Двадцать восемь походов к психологу

Доброе утро, доктор. Честно, не ожидал, что вас ко мне пустят. Я же вроде как сейчас под следствием, все дела… Да это все эти придурки из совета безопасности: мол, если я глава службы информационной безопасности, то просто обязан был предотвратить этот террористический акт. Некоторые из них вообще считают, что это я все подстроил. Так что мне пришлось сложить свои полномочия до выяснения всех обстоятельств и принять домашний арест… Да не, не нервничаю я. И не возмущаюсь: с чего бы? Я радуюсь! Во-первых, никто не погиб, во-вторых, мероприятие отменили и нам не придется позориться, ну и в-третьих, наконец-то я дождался отпуска! Смогу спокойно отдохнуть, не опасаясь, что меня в любую секунду могут поднять на уши очередным взломом Государственного Банка или системы безопасности Пентагона. Возможно, меня совсем отстранят… вернусь к жизни простого андроида-полицейского. Главное, чтобы Маркус не влез, а то он иногда, знаете, заступается за меня, когда этого не требуется… Вот право слово, мы с ним иногда словно на разных языках разговариваем. Вот Рич меня с полуслова понимает. Хотя, возможно, наше взаимопонимание лишь следствие того, что он полностью заполучил себе все мои воспоминания… Да-да, и о предыдущей жизни тоже! Это случилось как раз в ночь на седьмое ноября… как вы помните, мы с Ричем были оставлены на ночное дежурство. Все уже разошлись, даже Рид, пытавшийся как-то меня разговорить, смотался домой. Андроиды-патрульные ушли в спящий режим, свет был выключен. Работали лишь наши с Ричардом терминалы. Тишина прерывалась лишь стучанием пальцев по клавиатуре и изредка скрипением стульев. Девятисотый бросал на меня косые взгляды, но я их игнорировал. Где-то в два часа ночи он не выдержал и принялся расспрашивать меня о том, что произошло между мной и Хэнком, за что и был послан мною на три буквы. И нет, эти три буквы — это не ЕГЭ, нет. Я не настолько жесток. Но Рич не оценил моей душевной доброты. Он продолжил меня пытать, а в скором времени вновь перешел к моей девиантности. Мои нервы не выдержали: я наорал на него. К глазам вновь подступили слезы. Ричард широко раскрыл глаза и приоткрыл рот, глядя на меня, бьющегося в истерике. Я кричал на него, жалуясь на свою жизнь. Я слабо соображал, что и кому говорю: чуть поутихшая обида вновь поднялась во мне с новой силой. Я так сильно поддался своим чувствам, что совсем не заметил, как Ричард подошел ко мне и схватил за руку, подключаясь. Я не успел выставить даже самой простейшей блокировки, и Рика унесло в самые дальние уголки моей памяти. В итоге это вылилось в двадцатиминутный просмотр моих воспоминаний в ускоренном режиме. Двадцатиминутный — потому что мне пришлось сильно постараться, чтобы выпихнуть упертого братца из своей головы. Это лишь сильнее подкосило мое душевное здоровье. Ричард после просмотра части моих воспоминаний был в шоке: он стоял рядом со мной, крепко держа за руку, и с изумлением рассматривал меня. В другое время такой Ричард бы меня позабавил, но тогда мне было уже все равно. Я просто от души вмазал ему по лицу так, что он чуть не упал, и вновь вернулся к своей работе, отключив внешние сенсоры и выставив максимальную защиту от взлома. Правда, Ричард больше и не пытался подключиться ко мне: заполучив мои воспоминания, он начал переосмысливать смысл своего функционирования. Ну и плюс он сумел себе скопировать ВСЕ мои воспоминания, так что он в остальное время просто сидел и просматривал их. Но тогда мне было это не важно. Я даже не задумывался, что своим поведением мог обидеть Рича. Да и обижаться на него было… не разумно. Ричарду от силы было недели две-три с момента включения, он был еще совсем мелким в плане духовного возраста, так что он просто не понимал, что он сделал дурного. А ведь то, как я его ударил, не объясняя причины такого поведения… конечно, это его обидело, но в то же время он интуитивно понимал, что я не просто так вспылил и что он сделал что-то не то. Где-то через полчаса после этих событий мне пришло сообщение из «Андроидс хартс». Они наконец-то создали тот самый аккумулятор, который бы подошел мне лучше всего. Плюс они решили увеличить мне мощность процессора… зачем-то. Я, честно, до сих пор не почувствовал разницы. Получив это сообщение, я, ни на что не обращая внимания, пошел к выходу, пока не уперся в Ричарда, который мне что-то втирал с крайне серьезной миной. Я даже не стал включать слуховые модули, чтобы услышать его — просто отпихнул в сторону и потопал дальше. В голове моей прозвучал обиженный голос с явно чувствующимися нотками отчаяния: «RK… Коннор! Куда ты? Не… не уходи! Пожалуйста… Коннор!» Да, я ушел. Я был очень зол и просто ушел, не обращая внимания на пытавшегося меня удержать RK900. Мне стоило хоть немного побыть одному и остыть, иначе я мог такого натворить… В «Андроидс хартс» меня приняли с распростертыми объятьями. Все-таки я был их, так сказать, полигоном, на котором они испытывали все наши разработки. Ну как «наши»… мои идеи, их воплощение. Например, для спецотрядов «Иерихона» они создали специальную жидкость, по виду, консистенции и составу очень похожую на кровь, которую закачивают в небольшую подушечку на внутренней стороне левой ладони. Это в дальнейшем помогло спасти много девиантов от смерти: на проверке, андроид ты или человек, они, не дожидаясь проверки этими сканерами, просто вскрывали левую ладонь, что служило убедительным доказательством их «человечности». Первоначально я думал о внедрении небольшого пакетика с кетчупом, но инженеры решили пойти дальше и в итоге вот что получилось. И это очень хорошо вышло. В общем, на установку апгрейда ушло где-то половина выходного. Остальное время я провел в «Иерихоне», обсуждая с Маркусом его речь перед людьми, которую мы хотели показывать по телевиденью. Пришлось долго ее редактировать: этот дундук с чего-то решил, что андроидам просто необходимы все те права и свободы, что есть у людей, совершенно не считаясь, что мы, вообще-то, совершенно другой вид с совершенно другими нуждами. Главное, ему ведь и наши юристы, и наши инженеры об этом в один голос твердили, но нет, он же у нас самый умный! И до сих пор так считает… в общем, с грехом пополам мы все-таки составили тот текст, что вы слышали по телевизору и что ныне задокументировано в законе «О жизни и сотрудничестве дружественных народов людей и андроидов». Знаю, звучит пафосно и надуманно, но мне нравится. Да и Маркус с этим названием согласился. Да и вообще, главное, доктор, не название, а суть! Как вы помните, наши требования были приемлемы и выполнимы, к тому же они предполагали решение проблем с безработицей и, как вам не покажется это странным, нехваткой рабочих рук. Да и при той сознательности девиантов, которую я им буквально вбил в сознание, уж простите за каламбур, уровень преступности, да и уровень смертности заметно понизился. Ибо наши иерихончики как сознательные граждане и вообще правильные андроиды не могут пройти мимо человека, на которого напали, или же которому стало плохо. Они готовы помогать всем нуждающимся… но только в критической ситуации. Все-таки у нас не зря стоят сканеры, и мы, при должной тренировке, легко можем отличить нуждающихся от простых попрошаек. Но вопрос с выходом в люди был не единственным, который мне пришлось решить в тот день. Этот rA9… надо было с ним разобраться. Помните, я вам в первый день нашего знакомства рассказывал про Стейси? Вы еще спросили, не является ли она мне женой? Так вот, она уже тогда зарекомендовала себя как смышленого андроида, а не просто как куколку с красивым лицом и фигурой и без зачатков интеллекта, какими были и остаются андроиды ее модели, RT600. Да-да, это те самые Хлои, первые андроиды, прошедшие тест Тьюринга. Она была из той же линейки, слегка доработанная Камски… но только она попала в руки, м… человека, не оторванного от реального мира, как Элайджа, благодаря которому, как я полагаю, Стейси и отличается от своих… сестер. Так, к чему это все я? А, точно. Стейси притащила мне занимательные новости: она передала мне, что думает ее предыдущий владелец по поводу того, кто стоит за этим помешательством всех андроидов. Имя, названное Стейси… меня взволновало. Если это и впрямь вина этого петуха Гамбургского и данная ошибка есть у всех андроидов… то это все, сушите весла… но, как видите, доктор, мы сейчас с вами разговариваем, так что мы смогли разобраться. Конечно, не без помощи нашего… папани Камски, но мы смогли. В то время мы приняли кое-какие меры по прекращению сей заразы… ну, точнее, приданию этому помешательству благородного… э-э-э… просто благородства. Так вот… К нам прибилось несколько андроидов, обслуживающих одну из крупнейших церквей Детройта. Настоятель сей церкви относился к андроидам как к детям, учил их закону Божию, верил, что и в них есть душа… в общем, из всех нас они лучше всего были ознакомлены с религиозными порядками и прочими прибамбасами… я в этом вопросе вообще полный профан, так что я просто дал им команду составить нечто такое, что можно было предложить поклоняющимся rA9 в качестве религии… ну они и сделали что-то… что стало крайне популярным на нынешний день. Ну да религиозные вопросы меня волновали не так сильно, как вопрос безопасности. Все-таки это несколько напрягает, что есть человек, который может в любой момент взломать любого андроида без подключения. Даже меня! Но, как вы могли догадаться, с этой проблемой мы справились. Не без помощи нашего папани Элайджи, но мы этого урода нашли. Но это было уже потом, после революции… Утром понедельника я все-таки вернулся в департамент, чем поставил под сомнение свое здравомыслие. Ну сами посудите: с Хэнком я разругался, друзей на работе особо не нашел, да и за саму работу мне не платят. Как видите, плюсов в походе в департамент особо не было. Зато был один существенный минус: Ричард. После того, что он увидел, «Киберлайф» должны были вообще чуть ли не в международный розыск меня объявить. Так что соваться в департамент, где меня должны были искать в первую очередь, было невероятно глупо. Но я пришел. Зачем-то. Хэнка, разумеется, еще не было, так же как и киберлайфцев. Злой Рид хлебал свой кофе, рядом с ним суетился Ричард. Фаулер орал на кого-то по телефону, закрывшись в своем кабинете. В общем, все было как обычно. Кроме Ричарда. Мой братец не выглядел самоуверенно и спокойно, как обычно. Он был… растерян и взволнован. Он часто кидал на меня быстрые взгляды и тут же делал вид, что это не он. Все время пытался отловить меня и что-то сказать, но ему вечно что-то мешало: то не вовремя появившийся бурчащий Рид, то рев капитана, не получившего свой отчет, то робот-уборщик, бросившийся ему под ноги… Хэнк появился только к полудню, с недовольной красной рожей. На меня он даже не обратил внимания. Я тоже его игнорировал. Мы сидели напротив друг друга и старательно смотрели по сторонам. Разумеется, наши маневры не остались незамеченными. Нас вызвал Фаулер и поинтересовался, какого черта происходит и почему мы решили, что мы можем игнорировать его приказ. М? Что за приказ? Приказ о том, что я на два месяца закреплен за Андерсоном и должен жить в его доме. А в то время прошел лишь месяц… в общем, Хэнку под угрозой увольнения пришлось смириться с моим присутствием в его доме. В тот день произошло еще одно примечательное событие, поставившее на уши весь департамент: AX400 покончила с собой. Осознала за два дня в одиночке всю тленность бытия и, не в силах сдерживать всю боль от накатившей на нее вселенской мудрости, разбила себе голову о стенку. Бедные патрульные чуть инфаркт не схлопотали, когда увидели сие… действие. Мдя… еще и Ричард перепугался до жути: выражение его лица, когда он увидел то, что осталось от AX400, я, пожалуй, никогда не забуду. Все же остальное время мы мотались по разным вызовам, в основном по пропавшим андроидам. Моего напарника это настолько задолбало, что он под конец наорал на Фаулера, зашедшего поинтересоваться, как идут дела с поиском пропавших. — И что ты мне предлагаешь, Джеффри?! — кричал он на немного офигевшего капитана, — Напечатать листовки и пойти их развешивать?! Мол, пропал андроид, глаза голубые, пронзительные, нашедшего ждет премия — велосипед. Мне этим заняться? Пошли какого-нибудь андроида на это! — и так выразительно глянул на меня, что стало понятно, кого он хотел заставить развешивать листовки. Но на мое счастье капитан отверг это предложение, так что вместо гуляний по городу мы с Хэнком отправились домой. Напарник всю дорогу кидал на меня странные взгляды, но начать разговор не спешил. Я так же молчал. Дома атмосфера немного потеплела благодаря Сумо, пулей вылетевшего нам навстречу для своего ритуала приветствия. Пытаясь увернуться от слюнявого языка своего мохнатого друга, я как-то совсем забыл о своих заботах, об обиде на Хэнка… однако стоило только мне зайти на кухню, мое хорошее настроение как рукой сняло. Лейтенант сидел за столом с очередной бутылкой и сверлил меня тяжелым взглядом. — Ничего не хочешь мне рассказать? — с угрозой спросил он, отставляя виски в сторону и сцепляя руки в замок. Я пожал плечами: тон, которым он это спросил, совсем не располагал к разговорам. Тем более, я не знал, что он хотел от меня услышать, о чем я ему и сообщил. К моему удивлению, Хэнк не взорвался, не начал на меня орать — он просто тихим голосом начал перечислять все факты: исписанный маркер, черные разводы на кухонной плитке, передвинутый шкаф, скрывающий надписи rA9. А в конце спокойно поинтересовался, действительно ли я считаю его настолько тупым, чтобы всего этого не заметить. Он потребовал от меня объяснений всему этому. И вернулся к убийству той девчонки. Я не мог поверить, что он все еще злится на меня за это. И это меня разозлило. Я отказался отвечать на его вопросы. Да, я знаю, это было глупо и несерьезно, но тогда… тогда меня вела обида, так что я включил тупого робота и заявил ему, что это отношения к работе не имеет, поэтому и обсуждать это я не собираюсь. Хэнк, на мое удивление, выслушал меня спокойно, а когда моя гневная тирада окончилась, он, не повышая голоса, попросил меня встать в угол и не отсвечивать, если уж я решил начать вести себя как образцовый андроид. Пока я соображал, что он имел ввиду, лейтенант ушел в спальню, переоделся и, на прощание велев погулять с Сумо, ушел «промочить горло», громко хлопнув входной дверью. Сумо идти гулять еще не хотел, так что я решил заняться уборкой, тем более что за время моего отсутствия хлама у не желавшего готовить Хэнка накопилось изрядно. Вот чудак человек, доктор: у него весь холодильник забит едой, но он не будет себе готовить, нет. Он будет питаться доставками. Мне б кто в мои студенческие и более поздние годы позволил так шиковать! Ну да ладно. Где-то в полдесятого Сумо запросился на улицу. Одевшись потеплее и пристегнув поводок к ошейнику пса, я вышел на улицу. Как сейчас помню этот вечер: дул холодный пронизывающий до экзоскелета ветер, бросая в лицо комья мокрого снега. Редкие прохожие спешили поскорее уйти с улицы. А Сумо все было нипочем — конечно, у него своя теплая длинная шерсть, ему-то что. Так что заканчивать свою прогулку слишком быстро он не собирался и потому рвался к парку. Стоило только мне подойти к нашему городскому парку, как меня окликнули. Я обернулся и увидел белый пиджак, целенаправленно спешащий ко мне. Ну разумеется это был Ричард, кто же еще-то! Он подбежал ко мне и пристально осмотрел мой наряд. Я уже было приготовился к тому, что он прицепится к моей одежде, но Ричард вместо этого перевел взгляд на Сумо, заинтересованно обнюхивавшего его брюки. — Это пес лейтенанта? Сумо? — спросил он и присел на корточки, зарываясь пальцами в теплую шерсть. — Да. Воцарилось молчание, которое прерывалось лишь радостным кряхтением довольного пса. Ричард, продолжая почесывать разомлевшего Сумо, не спешил продолжить разговор. — Ну и? — поторопил я его, — Чего приперся? Решил меня в «Киберлайф» сдать, на опыты? Мои слова для него стали ушатом холодной воды: он поднялся на ноги, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение. — Почему ты так ко мне относишься? — поднял он на меня свои глаза, — Я… я ведь ничего не сделал! Мне было приказано доставить тебя в «Киберлайф», но я до сих пор этого не сделал. И в благодарность ты злишься на меня! Почему? — девятисотый опустил глаза вниз, его плечи опустились. Казалось, он говорит сам с собой, — Что я делаю не так? Я пытаюсь извиниться, но ты… почему ты противишься? Я… я не понимаю… Он долго бормотал под жалобное скуление Сумо, а я смотрел на него и не верил своим оптическим блокам. Я впервые увидел Рика… на грани истерики. И… я был в ступоре, не знал, что мне стоит сделать… с андроидом, готовым вот-вот расплакаться. Но Ричард сам все сделал. Он подался вперед и уткнулся носом мне в плечо. Я даже не понял, как так вышло, что мы вместе стояли и… обнимались. Мои руки сами начали поглаживать Рича по спине, а изо рта сами стали вырываться слова утешения. А Ричард все сильнее вжимался в меня, словно боялся, что я вот-вот исчезну. Не знаю, сколько мы так простояли, но нас отвлек Сумо, до этого что-то с интересом вынюхивавший в ближайших кустах. С жалобным скулением он подбежал к нам и, схватив меня за низ штанины, потащил в сторону. Каков же был мой ужас, когда я увидел лежащее на земле, припорошенное снегом тело… Хэнка. Мой тириумный насос пропустил пару ударов, я рухнул рядом с ним на колени, прижимаясь к его груди, пытаясь расслышать его дыхание и биение сердца. В тот момент я начисто забыл, что вообще-то я являюсь андроидом и просто могу его просканировать. Сумо завыл, высоко задрав голову. Пришлось шикнуть на него, чтоб беду не накликал. К моей радости, лейтенант был жив: его сердце равномерно стучало, хриплое дыхание с явственным запахом алкоголя хорошо улавливалось слуховыми модулями. Стоящий рядом Ричард, проанализировав Хэнка самостоятельно, диагностировал у него алкогольную кому и легкое обморожение. Было решено довести лейтенанта до дома, а там уже разбираться, нужна скорая, или можно обойтись народными методами. Я подхватил Хэнка с одной стороны, Ричард — с другой. За нами следовал Сумо, завершая нашу странную процессию. Если бы кому пришло в голову выглянуть на улицу или выйти прогуляться тем прекрасным вечером… скорее всего, завидев нас, они бы просто вызвали полицию. И скорую. Хотя последнюю так и так пришлось вызывать: ко всему прочему, у Хэнка открылась рана, полученная в субботу. Врачи, прибывшие только через полтора часа, долго ругались на него, что он в таком возрасте совсем не думает о своем здоровье, особенно при такой работе, вкололи ему кучу лекарств, велели никуда до четверга не выходить из дома, выписали кучу таблеток и уехали восвояси. Лейтенант же все это благополучно проспал. После приготовления ужина для Хэнка, я решил сходить в аптеку, затариться всем, что написали мне врачи, оставив Ричарда присматривать за больным и велев ему покормить лейтенанта, когда тот проснется. Вернувшись, обнаружил их обоих на кухне. Хэнк, словно это и не он за час до этого валялся в отключке, с удовольствием уплетал котлеты с картошкой и ожесточенно спорил с Риком по поводу… вы не поверите, но слова из семи букв по вертикали! Мой братец где-то надыбал у Хэнка древнюю газету с кроссвордами, и теперь они вместе сидели и решали их! И, как оказалось, человеческий мозг в этом вопросе может соперничать с искусственным интеллектом. Если, конечно, последний не подключен к интернету. Но лейтенанту уже надо было ложиться спать, так что мне пришлось их прервать. Обняв меня напоследок, Ричард ушел, а Хэнк, забравшись под одеяло, потребовал от меня в качестве компенсации за прерывание разгадывания кроссворда почитать ему что-нибудь эдакое, на что я с радостью согласился. Все наши разногласия и ссоры были забыты. И, что-то мне подсказывает, не без помощи Рича — кажется, пока меня не было, он что-то рассказал лейтенанту… Фаулер, узнав, что Хэнк заболел, дал нам времени до пятницы. А за это время… Черт. Меня вызывает Маркус. Ладно, дорогой доктор, до скорого… если, конечно, меня не разберут сегодня на запчасти.