Фотокарточки

Есть затишье перед бурей, есть затишье после бури, а есть вечная буря, изредка сменяющаяся затишьем. Ливень закончился и гроза больше не слепит. Остались лишь лужи: реки, озёра, моря, океаны и всё у их ног — ног тех двоих, связанных бесконечным душевным теплом, как раскалённой проволокой. Любовь действительно напоминает нить, на которую мы надеты как бусы. Одно неверное движение и тебя уже режет изнутри, а потом нить рвётся и все рассыпается. Голубой свет от служебных машин компании Киберлайф отражался в воде, а в этом неоновом океане они — Коннор и Хэнк, обнимающиеся как в последний раз. Открытые, честные, растворённые в моменте, словно во сне, где нет предвзятости и где всё так просто и красиво. Кажется, только так и стоит жить, только так оно стоит того, но почему же это так сложно? — Простите меня — Кон, пожалуйста… И снова тишина. Такая знакомая улица, такой знакомый порог участка, но в такие моменты всё внезапно становится чужим. Словно молекулы воздуха меняют свое строение, течение реки разворачивается в другую сторону, стрелки часов крутятся влево, а E больше не равно mc^2. Утренняя прохлада больше не ласкает, обжигают лучи солнца, а легкие жжёт запах дождя. — Коннор, т-ты дрожишь? — Мне страшно. — Все как тогда на крыше. Резко и грубо. Без выбора, без возможности избежать ситуации. На планете Земля опасно забывать о том, кто ты есть на самом деле. Нельзя предаваться эмоциям, а тем более нельзя думать, что всем есть до них какое-то дело. — Чего ты боишься? — «The end is what you fear», isn’t it? * — Процитировал недавно прослушанную им с Хэнком песню Коннор. Нервный смешок, такой живой и человечный, а потом не менее живые и человечные слезы. Самые первые, как детские: такие же искренние и неуверенные. Хэнк кладёт руку поверх волос Коннора, он никогда не перестанет удивляться тому, какие они нежные. Год назад они казались такими синтетическими и жёсткими, а сейчас ощущаются как шёлк. Любовь меняет всё в этом мире, даже ощущение волос любимого человека. — Нам надо быть в компании не позже 1PM — небрежно разорвал тишину один из сотрудников Киберлайф. — Всё будет хорошо, помнишь? — Андерсон редко позволяет себе философствовать и проявлять нежность, но когда он это всё-таки делает, у него получается так, как никому еще не удавалось. Такие люди, как Хэнк, снаружи выглядят холодными и скупыми, но внутри у них вечный пожар из эмоций и чувств. Скрыть его сложно, языки пламени отражаются в глазах — именно по глазам Андерсона можно увидеть насквозь вместе со всем тем теплом, что таит его душа. Коннор ничего не ответил. Он молча вывернулся из объятий и прошёл в сторону служебной машины. — Андроид-переговорщик. Серийный номер #313-248-317 51. Имя Коннор. — Чудесно. Выезжаем. Сотрудник Киберлайф закрыл дверь за Коннором, обошёл машину и сел за руль. — Прощай. — Хэнк читает слова Коннора по губам.

***

Самой удивительной чертой человеческой психики является возможность абстрагироваться от всего вокруг. Но иногда, как это бывает со всеми другими инструментами человеческого сознания, она даёт сбой и выходит за рамки. Каждое потрясение окунает человека под воду. Хэнк идёт по участку, а чувствует себя плывущим в вакууме, застрявшим в пузыре без кислорода, переполненным до краёв мыслями о том, как всё началось и как кончается. Прямо сейчас. Подобное состояние тебя обессиливает. Волной тревоги накатывает каждую минуту, а когда тебе только становится лучше, она возвращается снова, убеждаясь в том, что ты добит и обездвижен. — Андерсон. — Чья-то увесистая рука накрыла плечо лейтенанта. — Возьми-ка выходной. Может быть даже два. — Это был Джеффри.

***

Когда ты уязвим и ранен собственными поступками даже лучи солнца режут как лезвия. Коннор сидел на заднем сидении служебного пикапа за пластиковой ширмой. Андроид чувствовал себя в таком же вакууме, как и Андерсон. В такие моменты ты забываешь, что есть мир, что есть люди, деревья, ветер, вода и жизнь. Сложно поверить, что вещи вокруг все еще тех же цветов, тех же форм и так же пахнут. Всё моментально теряет смысл и как-будто размывается перед глазами. Тебе кажется, что ты один, ослабленный до невозможности, брошенный гнить в своем пузыре, а жизнь вокруг остановлена. Авто пересекло пункт досмотра на территории центра Киберлайф. Устрашающая махина, по форме напоминающая пулю, открылась их взору. Тириумный насос предательски зашумел, привлекши внимание Киберлайфовцев. Синтетическая кровь гонялась по сосудам как бешеная, заставляя систему то и дело выдавать ошибки, умоляющие о перезагрузке. — Не сейчас. — Коннор тихо отдает своему же организму приказы, часто моргая, тем самым закрывая надоедливые окна кроваво-красного цвета. Машина остановилась, двери автоматически поднялись вверх — можно выходить. Коннор переступил порог авто и вышел из машины. Его внешний вид, конечно же, не выдавал наличие идеи об обмане компании, зато было хорошо видно как система нагружена и как сильно нуждается в перезагрузке. — Пройдемте. — Коннор и еще трое сотрудников компании зашли в башню. Если кто-то скажет, что башня компании не является архитектурным шедевром, то этот человек определенно врет. В 2000-х годах люди не могли и мечтать о таком органичном слиянии живой природы, стекла и неона. В напольном мраморе отражалась нежно-голубая подсветка, а прозрачный мост, соединяющий все крылья здания, изящно подчеркивал контрастирующий с обстановкой лес, расположенный прямо внутри помещения. Воздух был настолько чистым, что казалось он сверкал в легких, как самые необычайные кристаллы. Что Коннор больше всего ценил в дорогих центрах с умными дядями и тетями, так это тишину. Единственное, что можно было услышать в том сверкающем холле, — стук каблуков. Больше ничего. Даже такая незамысловатая деталь добавляла всему центру изящности и строгости. — Э-э-э, предлагаю вам начать с перезагрузки системы на нашей перезагрузочной станции. — Что удивительно, сотрудники в Киберлайф все до единого — люди. Возможно, компания так испугалась такого явления, как девиация, что сократила всех сотрудников теоретически ей подверженных. — Конечно. — Коннор не мог не согласиться. Такая пауза перед операцией делала план Киберлайф более уязвимым, а план Коннора более возможным. Сотрудники Киберлайф и RK800 зашли в лифт. Сложно забыть тот день, когда в том же самом лифте Коннор вырубил 2 сотрудников охраны. Тот случай компания, слава Камски, свела на нет, так как доказательств того, что это был именно 51-й, а не 60-й**, не нашлось. Впрочем, скорее всего доказательства были, но Киберлайф не прекратила сотрудничество с RK800. Наверное, по старой дружбе. — Сотрудник #3894. Уровень -36 — Принято. Уровень -36, отдел assembly, этаж обслуживания андроидов. — Отрапортовал женский голос из динамиков лифта. И правда, -36 этаж был оборудован всем, что было нужно для идеальной работы андроидов. Именно там роботам заменяют тириум, прочищают детали, проводят технические осмотры и предлагают провести час-другой на перезагрузочной станции. Она сейчас и была нужна. — Уровень -36. Блокировка дверей. — Двери лифта открываются только после анализа голоса сотрудника. Если голоса нет в базе, двери не откроются. Каждый этаж выглядит примерно одинаково и даже чем-то напоминает полицейский участок, в котором работает Коннор: стеклянные стены, разделяющие офисы, способные становиться мутными, когда это надо; высокие потолки; сотни видеокамер. — Перезагрузочная станция в той стороне, пройдемте с нами — В этот раз сотрудники Киберлайф ведут себя не так похабно, как в прошлый. Все-таки на работе в самóм центре, наверно страшно лишний раз рот открывать. Станция перезагрузки не выглядит как десяток кроватей в детском саду, нет. Это 15 круглых платформ, становясь на которые, андроид, приняв правила проведения перезагрузки, погружается в кибер-сон. Коннор способен проводить подобное и дома без специального оборудования. Каждую ночь кибер-спать не требуется, но раз в месяц заняться этим стоит, иначе система будет часто нагреваться и давать сбои. Звучит страшно, но на самом деле это то же самое, что и у людей — при недостатке сна у тех может начать повышаться давление, а сбоями может быть все, что угодно, вплоть до потерь сознания. — У вас есть 60 минут. — Один из сотрудников настраивает платформу для работы. — Этого должно хватить. Перед операцией вы будете снова погружены в состояние перезагрузки. — Хватит. К Коннору не относились как к преступнику, он таковым и не был, лишь хотел жить, а не существовать. Это же не является преступлением в 2039 году, верно? Ему доверили нахождение на станции без сотрудников и лишних глаз. Только видеокамера в углу подводила, но с ней будет проще, чем с любым другим продуктом многовековой эволюции. — Извините, еще один момент… — Коннор перебивает сотрудников Киберлайф, параллельно доставая из пиджака какой-то конверт. — Передайте лейтенанту Андерсону. — Вы соглашаетесь с условиями проведения перезагрузки? — Всплывает окно перед глазами. — Да. — На время и правда надо погрузиться в процесс, иначе лампочка на платформе предательски будет гореть оранжевым, указывая на то, что подключения не было. — Начинаю перезагрузку сС-ССиИ СТТееМыЫ.

***

— Сумо, да-да, это я. Правда, сегодня один. — Хэнк слышит Сумо, от предвкушения скребущего когтями по входной двери. Иногда так хочется стать собакой, не знающей ничего о тяготах современного мира и о системе, в которую мы все вкручены, словно винтики. А еще лучше стать роботом, не знающим ни что такое боль, ни что такое любовь. Но в наше время это не является выходом из ситуации, как можно было заметить. Сумо преданно ждет пока Андерсон разуется для того, чтобы потом накинуться на него от переизбытка чувств. — Не смотри на меня так, я сегодня не в настроении. — Андерсон ласково гладит пушистого друга по голове, словами давая тому понять, что не готов к объятьям. — Господи. — Хэнк обреченно стоит в проходе и пилит взглядом гостиную. Если есть в мире самое ужасное чувство, так это бессилие в момент, когда хочется все разрушить. Перевернуть и уничтожить, доведя до состояния неузнаваемости. Сделать так, чтобы никто и никогда не смог и подумать о том, что здесь когда-то жили люди. Но это все эмоции, а точнее обратная сторона щекочущей душевной боли. В чашке шипит заменитель сахара и пакетик зелёного чая. Именно Коннор научил Хэнка заменять виски зелёным чаем. Имеенно Хэнк научил Коннора чувствовать и быть человеком. — Коннор… Черт. — Никто не знал будет ли Коннор собой после возвращения, останутся ли при нем его воспоминания и навыки, скажет ли он Хэнку то, что раньше боялся сказать. — Что же это все-таки было… — Андерсон прокручивает в голове все те моменты, когда Коннор делал те странные движения. — Так и не рассказал… — На кухне гаснет свет и Детроит погружается в глубокий сон.

***

— Вы уверены, что хотите прервать перезагрузку системы? — Да. — Коннор медленно открывает глаза. Вокруг никого, только он и видеокамера. Ну и заранее прописанная программа взлома этой самой камеры. — Взлом проведен успешно. — RK800 хитро улыбается уведомлению своей системы. Он тихо переступает края платформы и проводит анализ звуковых частот: — Никого. — Ни одного звука на этаже: никто не шагает и не разговаривает, а значит никого нет. Для нужной Коннору процедуры подойдет любой встроенный и подключенный к общему серверу компьютер Киберлайф. Такие установлены в лобби на каждом этаже, самое главное — туда дойти и не потерять жизнь. Как же все-таки комичен тот факт, что пока на одном конце мира люди жертвуют своими жизнями ради какой-то цели, в тот же момент на другом конце мира кто-то лежит в теплой ванне с пеной. Открывается стеклянная дверь и наступает ключевой момент. Коннор пересекает основной коридор и попадает в лобби. — А вот и ты. — Компьютер приветственно выводит на экран надпись: «Добро пожаловать в Киберлайф!». Коннор закрывает заскриптованный приветственный экран и его взору открывается консоль. — Добро пожаловать в мир с моими правилами, компания Киберлайф.

***

Темная комната внезапно залилась холодным светом фар чьей-то машины. Чтобы капот был направлен на окно спальни, машина должна стоять перпендикулярно входу, то есть прямо перед гаражом Андерсона. Это значит кто-то приехал именно к нему. — Что за черт… — Аккумулятор выключается и из машины выходит знакомая фигура. — Твою мать, Фаулер. — Лейтенант вскакивает с кровати и идёт к двери, в которую почему-то еще не стучали. На коврик падает какое-то письмо, а в стеклянное окошко двери видно, как Джеффри разворачивается и уходит обратно к машине. Андерсон подходит ближе и видит надпись таким знакомым до боли почерком: «Лейтенанту Андерсону». — Не может быть. — Он хватает конверт с трясущимися руками, больше всего боясь получить прощальное письмо со всеми ранее неозвученными мыслями Коннора. — Ч-что. — Это фотографии. Самой первой лежала фотография, сделанная словно от лица Коннора, на которой руки Лейтенанта и Андроида переплетены в машине на коробке передач. Скорее всего это был тот день, когда они ловили подростков с СВУ. А затем фото с того дня на набережной, тоже как будто от лица Коннора. Из кафетерия, в котором Хэнк впервые понял, что Коннор не просто бездушный кусок металла, а нечто большее. Фото в машине, залитой светом фиолетового неона с рукой Коннора, словно сошедшей с холста Микеланджело. С крыши, когда те спасли заложницу. Фото кухни Хэнка в тот день, когда они впервые поцеловались, признавшись в своих чувствах. Фотография Андерсона в офисе, сделанная в тот момент, когда они поняли, что можно обмануть Киберлайф. И последняя… с упавшей олимпийкой и чашкой кофе. — Неужели всё это время он так… делал фотографии. — На последнюю фотографию упала слеза Хэнка.

***

— Успех. — Часы указывали на то, что до истечения отведённых Коннору 60 минут оставалось 3 минуты. Андроид стирает следы взлома, полностью перенеся код в собственную систему. Успешно. Все было сделано успешно. Вероятность того, что что-то пойдёт не по плану равна 0,0000001%. Коннор отключает программу взлома видеокамер, поправляет галстук, поворачивается в обратную сторону и в этот момент открываются двери лифта. — Вы уже здесь, #51? — Да, перезагрузка прошла успешно. — Тогда мы можем приступить к процессу реактивации? — Верно. Работник компании возвращается в лифт. — Сотрудник #3894. Уровень -45. — Принято.