- Уходим, Куколка.

      Вся ее жизнь пронеслась перед глазами. Она сидела в камере, тишину разрезала периодически мигающая лампа. Сколько она сидит, в одиночестве, неизвестно, но точно несколько часов. Дверь с характерным скрипом открылась. — Почему ты ушла? — адвокат гневно смотрела на свою подопечную. — Я не просила Вас, меня защищать, — Маринетт подняла на нее взгляд полный безразличия. — Меня наняла не ты, это верно…. — А кто нанял? — Он пожелал остаться неизвестным, — Бореаль отвернулась от своей подопечной. — Если бы ты осталась в зале, то у тебя был бы шанс остаться не за решеткой. А своим поступком ты подтвердила подозрения суда. — Даже если бы меня и оправдали, то я бы не выжила на свободе, а в камере есть небольшой шанс. — О чем ты говоришь? — Мира повернулась к ней и с непонимание смотрела ей в глаза.       Девушка не спешила отвечать. Что она скажет? Что у Габриэля есть свое Предприятие? Что это за предприятие? Что она и Адриан были ворами для него? Нет. Пусть ее парень останется в глазах других людей ангелом, каким он и был. — Я жду ответа на свой вопрос, — надавила адвокат. — Мне нечего тебе ответить.       Раздался негромкий стук в дверь. Пора. Сейчас ей вынесут приговор. И каким о будет она уже знает. Все решено уже давно. Как же Маринетт не хотела входить вновь в этот зал, видеть лица Габриэля и Эмили. — Прошу всех встать, — произнесла секретарь, и в зал вошел судья Жерар. — И так суд, выслушав мнение сторон, выслушав свидетелей, исследовав улики которые имеются в деле на основании Уголовного Кодекса Франции, раздела II. — О ПОСЯГАТЕЛЬСТВАХ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЛИЧНОСТЬ главы I. — О ПОСЯГАТЕЛЬСТВАХ НА ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА отдела І. ОБ УМЫШЛЕННЫХ ПОСЯГАТЕЛЬСТВАХ НА ЖИЗНЬ статей 221-1. — Умышленное причинение смерти другому лицу образует умышленное убийство. Оно наказывается тридцатью годами уголовного заключения.       Маринетт подняла полный шока взгляд на судью, который с полным спокойствием продолжил зачитывать решение суда. — Потому как подсудимая не признает свою вину, то суд приговаривает Маринетт Дюпен-Чен заключить под стражу в зале суда на полный срок, прописанный в законе.       Прокурор смотрел на девушку победным взглядом. У него получилось упечь ее и на долго. Маринетт не сводила с этого человека взгляда. Эти голубые глаза были слишком холодными, неживыми. Улыбка была наигранной, насмешливой, как же она сейчас напоминала улыбку блондина. Сердце брюнетки невольно сжалось при воспоминании об Агресте младшем.       В камеру в суде вошел полицейский и надел на ее руки наручники. Прокурор подошел к «клетке». — Думаю, мы скоро увидимся. — Надеюсь на обратное, — брюнетка смотрела куда угодно, но не на него. — Ладно, — прокурор махнул рукой полицейскому, — уводи эту Куколку.       Услышав прозвище, которым называл ее Адриан, на Маринетт накатила волна злости и она дернулась к уходящему, чтоб удушить его, но была остановлена охраной и наручниками. Никто кроме Адриана не может ее так называть. Она выберется и найдет его, если Габриэль не доберется до нее раньше.       Ее вели мимо других заключенных, которые рвались к решетке и что-то кричали, вслушиваться в их слова не было никакого желания. Зайдя в камеру, она повернулась к своему конвоиру лицом и протянула руки. — Ты же не убивала? — это была женщина лет сорока. — Суд решил иначе. — Можешь попробовать обжаловать. — Не хочу, вдруг выясниться, что я еще в чем-то виновата, — она потерла запястья и отошла от конвоира. — У нас будет еще время поболтать. — Женщина закрывала решетку на ключ, — Вот и расскажешь мне. Я люблю послушать истории заключенных. — Обязательно, — кивнула Маринетт.       Женщина ушла и брюнетка бросила взгляд в камеру напротив. На нее в упор и с усмешкой смотрела другая заключенная. Маринетт вопросительно подняла бровь. — Это же ты убила Агреста? — Предположим…. -Молодец, я тоже своего парня пыталась убить, но увы, он выжил. Меня Тикки зовут. — Меня Маринетт. И я его не убивала. — Тебе виднее, — она, взлохматив свои красные волосы, отвернулась и пошла к кровати.       Маринетт осмотрелась, маленькая серая камера. Напротив решетки стоит кровать, унитаз и раковину закрывает маленькая ширма, в углу стоит небольшой столик.       Время тянулось до ужаса медленно. Наяривая круги по камере, девушка думала о том, как отсюда выбраться и когда за ней придет Габриэль. — Эй, красотка, тормози, — Маринетт повернула голову на голос. Женщина-конвоир стояла с подносом в дверях ее камеры, — ужин. И не вздумай отказываться, тут не всегда так хорошо кормят.       Девушка подошла и с теплой улыбкой забрала свой ужин. Обычная пластмассовая посуда: ложка, тарелка с кашей, стакан с чаем. Усевшись за стол, она подвинула тарелку к себе и увидела спрятанную за ней конфету. Похоже она уже нашла своего покровителя. Малость, но приятно.       Месяц тянулся очень долго. С Тикки они подружились. Маринетт рассказала ей все, но умолчала о Предприятии Габриэля и об их с Адрианом тренировках, ей это знать не к чему. Красноволосая девчонка рассказала о том, как она убила своего парня, пыталась убить. — Но он выжил. И он вернется за мной. Я точно знаю. — Сейчас было время прогулки. — Зачем ему спасать тебя, если ты хочешь его убить? — Я много раз пыталась это сделать, и он каждый раз меня вытаскивал. Я не могу без него, а он без меня. Это наша своеобразная игра.– Тикки мечтательно посмотрела в небо, — сколько бы я ни пыталась ему навредить, а он мне мы все равно будем вместе. — Почему ты все же пыталась его убить? — эта девушка казалась брюнетке очень странной и нелогичной. — Вспылила, разозлилась, не удержала себя в руках. Мы с ним похожи даже очень. — И давно ты тут? — Маринетт пошла вдоль забора, Тикки последовала за ней. — Уже месяца два. — А не боишься, что ты все же убила своего парня? — Нет, у моего котенка девять жизней. — Тикки с хитринкой смотрела на Маринетт.       Одиночество и то, что она была ограждена от внешнего мира, способствовали самобичеванию. Она должна была охранять Адриана, на его месте сейчас должна быть именно она. Он ей верил, а она подвела. Маринетт очень удивлял тот момент, что Агрест старший еще не предпринял попыток ее убрать. Ведь она много знает, но никому не скажет. Смертей еще и невинных людей она не переживет.       С не привычки от долгого сидения и лежания начали болеть мышцы, тогда девушка решила вспомнить недавнее прошлое. Гимнастика в этом только помогала. Проходящие мимо конвоиры да и соседи, которые видели камеру Маринетт, с нескрываемым восторгом смотрели на ее пластику.       Шел третий месяц заключения. Дюпен-Чен не могла назвать людей, с которыми у нее были бы конфликты. Она жила спокойно, никого не трогая, общаясь только с Тикки. Вечером и утром разминала свое тело, и это вошло в привычку. Она жила по расписанию.       Бунт начался ночью. То чего так ждала, и в тоже время боялась Маринетт, произошло, люди Габриэля добрались до нее. Она лежала на кровати лицом к стене. Слышала, как открываются камеры других заключенных, как они с дикими воплями набрасываются на охранников, и разрывают их буквально на части. Это было полной дикостью. Брюнетка никогда не любила насилие, но чтобы выжить она училась драться, но сейчас не тот случай. Пусть они бегут, уходят, бежать она уже не может, да и не хочет. Ее убьют, и она встретится с Адрианом, с родителями.       Вдруг ее камера открылась. По спине девушки пробежался холодок. Вошедший стал приближаться к ней, его шаги она слышала отчетливо, но не поворачивалась. Некто присел возле ее кровати, и Маринетт почувствовала его дыхание на своей шее. «Почему же он медлит?» — Я знаю, что ты не спишь? — этот до боли знакомый голос.       Девушка тут же подскочила с кровати и повернулась к нему. — Уходим, Куколка, — Маринетт со слезами сжала в объятьях своего Адриана.