Фотокарточки

Капли дождя, одна за другой разбиваясь о поверхность «Форда», отбивали незамысловатую песню, которая окутывала собой разумы детективов. Обстановка дурманила. По-своему клонило в сон и плыло восприятие происходящего. Казалось, каждый находился глубоко в своей думе, но в целом оба думали ни о чем. Молчали. Атмосфера откровенно напоминала оголенные провода: ее хотелось коснуться, изменить, но твое тело шарахалось как ошпаренное. Конечно, скорее всего под весом философских размышлений в тот миг прогибался один Андерсон, но даже осознание этого не помешало ему первым разорвать пелену тишины: — Что притих, Коннор? — Мужчина повернул голову в сторону напарника. Оказалось, тот притих не просто так — что-то активно обрабатывал в своей голове. Диод крутил по себе желтизну золота, а глаза были закрыты. Но голос Хэнка явно прервал столь умиротворяющий внешне процесс: — Обрабатывал кое-какие материалы. Все-таки сейчас придется получить очередную порцию информации. — Веки открыли Андерсону взор на тягучий шоколад, что расплывался в глазах андроида. Они были в отношениях, но эти отношения были совсем не такими простыми, как у всех остальных: партнеры знали свои границы, и дальше стен общего дома запредельные чувства не выносились. Поначалу это было трудно, но через время во всей этой стратегии нашлась своя изюминка. Лишь две вещи являлись чем-то общим между общением дома и на работе: взгляды, которые просто никуда не денешь (не глаза же завязывать), и обращение Коннора к Хэнку на «Вы». Второе было привычкой и даже уникальной особенностью их отношений, которая подчеркивала то, с чего все начиналось. — Мне бы так уметь мозг разгружать. — Панель авто озарила зелень светофора, и лейтенант вернул внимание на дорогу. Если в самом начале отношений Андерсон мог завидовать Коннору (постоянная трезвость ума, рассудительность, собранность и багаж знаний), то сейчас мужчина парню мог даже посочувствовать: тот проходит через то, что Хэнк только недавно пережил — внутренняя война с самим собой. Получать от бандитов по морде — перспектива и то более радужная на фоне постоянного самоанализа и угрызений совести. Кто бы мог подумать, что лучшим анальгетиком для Коннора станет сама любовь. Бездушная машина, собранная на одном из десятков заводов Киберлайф, созданная для выуживания признаний из себе подобных, нашла свое спасение в людских прикосновениях. — Через сто четыре метра мы будем на месте. — Отрапортовал Коннор. И даже не зря, сегодня лейтенант уж больно пренебрегал вниманием. Часы на циферблате автомобильной магнитолы показывали неутешительные цифры — 3:42 Am. Через три минуты песню дождя уже во всю разбавляли превентивные звуки раскрывающейся кобуры и торопливые шаги. Машину пришлось оставить за сто пятьдесят метров от пункта назначения, поэтому какую-то часть этого треклятого пути приходилось проходить пешком. — Стой за мной. — Рука Андерсона слегка поднялась и еле заметным движением указала Коннору путь за спину. Что до девиации, что после, Хэнк прикрывал Коннора, а не наоборот. Удивительно, но это устраивало обоих. Хэнка, потому что он даже не придавал этому значения, а Коннора, потому что тот все равно держал все под контролем и каждый раз предварительно рассчитывал траекторию, чтобы проскочить перед Андерсоном, если это потребуется. Напарники прижались спинами к бетонной стене, периодически высматривая цель — группу подростков с десятком СВУ*. Откуда такие просвещенные подростки пошли — черт знает. Начитаются дерьма, подумают, что держать половину города в страхе — здорово, и пойдут они без цели и лишней мысли поджигать машины, магазины и людей без определенного места жительства. Жизнь полицейских тем и отличается, что никогда не знаешь, когда ночь в приятной компании внезапно превратится в погоню за преступниками. Погода окрашивала до ужаса темную улицу в фиолетовые оттенки. Они стояли и ждали. Ничего. — Может ложный? — Нет, я просканировал эту камеру видеонаблюдения. — Коннор слегка коснулся Хэнка локтем и указал ладонью куда-то влево, остановив ее прям перед лицом Андерсона. — Они были здесь 27 минут назад. — Они могли уйти? Что нам делать? — Место непримечательное, так что, скорее всего, они организовали здесь штаб или склад. Думаю, что нам стоит двигаться по этой улице. — То, о чем говорил Коннор, было сложно назвать улицей: уж очень она была узкой и темной. Хэнк застыл в нерешительности, и андроид подтолкнул его плечом. Они вышли из укрытия и, вытянув перед собой пистолеты, начали движение уверенным шагом. Такая целеустремлённость продлилась недолго, как минимум для одного. В один момент андроид хватает Андерсона за руку, и здесь спокойствие лейтенанта дает сбой: — Ты что удумал? — Хэнк был натянут как струна, а тут еще и Коннор со своими сумасшедшими идеями. Андроид обходит Андерсона справа и становится перед ним. Их обоих спасало то, что Хэнк хоть ничего и не видел, но слышал прекрасно. Тело лейтенанта поддалось вперед, когда его запястье потянула чужая рука: — У меня есть режим ночного зрения, лейтенант. Ваша неуверенная походка указывала на то, что Вы шли почти вслепую. Позвольте я поведу Вас. — Как любезно, особенно сразу после микроинфаркта. — Фух, можно было предупредить, а не так резко лезть перед лиц… — Хэнк только собрался в кучу, как Коннор тут же остановился. — Я слышу… Секунду. — Коннор слегка надавил на грудь Хэнка, давая понять, что нужно отойти ближе к стене и не маячить в середине улицы. Он к чему-то усердно пытался подключиться, то и дело касаясь своего диода. Судя по всему, он вышел на связь и слушал виновников торжества — тех самых подростков. — Они в ста десяти метрах от нас, за счет такого маленького расстояния я смог перехватить сигнал их раций. — Парень часто заморгал, то и дело косился на Хэнка, а потом опять упирался взглядом в землю. Андерсону было уже не по себе от неподвластности ситуации. Мужчина стоял в неведении и в муках выжидал указаний напарника. Через какое-то время ему уже самому начали слышаться голоса, но это не могл… — Бежим! — Диод мимолетом сверкнул красным и Коннор, схватив Хэнка за руку, рванул в конец улицы. — У них где-то заложена бомба. Они называют это место «Китайка» и подробно говорят лишь о пультах, которых у них три. Соответственно, судьба этого места сейчас в руках трех подростков. — Коннор вводил Хэнка в курс дела на бегу. Если бы у напарников не было такого практического багажа, то один сейчас и слова бы не связал, а другой ничего бы и не понял. Но узнавать обстоятельства происходящего за 36 секунд до встречи с преступником лицом к лицу — классика, не иначе. Они оба влетели на просторную площадку, к которой и вела улица. Света здесь было уже больше: огромный фонарь, словно снятый со здания поста в тюрьме, и несколько бочек с горящим в них мусором. Закуток образовало пять домов, что были расположены по периметру. Шпану явно спасал тот факт, что здания заброшены: за ними было некому следить из окон. Подростков было девять: дети от пятнадцати и до двадцати пяти лет. Совершеннолетним был только один, как раз таки тот, кому было двадцать пять. — Не двигаться! Полиция Детройта! — Детективы появились поистине неожиданно. Руки держали пистолеты, предположительный куратор действа — двадцатипятилетний Тревор Дуглас — был на прицеле. — Вы арестованы за разбойн… — В сторону детективов полетел алюминиевый пласт. Оба успели увернуться. Хэнк стоял поодаль и держал на мушке парня чуть моложе Тревора, стоящего к тому же чуть дальше. Жаль, конечно, но Андерсон не мог просканировать никого из подростков, поэтому приходилось ориентироваться не на факты, а на предположения. Дуглас был явно бывалым: парень точно видел диод и еще 1000 и 1 опознавательный знак на Конноре, указывающий на то, что тот андроид, но все равно полез в драку. Поймать всех и сразу было невозможно — это было понятно. Но ситуация становилась не такой страшной от того, что «главарь» сам лез в огонь. Хэнк стрелял по земле и записывал на служебный диктофон внешность каждого из подростков: «Возраст подозреваемых примерно от четырнадцати и до двадцати лет. Старший белобрысый, высокий, рассечена бровь, родимое пятно чуть левее носа. Предположительно он замутил все это. Э-э-э. Тот, что выглядит младше, кажется, черноволосый, но он в капюшоне. Не ниже, но лицо более юное.» и так далее. Андерсон давно ощущал себя как второстепенную «помощь расследованию», а Коннора как лейтенанта, потому что у андроида всегда было больше возможностей что-то узнать. Сейчас тому анализировать лица убегающих не мешает даже драка с Дугласом. — Тревор Дуглас, прекратите нападение, если хотите сократить срок. — Коннор не получил еще ни одного удара, чего не скажешь о Треворе. Кулаки подростка врезались в асфальт рядом с головой Коннора, но никак не в его лицо. Тот то и дело залезал на андроида и хватался за металлические обломки рядом, чтобы хоть как-то вырваться победителем, но все было тщетно: лейтенант подбирался сзади и, хватая за плечи, откидывал того в сторону, давая Коннору встать и закончить начатое. Когда в очередной раз Тревор дал слабину, андроид направил на него вырванный из рук ранее пистолет. — Тревор Дуглас. Двадцать пять лет. Был неоднократно привлечен к ответственности за ряд административных правонарушений. Пройдемте с нами. Если мы начнем сотрудничать, я обещаю, Вам сократят срок. — Навык переговорщика остался, чему нельзя было не радоваться. Но даже машинный профессионализм в подбирании нужных слов оказался бессилен против юношеского порыва: Дуглас, раненный в плечо, уверенными движениями вставал на ноги и собирался убегать. — Кон, прострели ему ногу. — Магазин Хэнка был пуст: он спустил все патроны в землю с прежней надеждой на напарника. — Ты вот так просто сейчас сделаешь из молодого паренька инвалида, хах? — Дуглас гнул свое. Это не нравилось Хэнку: вся эта ужасающая картина напоминала беседу Коннора с каким-нибудь его давним врагом, который знал о слабостях андроида, но никак не переговоры с каким-то подростком-уродом. Тревор метко давил на жалость и вместе с тем поднимался на ноги и потихоньку начинал удаляться. Андерсон метнулся вперед за пистолетом Коннора, но в руках Дугласа внезапно мелькнуло кроваво-красное пятно. — Поздняк метаться. — Взрыв. Приукрашены взрывчаткой, очевидно, были перекрытия близстоящего здания. Улицу охватила пелена пыли и дальше собственной вытянутой руки ничего не было видно. — Коннор! — Я здесь. — Голос звучал тихо. Подозрительно тихо. — Ты цел? — Пыль рассеивалась и синеву эмблем уже было четко видно, а затем и лицо Коннора. Его взгляд был опущен, а пистолет валялся в ногах. — Что это было? Что-то случилось? — Да, случилось. Я опять струсил и провалил задание — вот, что случилось! — Голос поднялся на два тона выше, а последние слова звучали не только громко, но и устрашающе. — Спокойно, ничего ты не струсил, ты не хотел парню зла и… — Ничего не говорите. Помните, что нам сказали последний раз в Киберлайф, когда я опять упустил девиантов? — В глазах Коннора плескалась агрессия вперемешку с отчаянием. Казалось, что две разные по плотности жидкости слились в одну единую слабость. Хэнк вспоминал. Это давалось с трудом, так как хотелось что-то делать сейчас, а не ворошить воспоминания, но оно того стоило: — Черт. Нет… — Теперь взгляд голубых глаз разделял с карими тот неописуемый страх перед неизвестностью.

***

Тишину не любил никто. Она стала самопровозглашенным спутником бед. Переживания и потрясения опустошали всех, даже роботов. Они возвращались в отдел. Время перевалило за семь утра и обоим оставалось лишь надеяться на то, что Киберлайф не сдержит свое обещание. Ладонь Хэнка на коробке передач была накрыта ладонью Коннора. Пальцы переплетены, от чего едва заметная дрожь в руках Андерсона ощущалась как целое землетрясение. Хэнк казался максимально сосредоточенным на дороге, но на самом деле тот не спускал глаз с Коннора. Слава Богу, в поведении напарника все было в порядке, не считая диода. Тот менял палитру словно закат: загорался желтым, потом резко переходил в красный, а оттуда медленно через оранжевый снова в желтый. И вот Хэнк снова поворачивается и видит то, что давно не дает ему покоя: Коннор спокойно сидит и рассматривает руки, сплетенные вместе на рычаге. Слегка улыбается краем губ и, кажется, чувствует себя как никогда хорошо, но потом резко зажмуривается и моргает в такт хаотичным миганиям диода. Его рука слегка сжимает руку лейтенанта и тот открывает глаза. — Что ты делаешь тогда, когда… — Хэнк поднял руки и очертил лицо Коннора, намекая на глаза и диод. Светофор насчитывал тридцать одну секунду до начала движения. — Когда-нибудь Вы узнаете. — Это то самое? — Одним из хобби напарников казалось было обсуждение ими изменений в личности Коннора: обсуждение его слабостей, желаний и увлечений. Хэнк хотел знать все, чтобы обеспечить андроиду максимальный комфорт и поддержку в любое время. Это все действительно было нужно им обоим. Но кое-что оставалось в секрете: эти моргания. Коннор ни раз говорил о том, что есть вещь, о которой Хэнк узнает только в определенный момент. Это точно не касалось секса или чего-то такого же интимного: даже в этом плане у них не было секретов. Но была тайна, которая порхала как назойливая, и в то же время невероятно красивая, бабочка каждый день прям перед носом. Была своеобразная лафа в умении Коннора оставаться в этом вопросе загадкой. — Да. — Добрая улыбка озарила лицо Коннора. Ни одно живое существо никогда так не улыбалось Хэнку. Лейтенант уже сотню раз пытался построить логическую цепочку, состоящую из всех тех случаев, когда это происходило с Коннором. Благо, это точно не вредило оному, а даже было по его инициативе и полностью под контролем. Андерсон записывал все об этом явлении каждый раз, когда его замечал: на набережной, в кафетерии, в машине (раз двадцать), на крыше, когда те спасли заложницу, дома у Хэнка и даже однажды в постели. Практически ничего не связывало все эти локации и события кроме двух вещей: в эти моменты они были только вдвоем, и у обоих было достаточно приподнятое настроение. Но следствием этих факторов может быть что угодно и даже программный сбой. И все бы ничего, но Коннор всегда максимально честно отвечал, что это точно не он.

***

— Коннор, что с тобой, мать твою? — Утро началось не с кофе и у Джеффри Фаулера. Хоть тот с трудом привыкал к роботам в целом, он уже достаточно привык к Коннору (тот просто не ощущался как машина). RK800 был хорошим коллегой и еще более хорошим подчиненным: четко выполнял свои задания и никогда не перечил. Но девиация немного подкосила амплитуду выборов Коннора — теперь все косилось к провалу. Конечно, рано или поздно все находились и дело раскрывалось, но нужно было действовать верно с самого первого раза. Иначе для чего Коннора прислали? Для чего его создали? — Те ублюдки из Киберлайф Вам еще не все сказали. Они, когда вы ушли, мне такую мозгодральню устроили! Я уж Вам говорить не стал, а то прострелили бы себе бошки на пару. — Капитан был на взводе. С него явно хватало и адреналина, и сидячего образа жизни, и погонь, и бумажной волокиты. А тут еще это — выбирай меньшее из двух зол и не забудь учесть личные предпочтения каждого! Коннор сидел на стуле перед Фаулером. Хэнк стоял за стулом и держал руки на его спинке, слегка и вполне осознанно касаясь спины андроида. Капитан то и дело отвлекался на терминал и вскакивал со стула, но, заметив понурый взгляд Коннора, сел обратно и, уложив руки на стол, уже тише спросил: — Почему ты перестал стрелять? Накалялась атмосфера допроса. Это было ужасно. Обычно в кабинете босса стояли оглушающие крики и нецензурная лексика, а сейчас тишина и лишь психологическое воздействие. Никакой физики. — Я столько слышал от девиантов о боли, что не могу больше и думать о ней. — Последние полгода дела Коннора и Хэнка об андроидах разбавляли дела о наркотиках, убийствах и разбоях: кадров для работы с девиантами появилось больше. Но воспоминания о прежней должности не уходили. — Если мы — машины — так воспринимаем физическое страдание, то как Вы — люди? Мне даже трудно это представить. — В этот момент система начинает стремительно перегреваться, и из губ Коннора начинают вырываться потоки воздуха — человеческие вздохи. Система пытается охладиться и гоняет по синтетическим легким воздух, а тириумный насос пытается максимально быстро менять нагретый тириум на более прохладный, от чего начинает казаться, что кабинет наполняется звуком сердцебиения Коннора. По спине Джеффри пробежали мурашки. — Когда я поднимаю в руках пистолет, моя программа впадает в ступор. Люди это так называют. Мне становится страшно от того, что я не знаю, что почувствует жертва, когда я выстрелю. — Коннор открыто описывал один из своих страхов — страх неизвестности. Он часто говорил Хэнку, что боится его смерти, потому что не знает что будет после нее. Но чтобы всем этим провалам на работе причиной был этот страх… В стеклянном коробе, до краев наполненном усталостью и безразличием, остался только Фаулер: разговор был окончен. Хэнк вышел первым и, любезно подержав Коннору дверь, переваривал происходящее. Его напарник не поднимал головы, а его диод давно не отдавал голубым. Казалось, даже треугольничек на груди светил уже не так ярко. В Конноре как будто потух огонь. Выглядело это убивающе. — Кон, я прошу тебя, посмотри на меня. — Хэнк заглядывал андроиду в глаза, безнадёжно пытаясь поймать на себе привычный взгляд. Но взор не поднимался. Глаза Коннора были устремлены в пол, он шел не обращая никакого внимания на напарника. Они шли вместе к столу Хэнка. Андерсон сел на кресло, а Коннор на край стола. Всё как в тот отвратительно тяжелый день, когда RK800 бегал по Иерихону. Тело неприятно дернулось. Лицо Коннора отражало чуждое ему безразличие. Эта опустошающая беседа с Джеффри пробудила в сознании встречу с работниками Киберлайф. Теперь она воспринималась так, как будто прошла только что. У того дня не было отличительных черт: все шло своим чередом. Провалы сменялись успешными выполнениями заданий, усталость перекрывалась расслабляющими беседами, а в воздухе так и витал дух сплочённости и совместной работы. Можно даже сказать, что тот день был отличительно хорош. До одного момента. Весь отдел помнит как в здание буквально ворвались два человека в бело-синей форме. Это были не андроиды, не девианты и не работники полиции. Хоть огромная, переливающаяся серебром эмблема Киберлайф и заслоняла спины двух мужчин, понять кто именно они такие было сложно. Коннор и Хэнк не отрывались от терминала и что-то активно обсуждали. Говорили и рассуждали о работе, а думали друг о друге. Внезапно андроида отвлекает чье-то грубое касание. Даже Гэвин Рид обошёлся бы аккуратнее, и лучше бы это был он. — Извини… Да? — Коннор отвлекся от беседы, кратко извинившись перед Хэнком. Он развернулся в пол-оборота и резко замолчал: сканирование лиц буквально кричало о том, кто пришел. — Модель RK800. Серийный номер #313 248 317 — 51. Имя Коннор. Напарник лейтенанта Хэнка Андерсона. Всё верно? — Прическа говорящего сотрудника Киберлайф — Дэна Лидда — была скрыта капюшоном, а взгляд не поднимался выше цифрового планшета в его руках. — Верно. Чем-то могу быть полезен? — Коннор сохранял спокойный вид и выбрал нейтральный подход. Он буквально почувствовал как Хэнк встал со стула, а воздух в ближайших четырех квадратных метрах накалился до предела. Совсем не радовало и то, что весь отдел благополучно грел уши и ждал какого-нибудь неожиданного поворота судьбы. Вот же копы, неужели приключений не хватает? — Вы же в курсе того, что девиация не освобождает Вас от нашей проверки ваших рапортов? Или Вы их пишете и думаете, что они у нас летят в папку «Спам»? — День у этого паренька явно не задался, поэтому он, как настоящий мужчина, решил вылить свою желчь на ближайшего подопечного — Коннора. — Я осведомлен об алгоритме проверки моих рапортов, Мистер Лидд. Я так понимаю, была допущена ошибка, и Вы… — Да тут не ошибка, парень. Тут целый перечень причин, по которым тебе можно переписать весь твой код. — Парень в капюшоне смаковал властью и явно наслаждался пыткой, которую устроил андроиду. Он протянул Коннору планшет. И правда, целая страница, которая вплотную забита датами, номерами дел и причинами провалов: бездействие, бездействие и еще одно бездействие. — Что это значит? — Хэнк рассматривал список и кажется понимал к чему ведут незваные гости, но решил уточнить. — Это значит, — Уже другой сотрудник продолжает беседу и возращает себе планшет — что если страница будет заполнена до конца, — Парень указал на маленький пробел в правом нижнем углу, в который бы идеально поместилась еще одна дата. — то RK800 будет ждать реактивация в нашей компании и устранение неполадок. С одной стороны, было понятно, что привязанность людей к RK800 никого не колышет, но с другой стороны было ужасно паршиво от такого отношения к себе, а тем более к Коннору. Сначала дать андроидам свободу, а потом поставить около этого слова тысячу «звездочек» с ссылками на все исключения. А таковых было чертовски много. — Но ведь мы раскрыли все дела и нормально работаем! Что вам надо-то еще? — Андерсон закипал, а Коннор молчал. Предательски молчал, боясь открыть рот и задохнуться в бескрайней несправедливости. — Коннор должен нести звание передовой модели за свои особенности и функции. А те возможности, до которых вы сузили его функционал, имеют и простые офицеры. Правда, не без помощи компьютеров, конечно. Но компьютеры не дорогостоящие куклы, котор… — Так, слушай ты. — Хэнк в своей привычной манере общения с ублюдками схватил парня за шиворот фирменной толстовки. — Эта «дорогостоящая кукла» умеет анализировать обстановку за 0,25 секунды, прокладывать маршруты, метко стрелять, проводить анализ на месте и реконструировать события. Тебе будет достаточно твоей заплесневелой мобилки и атрофированного мозга для всего этого, ммм? — Андерсон грубо схватил Лидда за карман толстовки в надежде нащупать там телефон, но его там не было. Расстроило это не очень, потому что выглядела картина действительно устрашающе: Хэнк, конечно, легко поддавался эмоциям, но совсем не легко его можно было заставить хотеть кого-то порвать на куски. А сейчас он хотел этого и был готов. Коннор стоял ошарашенный уже не так появлением сотрудников Киберлайф, как словами напарника. Этот четко перечисленный список особенностей модели RK800 разлил в груди Коннора приятное тепло. Хэнк все это время обращал действительно пристальное внимание на, казалось бы, привычные особенности модели и гордился ими. По крайней мере, так казалось самой модели, о чьих особенностях шла речь. — Уберите руки, иначе попрощаетесь с работой. Мне плевать на что способен ваш пластиковый детектив, но Вы обязаны знать: у Вас остался один провал, и мы чистим ему мозги. До свидания. — Какой-то документ впечатывается в грудь Андерсону, и сотрудники любезно направляются к выходу. — Как вы там говорите? Спасибо за сотрудничество? — Сукины дети, если все обойдется, они точно полетят со своего Киберлайф’а. Бумага, плотно прижатая к груди, сминалась под давлением пальцев. Было ясно о чем она — какое-то предупредительное письмо. — Коннор? Коннор? Кон нн оо р? — Коннор! — В этот раз имя произнесли громче и чётче. Андроида словно вытащили из-под купола, под которым не было воздуха. — Да? — Я не отдам тебя, слышишь? Я не… — Это глупо, Хэнк. — Собственное имя, а не привычное «лейтенант» в стенах участка звучало странно. — Глупо в очередной раз уходить от правды. Давайте признаем, что я получу то, что заслужил. — Колечко диода напоминало жерло вулкана — обжигающую магму, чертовски красивую и чертовски отторгающую. — Глупо сдаваться так просто. Ты понимаешь, что всё просто не может взять и закончиться так? Мы через многое прошли и слишком много сделали, чтобы так быстро всё потерять. — Под словом «всё» напарники подразумевали общие воспоминания. Почему? Потому что через какое-то время Киберлайф предупредил об одном интересном условии реактивации — удалении модуля памяти. Это означало лишь одно — Всё сотрут. Коннор не будет знать любовь всей своей жизни в лицо. Не будет помнить его имени, возраста и внешности. Никогда не вспомнит их первый рабочий день, первую ночь и первую прогулку. У него не вызовет никаких эмоций рассказ о том странном случае, когда Кон впервые засмеялся в голос. Ни одна цифра в коде не будет указывать на наличие привязанности. Но также исчезнут и страдания. Однако, за свою внеземную любовь они оба готовы платить. Но не так. Не ценой самой любви.  — Знаешь, у всех бывают моменты, когда живешь одной лишь надеждой. Но путь к звёздам — тернии. В какой-то момент приходит идея, которая пробуждает в тебе уже что-то большее, чем надежду. Слышишь? — Да. — Андроид ответил тихо. Было видно, что он был озадачен и формулировал какую-то мысль, но Андерсон не обрывал монолог: — Поэтому… — Я могу установить ПО андроида-программиста. — Коннор слегка дернулся и заговорил громче. — Что? Андроид резко поднял взгляд. Всё происходило так сумбурно, что Хэнк ощутил себя опущенным в кипяток. А масло в огонь добавило то, что Коннор опять сделал это — глаза накрылись веками, диод засиял золотым блеском, а руки сжали поверхность стола. Затем, парень в своей манере медленно открыл глаза, словно боялся обжечься светом ламп и неожиданно улыбнулся. — Прости. — Да, это и было то самое «привычное действие», но близость напарника сейчас добавляла своеобразного интима в процесс, и, черт, он обратился к Хэнку на «Ты». — Так вот, я смогу прописать себе код, который сохранит воспоминания. — Коннор то и дело отвлекался от разговора на какие-то материалы, видимые ему одному. — Но программа достаточно тяжелая, поэтому все-таки придётся потерять пару фрагментов. — Пауза. — В любом случае, это не вся память и только те моменты, которые я считаю ненужными. Главное, чтобы их набралось достаточное количество. — Что даст тебе это ПО? — Андерсон определенно не был готов к такому потоку информации, но все же быстро собрался с мыслями. — Определенные знания в области программирования. Это материал от издания Киберлайф, поэтому, я думаю, что смогу написать код только в стенах башни. — Огонек. В глаза вернулся тот огонек, за который Хэнк Андерсон готов был отдать всё, вплоть до жизни. — Как раз в той башне, куда меня повезут. — Я же говорил тебе. — Мужчина облегченно выдохнул. Конечно, никто не давал никаких гарантий и все еще не дает. Но тешить себя надеждами и то лучше, чем загоняться в угол. Его рука скользнула по прохладному столу, а контраста добавила ладонь Коннора, что аккуратно её накрыла. Оголился пластик, и лица озарило нежное голубое свечение — знак полного доверия. Напарники сидели и наблюдали за тем, как по офисным принадлежностям резво бегают блики, подсвечивая взгляды смотрящих. Или это костер надежды вырывался наружу? Всё может быть.

***

Тучи собрались на оглушающем пиру. Стаканы с обжигающими напитками слетали с их столов. Веселящие жидкости долетали до земли будучи уже обычной водой и топили ее, накрывая своим игривым телом. Омут дождя охватил собой весь город и обезобразил настроения его жителей. Было паршиво. Напарники не заметили как доехали до дома: ощущение времени кардинально менялось под давлением потока мыслей. Оба уже успели переодеться и даже уделить по капельке внимания неработающему члену семьи — Сумо. Коннор стоял в коридоре и, опёршись на спинку дивана спиной, рассматривал начищенные до блеска пластинки перед собой. Хэнка от этой картины лишь сильнее охватило желание развеять обстановку и попросить Коннора быть «попроще», но только глупому было непонятно, что это неуместно и бесполезно. — Я думаю, что часть кода могу начать писать сейчас. — Андроид сложил руки в замок на груди и повернул голову на кухню — к Хэнку. На весь дом тогда работала лишь скромная люстра над обеденным столом и белоснежная подсветка под телевизором, на покупке которой Коннор однажды нагло настоял. Остановленную думой фигуру Андерсона освещало слабое свечение. Его хотелось коснуться. Хотелось стать его частью, чтобы никогда не потерять. RK800 не находил свои желания и мысли странными, потому что уже повидал больше тысячи реальных человеческих странностей и считал, что подобные стремления и есть любовь. Впрочем, так оно и было. — Тебе нужен компьютер? — Да. — Ответ не заставил себя долго ждать, поэтому Хэнк приветственно указал рукой на компьютер раньше, чем его получил. Теперь к источникам света добавился монитор компьютера. Несмотря на то, что Андерсон казался заядлым алкашом и любителем незамысловатых ситкомов, мужчина любил почитать. Иногда хотелось полного погружения с книгой, запахом бумаги и шелестом страниц, а иногда коротеньких романов на экране компьютера, которые тоже неплохо застревали в памяти. Если человеку захочется, то он точно найдет о чем поговорить с лейтенантом. Для Хэнка оставалось загадкой в компьютере лишь то, по какому принципу к ним подключаются андроиды с помощью одной лишь руки. Пальцы Коннора аккуратно потянулись к пластине под монитором, которая, казалось, не больше, чем просто подставка, и рука облачилась в белый. Парень закрыл глаза, а через мгновение на экране появились окна черного цвета, выделяющиеся на фоне белого интерфейса. Такой цвет уведомлений и предупреждений накалял атмосферу. Затем, помимо красных крестиков и белого текста о том, куда ведет кнопка «Далее», появились зеленые цифры с русскими словами в начале комманд. — Это русский язык что ли? — У Хэнка был набит глаз на этот язык. Все-таки эта заварушка с Арктикой и космическая гонка дают о себе знать. Уже не было ни одного американца, который бы не узнал русские буквы с их перевернутыми «N» и тройками, которые обозначают «Z»**. — Да, язык программирования разработан при поддержке Российского Сообщества Программистов и Американского Сообщества КиберБезопасности. Довольно удивительно, что Киберлайф в открытую пользуется услугами страны-врага. — Смешок. Даже синтетический разум пропускал события последних годов через призму юмора. И смех, и грех. — Как в «Матрице». — Знакомая картинка на экране вынудила лейтенанта сказать это. Куда же без комментариев, Андерсон? Хэнк в компании Коннора постоянно терялся во времени. И в данном случае это вопрос не романтики, а физиологии андроидов, о которой Андерсон особо не задумывался. Раз за разом бесстыдно забывал, что напарник — робот, не нуждающийся во сне. На этой почве он сам стал опаздывать в царство Морфея. — Хэнк, идите спать. Я буду сидеть еще минимум восемь часов, а мне еще писать рапорт. — Сегодня было проклятое воскресенье. Проклятая рабочая суббота каждые две недели и проклятое воскресенье, когда надо было писать эти не менее проклятые рапорты. Писал Коннор и не возмущался, Хэнк не писал, но возмущался. — Ладно. — Андерсон похлопал себя по коленям (очень странная человеческая привычка), встал и положил руку на плечо андроида. — Удачи тебе. — Ладонь обожгла голова, которую Коннор ласково положил на плечо, накрыв руку напарника. — Спокойной ночи, Хэнк. Дрёму не пришлось долго ждать.

***

Ровно в восемь часов утра лучи солнца начали шпиговать собой комнату с особой силой: неприятно слепило, обжигало лицо и делало видимой пыль в комнате. Для кого-то это безусловно было источником хорошего настроения и ощущения уюта, но не в восемь утра. Андерсон уже двадцатую минуту разглядывал уродливый пейзаж за окном, который приобретал своеобразный окрас в утренних лучах солнца. Ласкающую уши тишину временами разбавляло рычание моторов машин, гоняющих туда и обратно, в которых водители пытались найти парковку да место в жизни. Из гостиной еле доносилось постукивание пальцев по клавиатуре. Неутешительно. — Доброе утро, Хэнк. — Под люстрой над обеденным столом закручивались в причудливые облака клубы пара от свежесваренного кофе. Утро началось удивительно хорошо: напарников встречало солнце, запах кофе и никакой физической боли спросонья. Лишь мысли притупляли ощущение прекрасного. — Я успешно написал ровно треть кода. Это ровно то, сколько я могу написать находясь не в Киберлайф. — Коннор встал из-за рабочего стола в конце гостиной и направился в сторону кухни — ближе к Хэнку. — Рапорт уже отправил, но мне пока ничего не ответили. — Парень садится к Андерсону за стол. — Может оно и к лучшему. — Тишина нарушалась лишь равномерным дыханием лейтенанта и рассуждениями андроида по поводу дальнейших действий. День предстоял тяжелый, а хорошее его начало прибавляло сил. — Ты куда-то ходил? — Андерсон указывает полупустой чашкой на куртку Коннора, что небрежно валялась под дверью. Такое иногда случалось — одежда спадала с крючков. Да, их нужно было заменить на более длинные, чтобы умещались даже самые пышные наряды, но кто это будет делать? — Да. Надо было кое-куда сходить. — Этот вопрос явно застал Коннора врасплох — он замешкался в растерянности и как-то резко оторвался от стола, двигаясь в сторону своих «улик». Может он уже и в Киберлайф сдаваться с потрохами ездил? С него же сбудется. — Куда же? — Тон Андерсона приобретает удивительный окрас. — Кое-куда. — Коннор небрежно поворачивается и… опять эти придурковатые манипуляции прям перед носом. Моргает, сверкает диодом, а потом расплывается в улыбке как последний извращенец. Разворачивается, удаляется и вешает куртку на место. А за ней вслед поднимает что-то белое, выпавшее из кармана ранее. Кладет уже к себе в карман олимпийки.

***

Машину трясло на кочках Детройта так, словно город не в 2039, а в 1939. Гремел гром, вспышки молний несчадно слепили, так и норовя отвлечь лейтенанта от дороги и убить пассажиров «Форда», освободив тех от страданий. — Расскажи-ка подробнее о том ПУ, что ты установил. — ПО — в периодически проскакивающей машинной манере Коннор поправил Хэнка — да, программное обеспечение, которое позволит мне инкогнито переписать код 27483 отдела памяти, чтобы избежать его модификации или удаления. — Андроид был перебит громом молнии. — Простыми словами, в Киберлайф я сделаю вид, что память стёрта и операция прошла успешно, а на деле ни одна цифра моего кода памяти не поменяет своего места. — И каковы шансы того, что всё пройдет успешно? Прости, дружище, но звучит как-то слишком сказочно и ненадежно — Хэнк иногда иронично называет Коннора «дружище», как бы подкалывая обоих за скрытые отношения. — Вам более реальный или более человечный ответ? — Какой хочешь. — 99% На самом деле ничего сказочного в том, что сделал Коннор, нет. По сути он пошел против закона ради сохранения своей человечности и своей, если можно так выразиться, души. Делать что-либо вне поля зрения компании, что потратила миллионы долларов на твое производство — не лучшая идея. Если маленький секрет лейтенанта и андроида вскроется, всё будет еще хуже, чем когда-либо было. — Чем ты там шуршишь? — Хэнк резко вторгся в интеллектуальное пространство Коннора. RK800 даже после вопроса не сразу заметил, что действительно чем-то настойчиво шуршал все это время. Он кинул беглый взгляд на белый листок бумаги в своем правом кармане, по-детски ему улыбнувшись, словно надеясь, что от этого тот кусок целлюлозы пропитается его радостью. — Ничем, лейтенант. Поворачивайте здесь — так будет короче.