоминания, — я тоже помню, и теперь вряд ли смогу забыть, — учитель замолкает, чтобы через мгновение продолжить: — чёрт, сначала мне просто было интересно понять, какая ты на самом деле, что ты скрываешь под маской девочки-раздолбайки, а потом это стало переходить все границы — твой образ стал преследовать меня, и волей судьбы мы постоянно сталкивались в жизни. — Он ласково поглаживает пальцами мою щеку, но на меня не смотрит, — а после того поцелуя на мосту вообще все пошло по… — он снова остановился, видимо, понимая, что не стоит передо мной сквернословить, — я влюбился в тебя, как мальчишка, и уже не мог это контролировать. Но между нами была прочная грань — моя работа, которую я не собирался терять. Всё, что мне оставалось — тихо беситься за закрытыми дверями кабинета, зная, что ты сейчас с другим, а не со мной. Зная, что ты плачешь из-за меня, и стучать кулаком по стене, потому что я просто струсил. Понимаешь, Орлова, просто струсил, испугался последствий, потому и сказал тебе «нет». И когда ты позвонила мне, трясущимся голосом попросила о помощи — я понял, что судьба даёт мне шанс. Шанс, чтобы перешагнуть эту чертову грань, которая нас разделяла. Я люблю тебя, Орлова. В полной тишине кажется, что эти слова звучат эхом, отталкиваются от стен и звенят. — Следуй за своим сердцем, учитель. Он сильнее прижимает меня к себе, утыкается носом в волосы, и я точно знаю, что он сейчас счастливо улыбается.