Мятный поцелуй

Мягкий свет камина, танцуя на стенах комнаты, создавал уютную, почти интимную атмосферу, контрастирующую с тревогой, грызущей нутро Гермионы. Письмо из Визенгамота, прибывшее лишь спустя месяц томительного ожидания, лежало у нее в руке. Комната девочек, утопала в полумраке. Гермиона, сидя в кресле, обитом потрепанным бархатом, ощущала, как пляшущие огни отбрасывают фигуры на ее лицо, подчеркивая усталость. Заседание Визенгамота было назначено на начало марта. Пальцы девушки крепче сжали пергамент, и она вздохнула с облегчением, смотря на дату. Оставалось чуть больше двух недель. Две недели, чтобы подготовиться, собрать доказательства, убедить Визенгамот в опасности, нависшей над магическим миром. Она знала, что Драко сделает все возможное, чтобы облегчить ей задачу, оградить от лишних волнений, но Гермиона не могла полагаться лишь на его помощь. Она ощущала, как растет внутри необходимость самой разобраться в этом деле, докопаться до самой сути. Не нужно было быть прорицателем, чтобы понять мотивы Равьера, она могла это обосновать. Но зачем ему это? В чем его выгода? Кто стоит за ним? Ей нужно было понять: что двигало Равьером, какие цели он преследовал? Время тянулось медленно, словно патока, наполняя ожидание тягучим предчувствием. Дни, проведенные в беготне по школьной библиотеке, в чтении древних трактатов, казались бесконечными. Ночи, скрытые под покровом темноты, превращались в мучительные часы размышлений и анализа. Она чувствовала себя пленницей этого заговора, опутанной нитями интриг и тайн. В течение этого месяца друзья Гермионы, рыская по коридорам Хогвартса и запрашивая информацию у знакомых, пытались найти хоть какие-то зацепки о прошлом Равьера, о его связях или странных делах, но все оказывалось тщетным. Информации, как будто, и не было. Как будто всю его жизнь тщательно подчищали, не давая никому сунуть туда нос. Лишь сама девушка, зарывшись в пыльные тома, сделала несколько важных заключений. В тайне от Драко, выбиравшись из комнаты и оставив однокурсниц вращаться в своих снах, по ночам, тайком пробираясь в запретную секцию библиотеки, освещаемая лишь слабым пламенем волшебной палочки, она изучала все возможные книги по некромантии и магии, связанной с ней. Тишина библиотеки, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц, давила на нее, создавая нервное напряжение. Ее пальцы осторожно скользили по истертым, пыльным страницам, глаза, уставшие от недосыпа, внимательно вчитывались в древние символы и непонятные заклинания. Каждый символ, каждое слово пропитано мраком и тайнами прошлого. Она была практически уверена, что Равьер был из тех чистокровных семей, кто все еще таит в себе предрассудки, в ком еще горит тлеющий фитиль ненависти к маглорожденным. Вполне возможно, что в его воспаленном гормонами юношеском мозгу и всплыли идеи воскрешения Темного Лорда. Она не могла отрицать возможности того, что его кто-то подтолкнул к этому, направлял его, подбрасывая неправильные идеи в голову. Ей хотелось бы лично поговорить с Равьером, заглянуть в его глаза, попытаться прочитать в них его истинные намерения, разглядеть хотя бы искру сомнения или страха. Но Гермиона знала, скорее всего, Драко не подпустит ее к нему ближе, чем на пятьдесят метров. Он встанет непробиваемой стеной на ее пути, защищая ее от любой, даже самой малой опасности. Его серые глаза будут неусыпно следить за каждым ее шагом, готовые в любой момент преградить ей дорогу. И, с одной стороны, ее это раздражало, а с другой согревало душу, даря ощущение защищенности и спокойствия. За прошедший месяц живот Гермионы заметно округлился, отчего просторные мантии и уютные, мягкие свитера стали неотъемлемой частью ее гардероба. Она старалась избегать лишних взглядов и перешептываний, опасаясь сплетен. Ей и без того хватало пересудов, что до сих пор не утихали вокруг ее отношений с Малфоем. Первый триместр тянулся словно вечность, но утренняя тошнота, наконец, отступала, позволяя ей с большей концентрацией погрузиться в запутанное дело Равьера. Практически ежедневно приходили взволнованные письма от Нарциссы и Глэдис, полные заботливых вопросов о ее самочувствии. Эта материнская тревога трогала до глубины души, но и добавляла ощущения груза ответственности. Гермиона отложила в сторону тяжелый, пыльный том по некромантии, изданный еще в XVI веке. Он с глухим стуком опустился на стол, заваленный свитками и книгами. Откинувшись на спинку кресла, она устало провела рукой по животу. Воскрешение Темного Лорда… Сама мысль казалась абсурдной и пугающей одновременно. Но если Равьер действительно преследовал эту чудовищную цель, Визенгамот должен узнать об этом немедленно. Нельзя допустить даже намека на возвращение этой мерзости. Тяжело вздохнув, Гермиона поднялась с кресла, чувствуя, как легкая усталость волной разливается по всему телу. Учеба, беременность, изучение некромантии и надвигающееся заседание Визенгамота сплелись в какой-то немыслимый клубок, требующий немедленного распутывания. Медленно она подошла к высокому, арочному окну, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться. Закатное солнце, пробиваясь сквозь плотные облака, окрашивало снежный пейзаж Хогвартса в мягкие, пастельные тона. Замок, окутанный белой пеленой, казался тихим и безмятежным, словно застыл в ожидании весны. Ей нужно было прояснить свои мысли, выстроить четкую линию защиты, чтобы убедить Визенгамот в своих подозрениях, не имея убедительных доказательств. Слова против слов… Этого было недостаточно. Она знала, что Драко будет рядом, поддержит ее и предоставит любые необходимые ресурсы. Он станет ее щитом и опорой, готовым сражаться за нее до последнего вздоха. Но эта битва была ее личной. Она чувствовала ответственность не только за себя и своего будущего ребенка, но и за весь магический мир. Воскрешение Волан-де-Морта — это кошмар, который никогда не должен повториться. Гермиона закрыла глаза, глубоко вдохнула ледяной воздух, пробивающийся сквозь щели старой рамы. В голове роились мысли, планы и стратегии. Ей нужно было успокоиться, собраться с силами. — Ну, Грейнджер, если ты будешь стоять у окна еще несколько минут, то боюсь, даже бодроперцовая настойка Пофри тебе не поможет! — прозвучал знакомый, чуть насмешливый голос. Гермиона обернулась и увидела Джинни, стоящую на пороге ее спальни, облокотившись на косяк двери и скрестив руки на груди. Джинни, с ее неизменным рыжим хвостом, спадающим на плечи, и лукавым взглядом. Гермиона слабо улыбнулась, почувствовав тепло от присутствия Джинни. — Просто немного задумалась, — ответила Гермиона, отходя от окна. — Столько всего навалилось. — Я вижу, — парировала Джинни, окинув взглядом стол, заваленный книгами, и с сочувствием покачала головой. — Может, стоит немного отвлечься? Гарри и Рон сегодня собираются в Выручай-комнате, играем в волшебные шахматы. Присоединишься? Малфой, наверное, тоже не откажется от партии. Ему тоже нужен отдых, не так ли? Гермиона на мгновение задумалась. Партия в шахматы с друзьями могла бы стать отличной передышкой перед предстоящей бурей. И Драко действительно нуждался в отвлечении. За последнее время, он почти не улыбался. Она видела это по едва заметной складке у переносицы, по напряженным плечам, что он тоже взволнован из-за предстоящего заседания Визенгамота. — Хорошая идея, — согласилась Гермиона. — Только сначала нужно убрать этот ужасный беспорядок. Вдвоем они быстро справились с книгами, отбрасывая древние тома и свитки в неровные стопки, освобождая стол. Гермиона спокойно выдохнула, когда в комнату зашли Лаванда и Парвати. Ей не хотелось, чтобы однокурсницы знали, чем она занимается, чтобы их любопытство, и без того чрезмерное, не переросло в слухи и домыслы. Девушки, смеясь и болтая, направились к Выручай-комнате, двигаясь по освещенным коридорам Хогвартса. По дороге они оживленно обсуждали последние новости Хогвартса, стараясь не касаться темы Визенгамота и Равьера. Гермиона чувствовала, как напряжение постепенно отступает, уступая место легкому предвкушению приятного вечера в компании близких друзей. Выручай-комната встретила их теплым светом и уютной атмосферой. В камине потрескивал огонь, наполняя комнату приятным теплом. Гарри и Рон уже расставили шахматную доску и оживленно спорили о стратегии, жестикулируя и перебивая друг друга. Драко, как и ожидалось, был там, устроившись в кресле у камина, и его взгляд сразу же смягчился, когда он увидел Гермиону. Он подошел к ней и нежно обнял, поцеловав в висок. Не говоря ни слова, он провел ее к удобному креслу у камина, заботливо подложив подушку под спину. — Чем занималась? — как бы невзначай спросил Малфой, внимательно наблюдая за ее реакцией, пытаясь разглядеть в ее глазах следы усталости или беспокойства. Гермиона знала, что Гарри и Драко часто наблюдают за ней с помощью Карты Мародеров, поэтому, стараясь не выдать волнения, она слегка улыбнулась и ответила: — Отдыхала. Драко прищурился, но не стал настаивать. Вместо этого он повернулся к гриффиндорцам и включился в жаркую дискуссию о правилах игры в волшебные шахматы. Гермиона наблюдала за ним, чувствуя благодарность за его понимание и поддержку. Вечер пролетел незаметно. Гермиона с удовольствием наблюдала за тем, как Драко азартно играет в шахматы с Гарри и Роном, на время позабыв о своих тревогах. Она и сама приняла участие в нескольких партиях, смеясь над комментариями Рона и неизменной поддержкой Джинни. Атмосфера Выручай-комнаты была наполнена смехом и теплом. — Хочешь остаться здесь? Я соскучился, — промурлыкал Драко, обнимая девушку за талию, и в его голосе послышалась нежность и скрытое желание. — Конечно, — Гермиона прислонилась к нему, ощущая, как его тепло разливается по всему телу. Она посмотрела на друзей, весело обсуждающих шахматные баталии, и кивнула. Ей было хорошо рядом с ними. Драко улыбнулся, и в его глазах мелькнуло облегчение. Он крепче обнял ее, словно боясь, что она исчезнет, стоит ему отпустить. — Голубки… — простонал Гарри, но скорее с насмешкой, чем с раздражением. Как будто, глядя на нее, он видел кого-то совсем нового, не того, кто так усердно учился когда-то. — О, ради Мерлина, Поттер, посмотри на себя и Уизилетту, — фыркнул слизеринец, и со стороны Рона послышался удрученный смешок. Когда друзья начали расходиться по своим комнатам, Выручай-комната мгновенно преобразилась, создав уютную спальню с огромной кроватью под балдахином и большим диваном. Драко вызвал из кухни Хогвартса легкий ужин, и они вдвоем наслаждались им, сидя на мягком диване у камина. — Признаваться собираешься или информацию нужно вытягивать клещами? — снисходительная улыбка озарила лицо парня. Гермиона вздохнула, откладывая вилку в сторону. — Я знаю, что ты чем-то увлечена, пока целыми днями сидишь в комнате, и в байки о твоем полноценном отдыхе я не поверю. — Я изучала некромантию, — призналась Гермиона, опуская взгляд. — Равьер, скорее всего, задумал что-то ужасное, что-то связанное с воскрешением. Драко нахмурился, откладывая свой бокал с тыквенным соком на столик. — Блядский Салазар, какая же ты упрямица! Я же просил не заниматься этим, — теперь в голосе парня послышались стальные нотки, и лицо помрачнело. Кажется, он действительно злится. — Я знаю, Драко, но я не могу просто сидеть и ждать, пока ты все уладишь. Это касается не только меня, но и всего магического мира! — горячо ответила Гермиона, поднимая на него взгляд. Она устало провела рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. Запуталась окончательно. — Хорошо, — сдался он, смягчив тон. — Расскажи мне все, что ты узнала. Гермиона подробно рассказала Драко о своих исследованиях в запретной секции, о своих подозрениях относительно Равьера и его возможных странных связях с теми, кто мечтает о возвращении Темного Лорда. Она объяснила, почему считает важным донести эту информацию до Визенгамота, даже несмотря на отсутствие весомых доказательств. Драко слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. По мере того, как она говорила, его лицо становилось все более серьезным и сосредоточенным. — Думаешь, это возможно? Воскрешение… через жертву или что-то в этом роде? — Гермиона видела, как усиленно крутятся в его голове шестеренки, как сложно ему это осознавать. — Нужно быть полным идиотом, чтобы захотеть вернуть это чудовище. — Думаю, да, но Равьер сейчас под надзором, нам нечего бояться, если конечно он был один в своем сумасшедшем плане, — ответила Гермиона. Драко встал с дивана, задумчиво прохаживаясь по комнате. Его светлые волосы блестели в свете камина, а взгляд был устремлен в никуда. Напряженные плечи выдавали усиленную работу мысли. — Если он не один, это меняет дело, — пробормотал Драко скорее себе, чем Гермионе. — Ни одной зацепки по нему… Скользкая, ловкая крыса. Он остановился, беспокойно посмотрев на Гермиону. — Послушай меня, Гермиона, — тихо произнес он. — Я понимаю твою тревогу, но это слишком опасно. Некромантия — это грязная магия, она оставляет свой след, как на душе, так и на теле. Ты носишь под сердцем нашего ребенка, ты не должна в это лезть. Завтра я отправлю отцу письмо. Он держит руку на пульсе и, возможно, знает больше, чем мы. Кроме того, нужно предупредить Министерство. Если Равьер часть более крупной сети, им нужно действовать быстро. Гермиона кивнула, чувствуя облегчение от того, что Драко воспринял ее слова серьезно. Она знала, что ему будет нелегко признать опасность, исходящую от его сокурсника, но его готовность действовать говорила о многом. — А сейчас я хочу насладиться обществом моей будущей жены, — серые глаза вспыхнули озорным огнем, а губы вытянулись в ее любимой, чуть нахальной ухмылке. — Подойди ко мне, милая. — Малфой! — тихо рассмеялась Гермиона, позволяя ему притянуть ее к себе.

***

Черт бы побрал эту упрямую гриффиндорку! Ярость клокотала в венах Драко, но стоило ему бросить взгляд на Гермиону, мирно спящую рядом, как волна раздражения отступала, сменяясь почти нежностью. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за ней. Комната, залитая призрачным светом луны, казалась заколдованной. Тяжелые бархатные шторы не до конца скрывали ночной пейзаж Хогвартса, и серебристый свет скользил по ее лицу, высвечивая россыпь веснушек на щеках. Каштановые волосы разметались по подушке, обрамляя ее лицо нимбом мягкого сияния. Она была прекрасна, чертовски прекрасна. Но, Мерлин, как же его злило ее безрассудство. Некромантия… Она действительно думала, что он позволит ей и дальше рисковать своей жизнью, да еще и жизнью их ребенка? В голове вспыхивало одно слово: Равьер… Упоминание этого имени заставляло Драко сжимать кулаки. Тяжело вздохнув, он осторожно высвободился из объятий сна и поднялся с кровати, стараясь не разбудить Гермиону. Прохладный камень пола обжег ступни, и по телу пробежала дрожь. Он накинул на плечи мантию, надел брюки и обулся. Хогвартс, окутанный ночной тишиной, казался одновременно величественным и пугающим. Нельзя полагаться только на Аврорат. Слишком медленно, слишком бюрократично. Люциус был в курсе многих вещей, о которых Министерство даже не подозревало. У него были связи, ресурсы и, чего уж греха таить, влияние. Он наскоро набросал письмо отцу, изложив в нем все подозрения Гермионы и попросив его предупредить Министерство. Отправил письмо совой и поспешил обратно в Выручай-комнату. Вернувшись, Драко с облегчением увидел, что Гермиона все еще спит. Он забрался обратно в постель и осторожно притянул ее к себе, чувствуя тепло ее тела. Она сонно повернулась и прижалась щекой к его груди. Драко нежно поцеловал ее в макушку, вдыхая аромат ее волос. «Я не могу позволить ей подвергать себя опасности, не сейчас, когда у нас впереди целая жизнь», — подумал он. Утром его разбудили щекочущие шею локоны Гермионы. Он надеялся выспаться перед запланированным походом в Хогсмид, но его планы были разрушены этой гривой непокорных волос. Разум Гермионы, как обычно, был полон мыслями. Она что-то бормотала во сне, и Драко едва мог разобрать слова. Он лишь уловил обрывки фраз о каких-то древних ритуалах и темных заклинаниях. Его сердце сжалось от страха. Она слишком глубоко погрузилась в это дело. Драко нежно провел рукой по ее волосам, пытаясь успокоить ее даже во сне. Он знал, что она не остановится, пока не докопается до истины. Эта черта характера всегда его восхищала и одновременно пугала. Гермиона была одержима справедливостью, и ничто не могло ее остановить. Наконец, Гермиона проснулась, сонно моргая. — Доброе утро, — промурлыкал Драко, наблюдая за ее забавными попытками проснуться. — Мне снилась… наша дочь, — пробормотала она, ее голос был хриплым от сна и наполненным такой глубокой тревогой, что сердце Драко пропустило удар. Приподнявшись на локте, она внимательно посмотрела на него. — Ее использовали в ритуале воскрешения. Драко похолодел. Он опешил, но успел быстро закрыть свой разум, не показывая ни страха, ни удивления. Последнее, что ему сейчас было нужно, — это паника. — Я думаю, это всего лишь сон, — попытался он успокоить ее, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — У Малфоев испокон веков рождаются лишь сыновья, не стоит принимать этот сон близко к сердцу. Но живот уже скрутило тугим узлом. Дочь… жертвоприношение… Никогда, слышите? Никогда он этого не допустит. Ярость вспыхнула в нем, но он усилием воли снова затолкнул ее обратно, в самый темный угол души. Сейчас ему нужна была ясность ума, а не слепая злоба. — Это просто кошмар, Гермиона, — сказал он, осторожно беря ее лицо в ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза, пытаясь удержать ее внимание. — Ты переутомилась, тебе нужно отдохнуть. Ее глаза оставались расширенными от ужаса, и Драко знал, что его слова, какими бы успокаивающими они ни казались, не достигают цели. Он видел страх, поселившийся в глубине ее зрачков, страх за их будущего ребенка, за его безопасность. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Грейнджер, давай успокоимся и подумаем, хорошо? — он говорил медленно, четко, подчеркивая каждое слово. — Во-первых, с большей вероятностью у нас будет сын. А во-вторых, такого… — он запнулся, подбирая слова, которые могли бы выразить всю полноту его решимости, — такого мы никогда не допустим. Ты родишь, будучи в браке, и это не обсуждается. Наша фамилия, наша кровь дает защиту всему роду. К нашему ребенку никто не прикоснется. Он будет расти в безопасности Мэнора или любого другого дома, который ты выберешь, любого, где ты будешь чувствовать себя хорошо. Слизеринец и сам успокоился, складывая слова в логическую цепочку. Девушка наконец вздохнула, и легкое подобие улыбки тронуло уголки ее губ. — Это так ты делаешь мне предложение стать твоей женой? — легкое недовольство просочилось в голосе Гермионы, но его смягчила играющая в уголках губ улыбка. Драко усмехнулся, притягивая ее ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Если ты настаиваешь на формальностях, Грейнджер, то да. Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня? Согласна ли ты разделить со мной жизнь, полную опасных расследований, споров о политике и отчаянных попыток спасти мир? И, возможно, одного или двух упрямых сыновей Малфоев? — Конечно, ты сильно утрируешь, — ответила Гермиона, приподняв бровь, в ее глазах зажглись озорные искорки. — Но боюсь, что мое согласие здесь тоже будет формальностью, ведь у меня нет выбора, Малфой, — усмехнулась Гермиона, начиная задумчиво загибать пальцы. — Я беременна, нашему ребенку нужна защита, ах, да, еще я по уши в тебя влюблена. Драко рассмеялся, с облегчением выдохнув. Он заключил Гермиону в крепкие объятия, вдыхая аромат ее волос. — Тогда считай, что мы официально помолвлены, — прошептал он ей на ухо. В его сердце разлилось тепло, разгоняя остатки страха. Несмотря на все опасности и неуверенности, они были вместе, и это было главное. Он сделает все, абсолютно все, чтобы защитить ее и их будущего ребенка. — Выходить замуж… с огромным животом, — вздохнула Гермиона, отворачивая голову и задумчиво глядя в окно, где снежинки лениво танцевали в воздухе. — Никогда не думала, что такое случится со мной. Драко приподнял ее подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Мы можем пожениться и раньше, если хочешь. Не обязательно ждать, пока ты будешь похожа на пингвина. — Эй! Я почти обиделась! — Гермиона шутливо шлепнула его по плечу и, столкнув парня с себя, встала с кровати. Его рубашка небрежно скользила по ее бедрам, открывая взгляду еще не сильно округлившийся живот. — Нет, я хочу спокойно сдать Ж.А.Б.А., но боюсь, что с подготовкой к экзаменам у меня не останется времени на подготовку к свадьбе. Гермиона бродила по Выручай-комнате в поисках своего галстука, а Драко потянулся за брюками на тумбочке и нащупал в кармане заветную коробочку. Она ждала своего часа уже несколько недель. Драко бесшумно встал с кровати, стараясь не привлекать ее внимания. Сердце бешено колотилось в груди. Сейчас или никогда. Он открыл коробочку, и в лучах утреннего солнца засияло фамильное кольцо Малфоев. Бриллиант, ограненный вручную, блестел завораживающе. Вещь, пережившая века, символ власти и преданности. — Гермиона, — тихо позвал он, заставляя ее обернуться. Она стояла посреди комнаты, в его рубашке и растрепанными волосами, растерянно оглядываясь в поисках галстука. Драко подошел к ней, опустился на одно колено и протянул открытую коробочку с кольцом. — Я знаю, что это не самое романтичное предложение, о котором ты мечтала, но… я не был бы Малфоем, если бы не брал лучшее, что есть в жизни. Если отбросить страхи я люблю тебя, и это самое главное. Так что, Грейнджер… ты станешь моей женой? Гермиона смущенно улыбнулась, и фыркнув, протянула левую руку. Драко с нежностью надел кольцо на ее безымянный палец. Подняв глаза, он посмотрел на свою невесту. Лохматую, сонную и не менее прекрасную чем когда-либо. Невеста. Это слово когда-то казалось ему пределом мечтаний, невозможным. Он был рад, что рискнул и попытался влюбить ее в себя. Все происходящее казалось ему невероятно счастливым сном, нереальностью. Сомневаясь, он ущипнул себя за переносицу, желая проснуться, но ничего не произошло — он так и стоял на одном колене в трусах перед девушкой, одетой лишь в трусики и его рубашку. — Драко, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, смотря на его зажмуренное лицо. — Да, просто… мне нужно время, чтобы это осознать, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. Обняв ее, он почувствовал, как уходит нервное напряжение. — Полагаю, теперь у нас много дел. — Обязательно было выбирать такое кольцо? Оно прямо кричит о том, что оно очень дорогое и принадлежит аристократической заднице, — сарказм лился из девушки одним потоком, но в ее голосе звучала счастливая улыбка. — Я не позволю тебе носить что-то менее достойное, — парировал Драко, подмигнув. — Насчет подготовки можешь не переживать, думаю, этим с удовольствием займутся Нарцисса и Глэдис. Гермиона закатила глаза, но Драко заметил, как она незаметно любуется кольцом, поблескивающим на солнце. Он знал, что, несмотря на все свои возражения, она внутренне тронута этим жестом. — Кстати, о делах, — продолжила Гермиона, отстраняясь от него. — У меня есть несколько теорий насчет ритуала, который пытался провести Равьер. Я нашла упоминания в старых книгах… Драко застонал. Только не сейчас. — Гермиона, пожалуйста, давай отложим это хотя бы на несколько часов. У нас есть более важные дела, помнишь? Хогсмид, друзья, отдых. Это наш день. Равьер сейчас под стражей Министерства, это исследование можно отложить. — Ладно, ладно, ты победил, — проворчала она, но в ее голосе слышались нотки облегчения. — Но вечером мы вернемся к этому, договорились? Драко расплылся в улыбке. — Как скажешь, будущая миссис Малфой. А сейчас собирайся, нас ждет завтрак и прогулка в Хогсмид.

***

Большой зал Хогвартса гудел жизнью, словно встревоженный улей. Студенты шумно завтракали, обсуждая последние новости и предстоящие выходные. Яркое утреннее солнце проникало сквозь высокие арочные окна, раскрашивая каменные плиты пола золотистыми квадратами. Гермиона витая в облаках, перекусывала тостом. — Я заметила эти румяные щеки и этот бриллиант, едва ты вошла, — Джинни, с рыжими волосами, уложенными в безупречные локоны, и скрещенными на груди руками, позволила себе легкое, но явное недовольство. — Знаешь, Гермиона, это как-то… некрасиво. Я думала, я достойна первой узнать, что Малфой сделал тебе предложение. В голосе подруги сквозило неприкрытое, почти детское обиженное недовольство, заставившее Гермиону невольно вздрогнуть. Она виновато улыбнулась, опуская взгляд. — Прости, Джинни, все произошло так… внезапно. Я сама до сих пор не могу в это поверить, — она вздохнула, потерев висок, пытаясь усмирить вихрь мыслей, что роились в ее голове. — Мы просто… проснулись помолвленными. Джинни фыркнула, ее губы изогнулись в недоумении, но в глазах, обычно так выразительных, уже не было прежней сердитости, лишь любопытство, смешанное с явным недоверием. — Проснулись помолвленными? И как это понимать? Звучит, будто ты рассказываешь начало пьяного бреда, — она приподняла одну из своих изящных бровей, внимательно ожидая объяснений. Гермиона коротко пересказала события утра, опуская лишь часть о кошмаре и ритуале. Джинни слушала, раскрыв рот, то и дело бросая любопытные взгляды на Драко, который непринужденно беседовал с Гарри за столом Слизерина. Его светлые волосы блестели в лучах солнца, а в движениях чувствовалась уверенность и какая-то новая беззаботность. — Похоже, Малфой действительно изменился, — наконец проговорила она, когда Гермиона закончила свой рассказ. — Раньше я бы ни за что не поверила, что он способен на такое. Но… я рада за тебя, Гермиона. Ты заслуживаешь счастья. — Спасибо, Джинни, — ответила Гермиона, приобнимая ее за плечи. — Это прекрасный повод напиться огневиски сегодня вечером, как считаешь? — Джинни уже скользила взглядом по слизеринскому столу, лукаво улыбаясь уголком губ. Ее взгляд задержался на том, как многие старшекурсники-слизеринцы, будто бы невзначай, направляли свои взгляды на Гермиону. — Повторим рождественскую вечеринку слизеринцев и гриффиндорцев? — Звучит заманчиво, но сначала нужно дождаться вечера. Драко обещал прогулку по Хогсмиду, а я хочу зайти в «Сладкое королевство». — О, да, тебе сейчас это просто необходимо! — Джинни подмигнула, намекая на ее беременность. — Ну, тогда я пойду, оставлю вас наслаждаться вашим счастьем. Но помни, сегодня вечером отрываемся по полной! Гермиона проводила Джинни взглядом и, обернувшись, увидела, что Драко уже направляется к ней, оставив озадаченного Гарри в компании Блейза, Рона и Тео. Она улыбнулась ему, предвкушая их день вместе. Он подошел и, наклонившись, нежно поцеловал ее в щеку. — Готова к приключениям, будущая миссис Малфой? — с едва уловимой, хищной улыбкой спросил он, и его голос был низким и бархатным. — Всегда готова, особенно если эти приключения включают в себя имбирные пряники, — поддразнила его Гермиона в ответ, чувствуя, как легкий румянец заливает ее щеки. Драко рассмеялся, его глаза заискрились. Он протянул ей руку, и Гермиона с удовольствием приняла ее, чувствуя, как тепло его прикосновения разливается по всему телу. — Тогда не будем терять времени, — сказал Драко, подмигнув. — Хогсмид ждет нас. И, клянусь Мерлином, я лично прослежу, чтобы ты получила все имбирные пряники, какие только сможешь съесть. Они вышли из Большого Зала под взгляды студентов, и Драко, словно почувствовав ее легкое смущение, крепче сжал ее руку. Замок, казалось, затих, провожая их в этот особенный день. На улице их встретил бодрящий зимний воздух, пахнущий хвоей и снегом, и укрытый белым покрывалом пейзаж Хогсмида. Заснеженные крыши домов, украшенные мерцающими гирляндами, искрились под ярким солнцем, а из печных труб поднимался тонкий дымок, создавая атмосферу уюта и немого счастья. Первым делом они направились в «Сладкое королевство», где Гермиона, словно ребенок, выбирала имбирные пряники и шоколадные лягушки. Ее глаза загорелись от восторга при виде красочных витрин, заполненных всевозможными сладостями. Драко с улыбкой наблюдал за ней, готовый купить все сладости в лавке, лишь бы видеть ее счастливой. Выйдя из магазина с полными руками угощений, они продолжили прогулку по деревне, заглядывая в витрины магазинов и смеясь над забавными вещицами. Он купил ей теплые варежки с вышитой буквой «М». Замерзнув, они зашли в «Три метлы» перекусить. В «Трех метлах» их уже ждала теплая атмосфера и аромат сливочного пива. Посетители громко переговаривались, смеясь и обсуждая свои дела. Официантка, увидев Драко и Гермиону, поздоровалась и провела их к уютному столику у камина. Дрова потрескивали в камине, отбрасывая теплые блики на лица. Они устроились поудобнее, наслаждаясь горячим чаем и тихим разговором. Драко рассказывал забавные истории из своего детства, стараясь избегать тем, связанных с Темным Лордом и войной, а Гермиона слушала, завороженно глядя в его серые глаза. За окном кружились снежинки, создавая ощущение уюта и покоя. После обеда они забрели в книжный магазин «Фолианты и свитки», где Гермиона с восторгом скользила пальцами по корешкам старинных томов и новых изданий. Запах старой и новой бумаги, смешиваясь, кружил голову, заставляя ее забыть обо всем на свете. Драко, хоть и не разделял ее всепоглощающей любви к книгам, терпеливо ждал, пока она изучит каждую полку, его взгляд мягко следовал за ней. Он знал, как важны для нее книги, и был готов поддерживать ее в любом увлечении. В итоге Гермиона выбрала несколько книг по древней магии, пообещав Драко, что не будет слишком увлекаться исследованиями и оставит время для него. На обратном пути в школу Гермиона не удержалась и спросила: — Ты рассказал друзьям о том, что мы помолвлены? — Как ты поняла? — усмехнулся парень, крепче сжимая ее ладонь в своей. — Они смотрели на меня за завтраком, — Гермиона закатила глаза. — Ах, да, я позволил Блейзу обронить пару намеков, — признался Драко, лукаво улыбаясь. — Не мог же я лишить их удовольствия строить догадки. Гермиона покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Она знала, что Драко любит привлекать к себе внимание, и эта маленькая шалость была вполне в его духе. — Надеюсь, ты предупредил их, чтобы ждали грандиозную свадьбу, — поддразнила она его. — Безусловно. Я даже добавил, что свадебные клятвы будут произноситься на латыни, а в качестве развлечения гостям будут предложены квиз по истории магии, — с невозмутимым видом ответил Драко. Гермиона расхохоталась, представив себе лица его слизеринских товарищей и его родителей. — Ты неисправим, Малфой, — сказала она, с любовью посмотрев на него, прижавшись к нему ближе. Вечером, как и было обещано, Выручай-комната наполнилась звуками музыки, смеха и оживленных разговоров. Слизеринцы и гриффиндорцы, снова объединились, чтобы отметить помолвку Драко и Гермионы. Огневиски лилось рекой, шутки становились все более дерзкими, а танцы все более безумными. Гермиона смеялась, танцевала и успевала одновременно вести беседу с Пэнси, чья улыбка становилась шире по мере выпитого, и подшучивать над Теодором, который, как всегда, витал в облаках. — А ты не теряешь сноровку, Грейнджер, — Теодор, обнимая за талию Асторию и потягивая огневиски, посмотрел на нее с легкой завистью и неподдельным восхищением. — Захомутала ты Малфоя в свои гриффиндорские сети. Гермиона звонко рассмеялась, отмахнувшись от его слов. Она чувствовала себя невероятно счастливой, окруженной друзьями и любимым человеком. Драко стоял рядом, наблюдая за ней с обожанием в глазах. Он держал в руке бокал огневиски и время от времени перебрасывался шутками с Гарри и Роном, которые уже пошатывались. Музыка гремела, сердца бились в унисон, и в этот вечер казалось, что все возможно, что нет никаких преград. Драко подошел к Гермионе, взял ее за руку и отвел в сторону от шумной толпы, в более спокойный уголок комнаты. Музыка играла громче, но им казалось, что они находятся в своем маленьком, уединенном мире. Он притянул ее к себе, коснувшись ее губ легким, нежным поцелуем. — Ты счастлива, — утверждая прошептал он, его голос утонул в музыке. — Более чем, — ответила она, прижимаясь к нему, чувствуя, как его сильные руки обхватывают ее. — Это лучший день. Позже, когда вечеринка начала затихать и гости постепенно стали расходиться по комнатам, Драко и Гермиона сели на маленький, уютный диванчик в углу, где могли спокойно поговорить, не перекрикивая музыку. Она положила голову ему на плечо, наслаждаясь тишиной после шумного веселья, ощущая тепло его тела. — Знаешь, — начала Гермиона, ее голос был непривычно тих. — Я никогда не думала, что выйду замуж за Слизеринца. И тем более за тебя. — А я всегда думал, что влюбиться это слишком банально, — прошептал Драко, его губы коснулись ее уха, вызывая у нее легкую дрожь. — Но с тобой… это стало самой прекрасной вещью, которая когда-либо со мной случалась. Гермиона прижалась к нему сильнее, ее сердце переполняла нежность, такая глубокая и всепоглощающая, что затмевала все прошлые обиды и страхи. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих угольков в камине, они сидели, держась за руки, и сквозь оконное стекло любовались мягким узором снежинок, падающих за окнами Выручай-комнаты. Обмен взглядами, полный невысказанных обещаний и глубокого понимания, был красноречивее любых слов. Прошлое, с его вечной враждой и недоверием, казалось теперь далеким и незначительным по сравнению с этим общим настоящим, наполненным теплом, любовью и предвкушением чудесного будущего.