Мятный поцелуй

Солнце, словно нежный художник, ласково касалось лица Гермионы, рисуя золотистые блики на ее щеках. Последние, ускользающие дни тепла, как бальзам ложились на израненную душу, исцеляя шрамы пережитого. Война осталась позади, в кошмарном прошлом, и хоть нескончаемое горе все еще лежало тяжелым грузом на сердце, сдавливая его болезненной хваткой, дышать становилось легче, с каждым выдохом отпуская частичку боли. Она надеялась, что последний год в Хогвартсе будет спокойным, тихой гаванью, где можно укрыться от бушующих штормов памяти, залечить раны и вновь обрести себя. Но как забыть ужасы, которые они пережили? Как стереть из памяти лица погибших, навечно застывшие в крике отчаяния? Летом, когда она, Гарри и Рон приходили к монументу, воздвигнутому в честь павших героев, Гермиону душила невыносимая боль, сдавливая горло холодными тисками. Список имен казался бесконечным, словно летопись потерь, и это были лишь жертвы Великобритании, лишь малая часть всеобщей трагедии. Ей до боли, до слез хотелось увидеть друзей живыми, услышать их смех, ощутить тепло их объятий. Все лето мальчики провели в Норе, оплакивая Фреда, чья неуемная жизнерадостность была безжалостно оборвана. Гарри, сам израненный горем, словно скала, был опорой для Рона, и эта поддержка была так важна. Платформа 9 и ¾ осталась неизменной, будто осколок старого мира, не тронутый войной: над головами клубился густой дым паровоза, пропитанный запахом угля и магии, слышался скрип тяжелых чемоданов и сердитое уханье сов, томящихся в клетках, предчувствующих долгое путешествие. Заметив знакомые рыжие макушки семейства Уизли, Гермиона поспешила вперед, волоча за собой неповоротливую тележку с чемоданами, сердце бешено колотилось в предвкушении встречи. Гарри первым заметил ее, оглядываясь в толпе, видимо, в поисках тех, кто, несмотря ни на что, решил вернуться в школу, чтобы завершить обучение и попытаться жить дальше. — Гермиона! Как я рад тебя видеть! Как ты? — Гарри раскрыл объятия, и Гермиона утонула в его теплых, дружеских руках, чувствуя, как отступает ледяная корка отчуждения. Это объятие словно вернуло ее к жизни, вдохнуло надежду, захотелось рассказать ему обо всем, что накопилось на душе за лето, поделиться болью и сомнениями, но она лишь слабо улыбнулась и ответила: — Привет, Гарри. Все хорошо. — Здравствуй, Гермиона, милая. Как ты похорошела! Просто красавица! Правда, Рон? — Миссис Уизли крепко обняла Гермиону, прижав к своей широкой груди, и, повернувшись, привлекла внимание Рона, который о чем-то оживленно спорил с Джинни, жестикулируя руками. — Привет, Гермиона, — Рон застенчиво улыбнулся и неловко помахал ей рукой, избегая смотреть ей в глаза. Гермионе действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы привести себя в порядок, заставить себя выглядеть хотя бы немного лучше. Забота о внешности, хоть и казалась мелочной, отвлекала от тяжелых мыслей, давала иллюзию контроля над собственной жизнью, как и чтение книг. Немного макияжа придавали ей уверенности, скрывая следы бессонных ночей. Джинни, как настоящая подруга, поддерживала ее в этих переменах, понимая необходимость отвлечься, и регулярно отправляла совой модные журналы, словно предлагая сбежать от реальности в мир красоты и стиля. Видимо, ей тоже было легче отвлечься от ужасов войны, погрузившись в мир моды, в попытках забыть о потерях и страданиях. Попрощавшись с четой Уизли, ребята двинулись в поезд, в поисках свободного купе. Гермиона шла чуть позади, с теплом наблюдая за тем, как Гарри и Джинни любят и заботятся друг о друге, их счастье было словно луч света в темном царстве. Неприятная тоска кольнула в груди, когда ее взгляд упал на Рона, его лицо было задумчивым и печальным. Они расстались друзьями, но она не могла не замечать его грустные взгляды, украдкой брошенные в ее сторону, полные невысказанных чувств и сожалений. Поезд тронулся, дернувшись всем корпусом и набирая скорость. В купе было душно, воздух спертый и тяжелый, а постоянные поцелуи Гарри и Джинни немного смущали Гермиону, заставляя чувствовать себя лишней. Решив прогуляться по вагону, чтобы развеяться и проветрить голову, Гермиона уложила чемодан поудобнее и встала. Успокоив Гарри, что все в порядке, она вышла в узкий коридор вагона. — Блять. Конечно, ей не хватало столкнуться с кем-то из них. Зеленый галстук лишь мелькнул перед глазами, прежде чем она подняла взгляд и увидела Теодора Нотта. — Извини, — успела вымолвить она, прежде чем он схватил ее за плечи и внимательно осмотрел. От его взгляда Гермиона сжалась. — Не ушиблась? Ты напугала меня, — спросил парень, отпуская руки и поднимая книгу с пола, которую выронил. — Все в порядке, спасибо. Шок от такого неожиданного, почти дружеского общения быстро сменился негодованием, стоило Малфою выйти из-за спины Нотта. — Ну и долго будете любезничать? — протянул он, склонив голову набок. — Малфой, — процедила Гермиона сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу, как закипает неприязнь, готовая вырваться наружу. — Грейнджер, ты ли это? — усмешка и свечение серых глаз дали девушке понять, что он в прекрасном расположении духа. — Малфой, решил поязвить? Мне не до тебя, иди куда шел, — отрезала она и уже собиралась уйти. — Зануда Грейнджер, пойдем, Тео, — проговорил блондин и, отодвинув ее в сторону, пошел дальше. — А ты все тот же нахал — Драко Малфой! — крикнула Грейнджер ему в спину, разделяя каждое слово с нарочитым усилием. — Извини, Гермиона. Мне пора, — Теодор мило улыбнулся ей, словно извиняясь за поведение друга, и поспешил вслед за Малфоем. Ошарашенная Гермиона, решив, что прогулка сегодня больше неуместна, вернулась в купе и начала читать учебник по Трансфигурации, хотя знала его уже наизусть. Только этого не хватало: он знал, что встретит ее, что их пути неизбежно пересекутся, но не думал, что это произойдет так скоро, так неожиданно, словно судьба решила сыграть с ним злую шутку. Юноша изо всех сил старался не вспоминать о ней все лето; постоянные мысли о Грейнджер, как назойливая муха, сопровождали его с третьего курса, после ее шикарного, унизительного удара в его аристократичный нос. Этот случай навсегда засел в его памяти, как болезненный укол самолюбия, как напоминание о том, что она сильнее, чем он думал. Грейнджер еще больше похорошела за это лето, и с каждым разом было все тяжелее выдавливать из себя оскорбления в ее сторону, прикрывая маской высокомерия истинные чувства, скрывая желание быть рядом с ней. Если раньше его отвлекала Пэнси, с ее навязчивой любовью, то сейчас она жутко раздражала своим «Он мой» видом, словно он был ее собственностью, вещью, которую можно использовать. — Драко! — взвизгнула Пэнси и кинулась к нему на шею, как только он вошел в купе. — Пэнси, перестань, — Драко стоило немалых усилий, чтобы освободиться от ее цепких рук, чувствуя, как нарастает раздражение. Ему было жаль Пэнси: она милая девушка, наивная и искренняя, и не видит никого перед собой, кроме него, словно он был единственным светом в ее жизни, единственной надеждой. Она знала, что он ее не любит, чувствовала это каждой клеточкой своего тела, и знала, что он не считает ее своей девушкой, но каждый раз упорно притворялась, делая вид влюбленной пары на глазах у других, словно пытаясь убедить себя в том, чего нет, будто она могла изменить его чувства, просто делая вид. — Ну, Драко, я соскучилась! — пискнула Пэнси, глядя на него снизу вверх своими огромными, полными обожания глазами, умоляя его ответить взаимностью. — Пэнси, я же сказал: я не скучал, и мы с тобой не пара, — спокойно, с ноткой усталости в голосе, пробасил Драко и, отстранившись от нее, сел рядом с Блейзом, стараясь не смотреть на нее, не видеть ее разочарованного лица. — Драко, рад тебя видеть, дружище! — воскликнул он, непринужденно закинув ногу на ногу и оценивающе оглядывая друга. Блейз — напарник, друг и просто собутыльник Малфоя. Поддержка и опора в трудные времена, верный товарищ, на которого всегда можно положиться, человек, который всегда будет рядом, несмотря ни на что. Драко очень ценил его и считал самым близким другом, он был благодарен за его немую поддержку каждый раз, когда было очень хреново, когда мир вокруг рушился на куски, когда казалось, что выхода нет. Блейз видел и понимал все, что происходит с ним, и каждый раз просто был рядом, молчаливо предлагая свое плечо, будто пытаясь разделить боль друга и облегчить его страдания. — Стареешь, Блейз, — лениво отозвался Малфой, скрестив руки на груди. — Я уж думал, ты не будешь скучать по мне, утопая в объятиях прекрасных итальянок. Стоило Драко прикрыть глаза, как перед ним, словно из ниоткуда, возникали шоколадные омуты глаз, манящие в бездну фантазий, полных нежности и тепла. Он же всеми силами пытался не утонуть в их глубине. Блаженная улыбка на миг тронула его губы, но тут же исчезла, будто ее и не было, как только он вспомнил о реальности, о том, что между ними пропасть, о том, что они никогда не смогут быть вместе. Это был тот самый момент, когда окклюменция давала сбой, когда тщательно выстроенные защиты рушились под натиском желаний, когда разум отказывался подчиняться воле. Даже воздвигая неприступные стены и башни в своем разуме, он не мог справиться с этим наваждением, особенно сейчас, когда увидел ее после всего, что случилось, когда ее образ стал еще более желанным и недоступным, когда ее присутствие жгло ему сердце, как раскаленное клеймо. — Эй! Малфой! Ты тут вообще? — крикнул Теодор Нотт, выдергивая Драко из омута воспоминаний. — Чего тебе, Тео? — рассеянно спросил Драко, стараясь сосредоточиться на настоящем. — Огневиски будешь? — предложил Блейз, лукаво подмигнув. — Думаю, выпить мне не помешает, — согласился Драко, и в голове снова всплыли карие омуты, заставляя сердце болезненно сжаться. — Что с тобой? Ты какой-то не такой, — спросил Теодор, внимательно осматривая друга. — Обычный я, — ответил Малфой и пожал плечами, принимая протянутый флакон и делая большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по телу, на мгновение принося облегчение и стирая из памяти ее образ.

***

Стоя около кованных ворот Хогвартса, хорошие и плохие воспоминания заполнили голову Гермионы. Было приятно вернуться сюда, к привычной жизни, к запаху старых книг и тишине библиотеки. Она старалась не вспоминать ужасы битвы, настраивая себя на мирное чтение, на новые знания и уютные вечера в гостиной Гриффиндора. — Джинни Уизли, успокойся! — прошипела Гермиона, пытаясь унять взволнованную, рыжеволосую подругу. Джинни изо всех сил старалась казаться веселой, отчаянно пытаясь не вспоминать те страшные дни, которые она провела здесь в последний год обучения. В ее глазах затаилась тень, выдающая пережитый ужас. — Добро пожаловать в школу чародейства и волшебства! Дорогие первокурсники, прошу вас успокоиться и следовать за мной, — строгим, но в то же время мягким голосом произнесла директор МакГонагалл. Первокурсники, робко переминаясь с ноги на ногу, потянулись за профессором в замок. Старшекурсники же, соскучившиеся по привычному комфорту, сразу направились в Большой зал, предвкушая сытный пир после долгой дороги. Гарри, Рон, Джинни и Гермиона устроились за длинным столом Гриффиндора, приветствуя знакомых однокурсников, с которыми не виделись все лето. В зале царила атмосфера радостного возбуждения, смешанная с легкой тревогой перед началом нового учебного года, словно предвкушение чего-то неизведанного. После торжественной церемонии распределения первокурсников, директор представила новеньких учеников — Диего Равьера и Алису Вармон. Распределяющая шляпа, поразмыслив недолго, отправила Диего в Слизерин, а Алису в Когтевран. Диего оказался симпатичным брюнетом с пронзительными карими глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь, а Алиса хрупкой блондинкой с глазами цвета незабудок, полными любопытства. — Гермиона, ты же поможешь нам с Гарри с проектом по зельеварению? Говорят, Слизнорт приготовил что-то необычное, — пробурчал Рон, увлеченно набивая рот курицей, так что куски мяса едва не вываливались у него изо рта. — Даже не надейся, Рон, я буду очень рада, если в этом году вы оставите меня в покое! — возмущенно ответила девушка, откинув за спину копну непокорных каштановых волос, обрамлявших ее лицо. Затем ее взгляд случайно скользнул по столу Слизерина, где царила своя атмосфера. Теодор Нотт, с едва заметной улыбкой, смотрел прямо на нее. Заметив ее взгляд, он лукаво подмигнул. Гермиона тут же отвела глаза, почувствовав, как предательски вспыхивают щеки. — Да, Рон, Гермиона права. Придется тебе самому выкручиваться. Слизнорт наверняка поставит нас с Гермионой в пару, и я думаю, она поможет мне, а вот тебе, даже не знаю, — Гарри, не скрывая, смеялся над другом, и Рон, толкнув его локтем в бок, смущенно улыбнулся. После ужина ученики разошлись по своим гостиным, чтобы отдохнуть перед завтрашними уроками и с новыми силами взяться за учебу. В башне Гриффиндора, как всегда, уютно потрескивал камин, отбрасывая причудливые тени на стены. Парвати Патил и Лаванда Браун, оживленно переговариваясь, быстро забежали в комнату, обсуждая новенького Диего. Гермиона и Джинни шли медленнее, предаваясь воспоминаниям о первых курсах, когда все казалось таким новым и захватывающим. Гриффиндорка проводила подругу до ее комнаты, крепко обняла на прощание и, пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. — А новенький-то очень даже ничего! Ты согласна, Гермиона? — первое, что услышала Гермиона, закрыв за собой дверь. — Да, он очень хорошенький, — согласилась Лаванда Браун, мечтательно закатив глаза, представляя себе, наверное, их совместное будущее. Девушка лишь цокнула языком в ответ, взяла пижаму, полотенце и направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок перед сном. Умыв лицо прохладной водой и почистив зубы, Гермиона услышала тихий стук в маленькое окно. Темная сова с редкими белыми перьями нетерпеливо стучала клювом по стеклу, требуя внимания. Открыв окно и впустив птицу внутрь, гриффиндорка отвязала от ее лапки письмо. Узнав знакомый почерк матери, она невольно улыбнулась, почувствовав тепло и заботу близких людей. «Дорогая Гермиона, мы с папой очень переживаем за тебя. Как ты добралась? Ждем твоего ответа. Твои мама и папа». Гермиона трансфигурировала зубную щетку в перо, а кусок туалетной бумаги — в пергамент, и быстро написала ответ. — К сожалению, здесь нет ничего для тебя, прости, — сова недовольно ухнула, когда девушка привязывала ответное письмо к ее лапке, намекая на то, что надеялась получить лакомство. Как только сова вылетела в открытое окно, Гермиона приняла душ и вернулась в комнату, чувствуя себя обновленной и готовой ко сну. — Наконец-то, ты очень долго! — фыркнула Лаванда и юркнула в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Как обычно, в подземельях Слизерина вовсю разливали алкоголь, отмечая первый учебный день. Громкая музыка и приглушенный свет создавали атмосферу веселья и беззаботности. Однокурсники старались делать вид, что ничего не произошло, что не было войны и ужасных смертей прямо у них на глазах, пытаясь забыть прошлое в алкогольном угаре. Пэнси Паркинсон, прильнув к Драко, нежно поглаживала его плечо, пока тот, осушив очередной стакан огневиски, что-то обсуждал с друзьями, стараясь не обращать внимания на ее навязчивость. — Ну что, Тео, запал на золотую девочку? Кто-нибудь еще заметил их переглядки в Большом зале? — ехидно промурлыкала Пэнси, пытаясь задеть самолюбие Нотта. — Даже если и так, что с того? Пора уже забыть все эти глупые предрассудки. Она очень изменилась, если ты еще не заметила. Вот увидите, к концу года почти каждый из нас будет помолвлен по воле родителей, а я думаю, что сам в состоянии выбрать себе девушку, — спокойно рассуждал Нотт, пожав плечами, демонстрируя свою независимость. Блейз в это время внимательно наблюдал за реакцией Малфоя, задумчиво взбалтывая в стакане янтарную жидкость. Драко лишь картинно закатил глаза и сделал еще один большой глоток. Он был уверен, что Грейнджер никогда не посмотрит в сторону слизеринцев, даже на Теодора, который никогда ее не обижал и был довольно милым парнем. — А где же наш новенький? Почему бы не позвать его, чтобы он познакомился со всеми? — поинтересовалась Дафна Гринграсс, присаживаясь в кресло сбоку, желая разбавить напряженную атмосферу. — Я звал его, он отказался. Отсиживается в комнате, — ответил Блейз, махнув рукой в сторону двери, показывая, что он сделал все, что мог. Выпив еще пару стаканов, Драко, сбросил с себя навязчивую Пэнси, поднялся и направился бродить по коридорам, пытаясь убежать от своих мыслей. Ему хотелось проветрить голову, слишком много мыслей скопилось за один вечер, и даже чертов огневиски не помогал расслабиться.

***

Утро выдалось серым и холодным, словно само небо оплакивало прошедшие события. Гермиона проснулась раньше всех и, закутавшись в теплую мантию, ждала в гостиной, когда спустятся сонные Гарри и Рон, зевая и потягиваясь после ночного сна. За завтраком профессор МакГонагалл раздала расписание, и первым уроком оказалось зельеварение, совмещенное со Слизерином, что не предвещало ничего хорошего. — Поттер! — выкрикнул Забини где-то сзади по дороге в подземелье, стараясь привлечь внимание. Видимо, слизеринцы решили начать выполнять свой план по доставанию гриффиндорцев с самого утра, не теряя времени даром. — Чего тебе? — огрызнулся Гарри, резко обернувшись, готовый к словесной перепалке. Гермиона, почуяв неладное, тут же схватила Гарри и Рона за рукава и потащила вперед, стараясь избежать конфликта. Разборок в первый учебный день им точно не хватало, особенно перед уроком зельеварения. — Святая Грейнджер, всегда спасаешь Поттера? — язвительно прокомментировал Малфой, наблюдая за происходящим с насмешливым выражением лица. — Отстань, Малфой! — резко ответила девушка и, гордо вскинув голову, вместе с друзьями вошла в класс.

***

Окутанный ароматами сушеных трав, змеиного порошка и других загадочных ингредиентов, класс зельеварения, расположенный глубоко в подземельях Хогвартса, наполнился гулом оживленных голосов. Огонь исходящий от свечей едва освещал, оставляя большую часть помещения в полумраке, который подчеркивал таинственность и важность происходящего. Профессор Слизнорт, с довольной улыбкой на полном лице, стоял перед классом, поглаживая свой пышный живот, объявил: — Итак, мои дорогие! Сегодня я разделю вас по парам! Вы должны сварить Крововосполняющее зелье, — его голос был полон предвкушения, словно он собирался предложить им отведать редчайший деликатес. — Итак, первая пара: мистер Малфой и мисс Булстроуд, мистер Поттер и мисс Паркинсон, мистер Уизли и мисс Гринграсс, мистер Равьер и мисс Грейнджер, мисс Браун и мистер Забини… Слизнорт продолжал выкрикивать имена, но Гермиона уже не слушала. Легкое волнение щекотало ее в животе, ведь ей предстояло работать с совершенно незнакомым человеком. Пересев к Диего Равьеру, она аккуратно выложила на стол свои весы. Она подожгла котел, чувствуя, как жар опаляет ее щеки, и уже приготовилась готовить зелье. — Привет, я Диего, — сказал парень и, привлекая внимание Гермионы, протянул руку в знак приветствия. Его глаза искрились дружелюбием, и от него веяло уверенностью и спокойствием. — Я Гермиона, — ответила девушка и в ответ пожала руку. — Я знаю, очень хотел познакомиться с тобой. Не переживай, я не буду спрашивать у тебя про спасение волшебного мира, думаю, тебя итак достали с этим, — сказал Диего и широко улыбнулся. В его улыбке было что-то обезоруживающее, заставляющее ее почувствовать себя более расслабленно. — Спасибо, — засмеялась девушка, почувствовав, как напряжение немного отступает. — Я сейчас схожу за ингредиентами, и начнем. — Ну-тс посмотрим, отлично, мистер Поттер, о мисс Грейнджер, мистер Равьер — лучшая работа! — начал восхищаться Слизнорт, проходя между рядов и оценивая работы учеников. Его громкий голос разносился по классу. Гермионе от его похвалы становилось неловко, хотя раньше она бы горделиво вскинула подбородок вверх и улыбнулась. — Грейнджер молодец, ну конечно! — съязвил Малфой, метая на нее глазами молнии. Его презрительный тон заставил Гермиону вздрогнуть. Она почувствовала, как гнев поднимается в ней. — Заткнись, Малфой! — ответил ему Рон, бросая на слизеринца сердитый взгляд. — Мы молодцы, все благодаря тебе, я совсем не смыслю в зельях, — сказал Диего, обращаясь к Гермионе и одаривая ее обаятельной улыбкой. Его комплимент заставил ее покраснеть. — Десять очков Гриффиндору и десять очков Слизерину! — продолжал восхищаться Слизнорт. — Мистер Забини, мисс Грейнджер, вас зовут к директору! — крикнул староста Когтеврана, который постучался и зашел в класс. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба, нарушая тишину и сосредоточенность класса. Начались перешептывания. Гермиона обернулась в сторону Забини — он недоуменно на нее посмотрел, пожал плечами и встал с места. Девушка тоже встала, чувствуя, как в груди нарастает тревога, и направилась вместе с ним в кабинет директора, расположенный в одной из самых высоких башен замка. — Мистер Забини! — строго сказала МакГонагалл, стоя за своим массивным письменным столом, сделанным из темного дерева. В ее голосе слышалось ледяное презрение, словно она разговаривала с преступником. Такой тон не сулил ничего хорошего. Гермиона не понимала, почему она здесь вместе с Забини; она даже не пересекалась с ним. — До меня дошли слухи о ваших алкогольных мероприятиях в гостиной Слизерина. Я приняла решение по данному поводу. Не скрою, оно достаточно нестандартное, но мы с профессорами посоветовались и сделали вывод, что так будет лучше. Кроме мисс Грейнджер я не могу никому доверить данное задание, и верить на слово слизеринцам в данной ситуации я не могу. Гермиона будет жить в гостиной Слизерина и будет докладывать о вашем поведении каждый день в течение месяца, — в конце директор подняла руку как знак, что решение окончательное и нет смысла даже спорить. В ее словах звучала стальная решимость. Гермиона открыла рот от возмущения, которое на нее нахлынуло, и только успела вымолвить: — Но! — Никаких «но», мисс Грейнджер. Мистер Забини, я очень надеюсь, что вы меня поняли? Вы поведете себя как джентльмен и покажете мисс Грейнджер после уроков, гостиную Слизерина? — спросила Макгонагалл, поднимая одну бровь. В ее взгляде читалось нескрываемое предупреждение. — Да, профессор, — ответил Забини и отпрянул назад, будто его держали дьявольские силки все это время. — А вы, мисс Грейнджер, надеюсь, поняли меня? — спросила директор, глядя на нее с суровым видом. — Да, профессор, — тихо ответила Гермиона. В ее голосе звучала обреченность. Ей очень хотелось сказать, что это самая плохая идея из всех, что она слышала за всю жизнь, но вместо этого она просто стояла и часто моргала, будто пытаясь проснуться ото сна. — Вы свободны.

***

— И теперь Грейнджер будет жить здесь? — сидя на диване из зеленого бархата и перебирая свитки, спросил Малфой. В гостиной царил полумрак, освещаемый лишь мерцанием огня в камине. — Да, я сам лично показал ей вход в гостиную после уроков, — ответил Забини, расслабляя галстук, словно он пытался освободиться от удавки. Он выглядел так, будто его только что приговорили к пожизненному заключению. — Ну и кто вчера попался Филчу пьяным? Если старуха приняла такое решение, значит, повод был очень веский, — сказал Драко, прикусив губу. Он пытался скрыть свою заинтересованность, но выдал себя нервным жестом. Только этого и не хватало в этом году: мало того, что смежных уроков стало больше, так еще и здесь гриффиндорка будет мозолить ему глаза. Будет очень тяжело не думать о ней. Ему хотелось удариться головой и забыть о карих глазах и густых волосах. Если она будет постоянно здесь, ему придется отсиживаться в комнате. Гермиона была для него неприступной башней с множеством охраняющих ее драконов. Ему до тошноты хотелось стать одним из этих драконов. — А я думаю, это будет самый веселый и отпетый год! — сказал Теодор, жуя сладкую помадку и мечтательно смотря в потолок. — Согласен, — утвердительно ответил Блейз и похлопал Драко по плечу в знак поддержки.

***

Сегодня тренировка по квидичу, поэтому команда Слизерина была уже в воздухе. Прошло уже два дня со дня переезда Грейнджер в подземелья Слизерина, и Драко, как никогда ранее, ждал этой тренировки, лишь бы отвлечься от мыслей о ней. Драко взлетел в воздух, и взгляд сразу упал на трибуны, где Грейнджер и Равьер мило беседуют. Он быстро воздвигнул ментальные стены в сознании, до того момента, пока ему не захотелось размозжить голову Равьера бладжером. Она улыбается ему и смотрит своими темными и бархатистыми глазами, быстро и беззаботно хлопая пушистыми ресничками. Внутри все сжалось от ревности, парализуя его мышцы. Вотжеблядство. — Целый месяц жить в вашей гостиной. Мне кажется, что я умру от яда, который разносят твои соседи по спальне, до того как съеду обратно в свою башню, — возмущенно сказала девушка, перелистывая журнал, который подарила Джинни. В ее голосе слышалась усталость и раздражение. Диего пригласил ее посмотреть на тренировку и побыть под последними лучами заходящего солнца. Вечер был теплый, и Гермиона решила, что прогулка сегодня не будет лишней. — Мда, не повезло, но зато мы будем видеться чаще, во всем нужно искать положительные стороны! Не унывай, — ответил Равьер, рассматривая Гермиону так пристально, что захотелось сильнее закутаться в мантию.