Дети Хана

      Высокие степные травы шумно колыхались, склоняя свои макушки порывам ветра. От их шороха не было слышно, как трое людей пробираются по полю.       Одеты они были по здешним меркам весьма скромно и в то же время необычно. Пожилой мужчина уверенно вёл по степи молодых парней к виднеющимся невдалеке верхушкам шатров. Вскоре эти люди оказались уже на границе стойбища.       Гилемхан без предупреждения ворвался в ближайший шатёр. Его встретило около полусотни степняков, от неожиданности обнаживших свои мечи, готовясь защищаться от чужаков.       — Не бойтесь, люди. Мои верные воины, я не причиню вам вреда.       — Кто ты? — сердито спросил один из них, обращаясь к мужчине, так как его сопровождающие застыли в замешательстве поодаль.       — Вы забыли своего Хана? — притворно удивился Гилемхан. — А может, даже не знали его?       С этими словами он расстегнул рубашку, обнажая правое плечо. На нём, будто нарисованная чёрной тушью, красовалась брачная печать. В хитросплетении её линий угадывались очертания ястреба.       — Хан! — те, кто только что был готов пронзить его мечами, почтительно упали на колени, побросав оружие.       — Так-то лучше, — милостиво улыбнулся Гилемхан. — Вы принимаете моё могущество вновь?       — Да, Тёмный Хан! — покорно отвечали воины.       — Тогда служите мне и моим новым советникам! Александр и Ярослав — люди, что вызволили меня и вернули к вам.       Хан указал на двух молодых людей, что стояли за спиной. Ярик и Саша шагнули вперёд, чтобы их было лучше видно.       — Повелевай, Хан! — затребовали люди.       — Ну что ж… — Гилемхан властно усмехнулся.       Через десять минут над стойбищем разнёсся басистый глас гонга. Из жилищ повалил народ, не понимая, что такое. К центральному шатру шёл Старший Хан гордой походкой повелителя. Теперь уже он точно выглядел, как человек, достойный называться великим. На нём был дорогой чёрный халат, расшитый золотом, затянутый широким поясом, украшенным жемчугом и национальным узором. Этот узор говорил о величии Тёмного Хана.       Рядом с Ханом шли его верные советники. Хранитель Стрелы Александр Казьмин был облачён в красный длиннополый кафтан, тоже украшенный золотой нитью, поверх чёрных шаровар и рубахи. Ярослав Баярунас, Хранитель Кольца, носил похожую одежду, только его кафтан был зелёным, с длинными рукавами, как у Бенедетто в мюзикле Монте-Кристо.       — Приветствую вас, верные люди! Как долго вы ждали моего возвращения! — покровительственно обратился Гилемхан к народу.       — Тёмный Хан вернулся в свои владения! — восторженно донеслось из толпы. — Неужели это и правда он?       — Да, он! Это тот самый Великий Хан! — тоже разносилось в толпе.       — Здесь многое изменилось после моего ухода. Но одно я знаю точно. Готовы ли вы вновь, чтобы я возглавил вас со своими помощниками, Александром и Ярославом? — торжествующе прокричал Хан.       — Славься, Гилемхан, да здравствует Хан Тёмный! — тут же поддержал его народ.       — Смотри, как его здесь уважают, — тихо подозвал Казьмина Ярик. — Кажись, и вправду был великий человек.       — Да уж, — Саша нервно усмехнулся. — Интересно, чем он это так заслужил доверие кочевников?       Меж тем из шатра, служившего покоями Младшего Хана, вышел Насыр. Он был не на шутку встревожен шумом снаружи, но как только увидел причину беспокойства народа, сразу постарался сделать радостную улыбку. Мужчина поспешно накинул халат и со всех ног бросился к скоплению людей.       — Отец! — он громко кричал, расталкивая воинов и женщин, идя навстречу Гилемхану.       — Насыр? Сын мой! — повелитель сорвался с места, раскрывая объятия сыну. — Ты так повзрослел, изменился! Я ведь покинул тебя, когда ты был шестилетним ребёнком!       — Я ждал тебя, отец! — отвечал ему Насыр.       Он прибежал к отцу и обнял, положив голову ему на грудь. Гилемхан нежно растрепал пышные волосы на макушке Младшего Хана.       — «Прелестная картина — встреча…кхм…отца и сына!» — пошутил Ярослав на ухо Саше. Тот одёрнул его и взглянул на обоих Ханов. Что-то не понравилось ему в глазах Насыра. Какая-то неискренность.       После торжественного приветствия было решено устроить пир. А пока женщины готовили роскошное угощение, Гилемхан решил отправиться на прогулку в поле.       - Давно я тут не был. Хочу посмотреть, как много изменилось за время моего отсутствия. Да и кости размять было бы неплохо, после заточения-то в Темнице! — так сказал он, когда со своим сыном и обоими советниками подошёл к загону с лошадьми.       — Вам приведут лучших жеребцов, — горделиво ответил Насыр. — Разрешишь поехать с тобой?       — Конечно, сын мой! Я бы даже очень хотел пообщаться с тобой. Столько лет не видеть своего сына, зная, что он где-то ждёт тебя!       Старший Хан слегка приобнял его. Тот рассеянно отстранился, видимо, постеснявшись такой близости.       Им дали лошадей: двух вороных и двух гнедых. Наездники вывели их в поле. Оба Хана ловко залезли на чёрных коней. Гилемхан, казалось, и не растерял своих навыков за тридцать лет. А Александр и Ярослав встали в замешательстве перед доставшимися им животными.       - Я никогда не катался на лошади, — шепнул другу Ярик.       — Я тоже, — мрачно ответил Саша.       — Как быть? — Ярик с беспокойством посмотрел в глаза своего коня.       — Вы что застыли, лошади никогда не видели? — насмешливо развернулся к ним Насыр.       — Отстань от них, сын, — с достоинством пресёк его едкие высказывания Гилемхан. — Всё бывает в первый раз. Однако, друзья, советую вам как можно скорее привыкнуть к седлу и стременам. Степные воины славятся своей верховой ездой, и я не хочу, чтобы вы отставали от них.       — Ага… — задумчиво кивнул Казьмин.       — Будет исполнено! — воскликнул Ярик, с энтузиазмом взбираясь на лошадь. С первого раза ему это не удалось, но залез он всё равно довольно-таки быстро.       Саша тоже сумел вскочить на коня, правда, под конец еле удержался в седле, так как животное неожиданно дёрнулось.       — Надеюсь, они у вас не сильно капризные? — на всякий случай уточнил парень.       — Нет, — презрительно фыркнул Младший Хан и дёрнул поводья, поворачиваясь в сторону простирающейся вдаль степной глади.       — Пошли, — скомандовал Гилемхан и тронулся вслед за Насыром.       Александр взмахнул поводьями, и его конь сделал шаг вперёд, чего парень не ожидал. Его повело в сторону, и он чуть не закричал:       - Воу, Ярик, спасай!       Но чудом он не упал, а Ярослав лишь по-товарищески поддержал друга. Осторожно они поскакали вслед за Ханами. Конечно, не обошлось без очевидной шутки про «шевелись, Плотва!».       Хотя скакать с непривычки было неудобно, парни быстро расслабились. Мерный топот копыт успокаивал, и Александр с Ярославом восторженно рассматривали окружающую их красоту.       Огромное пространство раскинулось от края до края. Безбрежное море ковыля, пригнувшегося к земле, лишь изредка прерывалось островками кустарников и жилами нешироких троп. Где-то вдали возвышался лес. Небо, казалось, рассыпало по полю свои осколки капельками васильков. Частичками облаков были венчики ковыля, а солнце вложило в общую картину вкрапления лютиков. Ещё кое-где пестрели шалфей и клевер. Пылающие жаром дня травы источали просто умопомрачительные ароматы.       Гилемхан ловко гарцевал на вороном жеребце, с наслаждением ощущая дыхание степи. О, как мечтал свободолюбивый кочевник просто оседлать коня и помчаться по бесконечному цветочному ковру знойным днём! Как давили на него холодные стены маленькой, похожей на склеп Темницы!       К нему подъехал Насыр.       — Хороших ты себе советников выбрал, — язвительно бросил он. — Они даже на коней залезть не могут. А ведь по ним судят о тебе, отец.       — Пусть судят, — спокойно ответил Гилемхан. — Эти люди знают и умеют много того, что нам никогда не постичь. А что с лошадьми управляться не могут — я научу. Степь быстро научит.       — Ты возишься с ними, как с родными сыновьями, — ревниво упрекнул отца Младший Хан.       — Дорогой мой, — Старший Хан притянул к себе макушку сына. — Ты вырос и многому уже научился без меня. Прошу, не лишай меня чисто отцовской потребности передать свои знания кому-нибудь.       — Но я не знаю и половины того, что открыто тебе. Почему бы не передать это мне? Это я — твой сын, а не они, — в голосе Насыра проскользнула нотка обиды.       — Придёт и твоя очередь, сын, — Гилемхан похлопал его по спине. — Давай не сейчас. Я так соскучился по этим просторам…       Тёмный Хан лихо щёлкнул кнутом у самого крупа лошади, и та взвилась на дыбы, а потом бросилась в галоп под радостный смех Хана. Его халат и рубаха трепыхались на ветру, расстёгнутые нараспашку, а волосы цвета вороньего крыла, с несколькими заплетёнными в мелкие косички прядями, развевались, переливаясь на солнце. Трудно было сейчас представить более счастливого человека.       Насыр не стал догонять отца, продолжая скакать неторопливой рысью. Позади него трусили Ярик с Сашей. Никто не боялся быть замеченным неприятелями — они близко не подходили к стойбищам. А если какой отряд димелисских солдат и застанет их, то у Младшего Хана на этот случай был взят с собой золотой рог. Его глас мог возвестить об опасности. В тот же момент прискакали бы бравые степные воины, которым по плечу были одиночные отряды.       Вдоволь наскакавшись по родным просторам, Гилемхан решил возвращаться к своим. Он глубоко дышал, с наслаждением подставляя ветру грудь. Лицо его лоснилось от пота. Сейчас Хану нельзя было дать и тридцати пяти, хотя его возраст давно перевалил за пятьдесят.       Оба хана и советники вернулись в стойбище. Там уже всё было готово для праздничного обеда. На нескольких кострах жарился шашлык, стояли казаны с пловом и допекались лепёшки и лаваш.       Вокруг костров лежали толстые брёвна, на которых уже сидели обитатели стойбища, ожидая приезда господ. Отведя лошадей в загон, Гилемхан и его спутники пошли к центральному кругу у костра. Воины почтительно встали и поклонились Ханам и советникам, пропуская их на почётные места. Старший Хан махнул рукой, позволяя всем сесть. По правую руку от него расположился Ярослав, рядом с которым сел Саша. По левую руку Гилемхана уселся Насыр.       Женщины, что хозяйничали у костров, наложили всем плова и мяса в узорчатые глиняные тарелки. Вообще, женская половина лагеря обедала отдельно, в специальном шатре, но некоторые девушки служили подавальщицами и поварихами.       Тёмному Хану налили в чашу вина. Тот торжественно поднял её за здравие и храбрость своих подчинённых, а потом дал сыну. Отпив, Насыр вновь отдал чашу отцу, но Гилемхан не собирался пить. Он передал её Ярику, а он, в свою очередь — Саше. Чаша пошла по кругу, и только когда она вернулась к хозяину, он допил остатки. Потом, взяв из общей корзины большую лепёшку, разломил её, деля между сыном и советниками.       — Вот такой должна быть пища Хана!       Казьмин и Баярунас с радостью приняли из рук господина степи куски румяной ароматной лепёшки, аппетитно хрустящей при разломе. Их удивляла не еда, а скорее сама обстановка. Как на каком-нибудь турслёте или сборе реставраторов. Но здесь всё было по-настоящему. Вокруг — тысячи воинов в кольчугах и рубахах, с копьями за спиной и луками под рукой. Плов, что готовили здесь, не подавали ни в одном ресторане восточной кухни. А вино…вино было просто восхитительным.       Пир проходил весело. Люди ели, пили, общались. Тёмный Хан активно подогревал беседу, разгорячённый вином. Александр не понимал, как можно было ненавидеть такого обаятельного и мудрого человека? Зачем надо было его заточать в холодный мрачный склеп, без пищи и общения? Зачем убивать его любящую жену, так хотевшую увидеть его? Ведь он умён и благороден…       Насыр держался отстранённо. Доев свою часть обеда, он встал и, холодно поблагодарив отца за угощение, ушёл. Парни недоумённо посмотрели ему вслед, а Гилемхан лишь безразлично махнул рукой, хотя и несколько взгрустнул при виде такого отношения сына. И снова вернулся к беседе.       Где-то через час, вдоволь насладившись пиршеством степняков, господин и его советники закончили трапезу. Гилемхан пригласил Ярослава и Александра к себе в шатёр. Он собирался о многом поговорить с ними — о магии, о истории сего мира. К тому же ему было интересно узнать что-то и об Иллиплантисе.       В сундуках с вещами Хана, которые заботливо хранил Насыр, пытаясь выведать что-нибудь про мастерство отца, лежало много свитков. Гилемхан сначала побеседовал с Сашей и Яриком об особенностях магии Астраплантиса. Пускай они никогда не смогли бы стать полноценными магами здесь, будучи уроженцами другого мира, но они могли научиться владеть силой, исходящей от стрелы и кольца как от уникальных и мощных артефактов.       В какие-то моменты он действительно начал относиться к ним, как к детям. Сашу это напрягало. Однако, выдав им с Яриком по свитку со словами «изучите пока это», Старший Хан вскоре занялся своими делами, и на сердце у Казьмина отлегло. А содержимое свитка оказалось весьма интересным. Не каждый фэнтезийный мир мог предоставить такие подробные инструкции….       Какое-то время тишина нарушалась только колыханием полога жилища и шелестом пергамента. Но вдруг снаружи послышался шум шагов.       — Мой, хан, позвольте войти! — раздался голос за пологом шатра.       — Зайди! — Гилемхан оторвался от своих дел, внимательно смотря на тех, кто пожаловал.       В шатёр вошли два воина с копьями. Судя по наспех ослабленным повязкам на их шеях и шпорам на сапогах, они патрулировали окрестности. Они вели за собой двух связанных девушек. Остановившись, патрульные резко дёрнули верёвки, что связывали пленниц, и девушки упали на колени у их ног.       — Мой хан, мы заметили, как две всадницы слишком близко подъехали к стойбищу. Мы спросили, может, они заблудились, но они направлялись к тебе, хан. Они могут быть лазутчицами, посланными командиром димелисской армии.       Девушки попытались встать, но им не дали. Они сердито сопели, и видно было — при случае могли дать отпор. Первая пленница была, очевидно, жительницей Димелисса. Светлокожая, слегка загорелая. Вторая — скорее всего, мальхарка — очень смуглая, с узкими тёмно-карими глазами. Обе тщательно закрывали свои волосы, шею и плечи, но первая была одета в наряд, похожий на наряды великосветских димелисских леди — пышное платье с корсетом, перчатки, элегантная шляпка поверх плотного обтягивающего «капюшона». А вторая выглядела как типичная мальхарская богачка — искусно вышитое лёгкое платье, свободно колыхающийся платок на голове, скреплённый обручем, множество украшений.       — Мы не лазутчицы и не шпионки! — воскликнула светлокожая девушка. — Мы — посланницы из крепости Исмальяр, от генерала армии Димелисса и графа Мальхарского Агата! Пустите нас! Это, по меньшей мере, незаконно и нецивилизованно!       — Мы же пришли с миром, и мы безоружны! — воскликнула её спутница и подняла руки, демонстрируя, что ничего опасного с собой не несла. — И клянусь, мы не будем применять нашу силу, пока нам не грозит опасность.       — Димелисского генерала и мальхарского графа…. Значит, Димелисс уже запросил поддержку Мальхары. Что ж, позвольте им встать, — Гилемхан задумчиво махнул воинам рукой, повелевая женщинам подняться с колен. — Говорите, как зовут вас и с чем пришли ко мне.       — Моё имя Хаджамала. Хаджамала Ольбахорская, дочь Гюнсур, — первой ответила мальхарка, зачем-то пристально глядя на Хана. — И нас послали военачальники, как только узнали, что вы прибыли в Димелисс, Тёмный Хан.       — Я — Экливена, княгиня Ильдамайлская, сестра короля Рамаолла, бывшая принцесса Димелисса, — встав, подруга Хаджамалы гордо выпрямилась, прямо смотря в глаза Хану. — И нас послали, чтобы заключить с вами договор о мире. Граф Агат и король Рамаолл ни в коем случае не хотят притеснять вас, если вы оставите в покое наши крепости. Вы можете свободно передвигаться по берегам Сальдаро-Мальхарского моря, если будете подчиняться законам Димелисса и не будете мешать жизни его жителей.       — Значит, вот как, — надменно хмыкнул Хан. — А король Дельдиен был более решителен. Он не разменивался на сопливые мольбы о мире. И уж тем более не посылал ко мне безоружных жён, надеясь, что я унижусь до сострадания к ним. Я не имею дурной привычки снисходить к врагам, какими они ни были.       — Во-первых, наш король не предлагает ничего унизительного для вас, — Экливена держалась достойно. — Во-вторых, не думайте, что мы — такие уж беззащитные, мой лорд.       — Именно нам — союзу четырёх стихийниц и их мужей — принадлежит победа над лордом Ундельмарком, чья сила наводила страх на весь мир, — гордо выпрямилась Хаджамала, поднимая руку и создавая из струй магической воды форму какого-то ордена. — И уж мы можем в крайнем случае постоять за себя.       — Но ваши методы вести политику– варварские, уж простите за откровенность, лорд Хан. Ведь всё же можно решить не силой, а мирным компромиссом, — Экливена осуждающе подняла голову.       — Пусть политикой занимаются хлипкие государственные мужи и разжиревшие чинуши, милочка! — Гилемхан встал, откладывая перо — он не отрывался от дел, ведя полемику с женщинами. — Я же веду дела так, как должен их вести настоящий мужчина — войной и силой. А насчёт Ундельмарка… слышал я сегодня это имя. Кто же он, раз вы так гордитесь своей победой над ним?       — Величайшее зло за последние столетия, — понизила голос Хаджамала.Сильный черномаг, обладавший многими знаниями, о которых никто доселе не слышал. Он обладал магией огненных корней и создал вокруг себя огромнейший круг почитателей со всех концов света.       — Мы еле сумели одолеть его, — поддержала подругу Экливена, — и не хотим, чтобы это повторилось. Поэтому мы и пришли с предложением о союзе, лорд Гилемхан.       — Такой уж он и великий был, ваш Ундельмарк? — Тёмный Хан задумался, на лице его сверкнула хитрая улыбка. — Что ж, допустим. Но всё равно плясать под дудку Рамаолла я не буду. Этими землями буду править я, и никто другой. Пусть и придётся пролить немного крови…       — А как же Гюнсур…. А родственные узы? — вскричала в негодовании мальхарка.       — На стороне врага у меня нет ни родных, ни друзей! — отрезал Гилемхан. — Есть только враги. А врагов мне не жалко. Передайте это своим.Вы наверняка знаете, что я делаю и со шпионами, и с послами. Они слишком много видят здесь, чтобы оставлять их в живых. Но вас я отпущу. Считайте это признательностью Гюнсур за одну давнюю услугу….       — Что ж, — проскрипела Экливена сквозь зубы. — Мне жаль, что разговор не состоялся…       — Стража, уведите их! — скомандовал воинам Тёмный Хан, не слушая её.       Когда женщин уволокли, Гилемхан повернулся к советникам. Изумлённые лица двух парней неотрывно смотрели на него.       — Не слишком ли это жёстко, Хан? Они ведь говорили правильные вещи… — осмелился выразить свои сомнения Александр.       — Я не для того начинал завоёвывать этот мир, чтобы окончить войну ни с чем, — твёрдо ответил мужчина. Он был как никогда серьёзен. — Запомните, мальчишки — гордость не продаётся. Никакое золото не может остановить меня на пути к цели, и никакая жалость. И вы должны понимать это. Жалость свойственна лишь женщинам, сынки!       — Точно? — неуверенно произнёс Ярослав.       — Точно! — громко и чётко выговорил Хан. — Вы это поймёте, когда научитесь большему. А пока — собирайтесь! У меня есть планы посетить наши темницы. Сдаётся мне, скоро место в них понадобится…              

***

      Через несколько минут уже привычная четвёрка — Тёмный Хан, его сын и Казьмин с Баярунасом выдвинулись к темницам, где хранили военнопленных. Идти им пришлось недолго. Неподалёку чернели остовы когда-то опустошённой кочевниками степной деревеньки. Рядом с ней был возведён небольшой шатёр и паслись лошади на привязи.       Раньше эта деревня кишела жизнью, а теперь там стоял лишь один уцелевший сарай среди разрушенных домов. Вокруг бродили патрульные из числа воинов Тёмного Хана.       Гилемхан кивнул им, демонстрируя, что он — свой, и направился к сараю. Насыр услужливо открыл ему дверь и прошёл следом. Последними вошли Ярик и Саша.       По сараю гулял ветер, хотя большие щели и были заткнуты прелой соломой. На прогнивших досках пола лежал выцветший ковёр. Было пусто, лишь в углу, сжавшись, сидел худой парнишка в ветхом рубище. Ноги его сковывала деревянная колодка, а лицо было обмотано грязной тряпкой, завязанной сзади хитрым узлом. Лишь глаза испуганно блестели, смотря на посетителей.       - Почему так пусто? — удивился Тёмный Хан.       — Так все пленники уже проданы, отец, — сказал ему Насыр, — а новых набрать ещё не успели.       — А он тогда кто? — Гилемхан подошёл к парнишке. За ним увязался и Ярослав. Чем-то тронул его сердце этот несчастный заключённый.       — Его никто не купил. Слишком хилый, — развёл руками Младший Хан.       — А почему у него лицо завязано? — продолжал расспрашивать отец.       — Так это лазутчик. Пролез в наше стойбище и втёрся в доверие. Он гадости про тебя рассказывал, отец. Поэтому я рот ему и приказал завязать, чтоб не смущал твоих слуг.       — Зачем же ты так издеваешься над человеком? — покачал головой Гилемхан. — Отрежь ему язык и не мучай этими повязками. Для некоторых владельцев немые рабы даже ценнее — лишнего не говорят и не сплетничают.       — Я думал так сделать. Но не решался, — оправдывался Насыр. — Однако, раз ты велишь, отец, то решение мудрое. Исполню по твоему совету.       — Хорошо, сын мой, — улыбнулся Старший Хан.       Рядом с ними послышался тихий жалобный кашель. Паренёк ещё сильнее съёжился и упал на пол, сотрясаясь от спазмов. Ярослав бросился к нему, помогая сесть и укрыться старенькой простынёй, что лежала в углу. Сердце Баярунаса укололо состраданием. Гилемхан лишь равнодушно посмотрел на мальчонку.       - И кормите его лучше. А то так и не продадим. Вон, больной уже. Ладно, пошли.       — Будет исполнено, отец, — сын Тёмного Хана поморщился.       Они вышли из сарая. Солнце только начало клониться к горизонту, и снаружи показалось гораздо теплее, чем внутри       — Значит, вот как обстоят дела, — задумчиво разговаривал Хан сам с собой. — Получается, давно пленных не брали, раз успели всё распродать работорговцам.       — Работорговцам? — не поверил своим ушам Ярослав. Образ того несчастного парня всё стоял перед его глазами.       — А ты думаешь, откуда у нас деньги на оружие, артефакты и провизию? — Насыр посмотрел на Ярика, как на дурака. — Думаешь, всё с завоёванных крепостей берём? Нет. Да и просто убивать пленных — зачем, если можно взять с них выгоду? С тех, что побогаче — требуем выкуп, простых солдат — в рабство. Работорговцам нужны сильные слуги.       — Ясно, — Саша скривился от подобных подробностей.       — Это прекрасно, — деловито прервал их беседу Гилемхан. — Александр, Ярослав! Как придём в стойбище, седлайте лошадей. Я хочу сегодня ещё съездить в другие наши стойбища, проверить, как там обстоят дела. Да и вам лишний раз в седле посидеть полезно.       — Мне отправиться с тобой, отец? — услужливо предложил Насыр.       — Нет, не надо, — отказался Хан. — Только дай карту, где они находятся, я уж по карте точно определю.       Они вернулись в стойбище. Младший Хан ушёл к себе, а Гилемхан с Яриком и Сашей остались у загона. Им вывели коней, и Тёмный Хан со своими советниками направился на очередную прогулку…       После возвращения с дальних стойбищ парни наконец смогли остаться одни. Им уже устроили отдельный шатёр, небольшой, но весьма уютный. Именно туда и пошли усталые, измотанные долгим днём в непривычной среде ребята.       — Ощущение, будто в палаточном лагере. Или на съезде ролевиков, — оценил обстановку Казьмин, падая на свой тюфяк, который нашёл в груде отведённых ему вещей.       — Да. Только тут всё по-настоящему, — откликнулся Ярик, с наслаждением стягивая сапоги и тоже со стоном ложась на свою постель. После таких конных скачек всё тело жутко ныло и болело.       — Эх, щас бы поиграть во что-нибудь… — мечтательно вздохнул Саша. — Да только Интернета здесь нет. Я взял с собой телефон и повербанк, но не знаю, насколько их хватит. Как думаешь, Гилемхан будет нас когда-нибудь отпускать на Иллиплантис?       — Не знаю, — неопределённо ответил Ярик. — Надо ли ему это….       — Послушай, — Казьмин задумался, а потом резко обернулся к Баярунасу, опираясь на локоть. — А зачем мы вообще попёрлись спасать Хана? Вот что нами двигало? Не отвечай, я знаю, что ты скажешь — мы выполняли волю Харран. Но вот это вот «Мы пришли за тобой, Тёмный Хан!», «Это честь для нас» …. Я, например, никогда не говорю так в реальной жизни. Только в театре, на сцене. Откуда столько пафоса. Тебе не кажется, что это не наши слова? Кто-то манипулирует нами…       — Не знаю, — пожал плечами Баярунас. — Мне пока норм. Хотя у Хана есть свои загоны, по нему видно — он человек мудрый. К тому же смотри, как он нас любит.       — Как бы что не вылилось из этой любви… — Александр с беспокойством посмотрел на полог шатра.       Было уже темно. Через плотную непромокаемую ткань были видны огни костров. Доносился дымок с запахом вяленого мяса и пение девушек под какие-то местные народные инструменты. Снаружи неподалёку стояла жаровня с пылающими углями — она давала свет, поэтому темно парням не было. Они просто лежали слушали эти звуки жизни степных кочевников, по-своему убаюкивающие. Потом их позвали на ужин, и Саша с Яриком резво, насколько позволяли уставшие за день ноги, встали, предвкушая весёлую трапезу.