Дети Хана

      Солнце нещадно сияло, поднимаясь над степью, слепя тех, кто сейчас резво пересекал её на своих конях. Из-под множества копыт с шумным хлопаньем крыльев вылетали испуганные перепела.       По полю скакало с десяток воинов-кочевников во главе с их предводителем — Тёмным Ханом Гилемханом. Почти все эти воины были юношами, которые только-только стали готовы участвовать в набегах. Конечно, каждый степняк с детства не слезал с седла и обучался владению мечом и магией, но лишь к шестнадцати годам считалось, что они могут отправляться на битвы. Кочевники умели многое: они легко орудовали на скаку мечом и копьём, стреляли из лука, обращались с лошадьми. Не чужда им была и магия: хотя большинство воинов было универсалами, попадались и стихийники, в основном, молнии, а также ветра и воды.       Среди воинов, весело хохоча вместе с остальными, резво гарцевали двое парней: Ярослав и Александр, советники Тёмного Хана. Вот всадники остановились и разбились по парам, чтобы биться один на один. Саше и Ярику достались разные напарники — так было честнее. Хан стоял в отдалении, наблюдая, как экзаменатор, за поединками юных бойцов. Надо сказать, оба советника не давали сомневаться в собственных способностях.       Удивительно, что всего за две недели они научились ездить верхом так, как не научились бы и за месяцы усердной тренировки в своём мире. Быть может, потому, что все эти дни Александр и Ярослав почти не вылезали из седла? Они с Гилемханом постоянно куда-то ездили, что-то осматривали. Хан самолично учил их биться, что среди кочевников считалось большой честью.       Но скорее всего не только постоянные упражнения вывели Сашу и Ярика на уровень степных воинов. Даже так на освоение многих премудростей ушли бы годы. Складывалось впечатление, что парни уже знали всё это, а на занятиях лишь вспоминали все хитрости и отрабатывали сноровку. Видно, снова Харран постаралась, передав через кольцо свои знания.       Теперь парни собирались доказать свои умения. Александр с полной сосредоточенностью наблюдал за действиями своего противника. Они кружились на небольшом пятачке отведённой им земли, оценивая возможности друг друга. Саша легко отражал нападения энергичного парнишки, но сам нападать не спешил.       Наконец, поймав удобный момент во время очередной атаки, Казьмин резко сделал выпад, заблокировав меч противника, и быстро вывернул руку, отчего оружие парня выпало из его рук и с хрустом разрубаемых корней вонзилось в землю. Разозлённый таким исходом событий, горячий степняк решил тут же отомстить Саше, запустив в него шарик мощного заклинания. Александр едва успел остановить его магическим щитом, после чего в ответ послал похожее заклинание. Но оно ударило не напрямую в соперника, а в его лошадь, которая взвилась на дыбы и поскакала, заворачивая в бок, отчего её наездник не удержался и упал на землю.       Всё это произошло так быстро, что Саша не успел ничего и подумать. Но, видя валяющегося на утоптанной конями траве поверженного врага, он потихоньку стал осознавать, что победил. Торжествуя от собственной победы, он поднял свой меч, возвещая об окончании боя. До этого у него подобное получалось в лучшем случае через раз.       Мимо него проскакал Ярик, подрезая своего соперника. Тот резко завернул, и Баярунас, улучив момент, бросил в его коня небольшое заклинаньице алой шаровой молнией. Противник упал, и Ярослав, на ходу тормозя своего скакуна, поднял меч в небо, завершая поединок.       Александр одобрительно подмигнул Ярику; тот гордо вскинул голову. Его увлекло непривычное доселе занятие, а победы лишь раззадоривали. К парням подъехал Гилемхан, всем видом показывая, как он рад их успехам.       — Вы были великолепны, друзья мои! — покровительственно произнёс он.       — Это было легко, Хан, — смущённо покраснел Ярик. Они с Казьминым ещё не привыкли, что Владыка Степей относится к ним слишком по-отцовски.       — Что ж, — Гилемхан хмыкнул в усы. — Я думаю, вам уже достаточно биться с простыми воинами. Чтобы показать, что вы достаточно овладели тем, чему я вас учил, предлагаю сразиться со мной как с более достойным противником.       Он махнул рукой, веля ребятам двигаться в поле, подальше от других степняков, чтоб было просторнее.       — На языке геймеров это называется «замочить босса», — заметил Саша, когда они немного отошли от сборища юных воинов.       — Что ж, тогда замочите этого босса, — снисходительно улыбнулся Хан, приглашая советников атаковать.       Александр поджал губы. Эта фраза из уст гордого правителя степей прозвучала максимально нелепо.       Но Гилемхан тут же развеял этот образ старика, старающегося выглядеть «молодёжным». Резким рывком он вытащил из ножен две изогнутых сабли и, держа их в обеих руках, грозно свистнул, подзывая соперников.       Ярослав и Александр начали приближаться к нему с двух сторон, чтобы Хану было тяжелее отразить атаки их обоих сразу. Но Гилемхан легко разгадал их манёвр и, подстегнув свою лошадь кнутом, помчался вперёд, отчего парням пришлось изменить траекторию движения.       Саша предполагал, что будет нелегко. Тёмный Хан — опытный вояка и непревзойдённый маг, его так просто не проведёшь. Но Казьмин также заметил, что их повелитель бился не в полную силу. Он определённо знал, на что способны его советники, и распоряжался силой так, чтобы быть лишь наравне с ними, не выше. Однако поблажки ребятам не нужно было. Они выкладывались по полной, не выпуская из рук мечей.       Гилемхан почти не нападал, но мастерски защищался, даже когда Ярик с Сашей действовали сообща, слаженно и чётко. Над затихшим полем раздавались свист клинков, топот копыт, щёлканье кнутом и поводьями и властные крики: «давай, пошла! Но!». Всполохи заклинаний, конечно, тоже имели место быть — когда бойцы понимали, что оружие не поможет, они не пренебрегали использовать магию.       Наконец, парням удалось заключить Хана в кольцо — Александр заблокировал проход его лошади спереди, Ярослав — сзади. Направив свой меч на грудь Гилемхана, Саша гордо воскликнул:       — Бежать некуда. Победа за нами.       — Ладно, ладно. Сдаюсь, — Тёмный Хан бросил сабли в ножны и в шутливой манере поднял руки. — Вы хорошо показали себя.       Когда все трое опустили оружие, рядом с ними послышались бурные аплодисменты. Аплодировали юные степняки, наблюдавшие за битвой своего господина и его советников. Гилемхан довольно ухмыльнулся и махнул воинам рукой, чтобы те возвращались в стойбище. Вскоре посреди степи остались только он, Александр и Ярослав.       — Что ж, друзья мои, — заговорил мужчина, щурясь на солнце, — теперь я вижу, что вы готовы к настоящей войне.       — Мы будем воевать? — с неким энтузиазмом заинтересовался Ярик.       — Конечно, дружок, — удивлённо, будто он спрашивал совершенно глупую вещь, ответил Гилемхан. — Мужчина не может без войн, что б не воображали себе эти димелисские «цивилизованные» неженки. Пока меня здесь не было, наши заметно сдали позиции. Я хочу восстановить прежнее величие. А затем уж и за завоевание новых мест примемся. Я тут наприметил кое-какие крепости, с которых хотел бы начать. Вы отправитесь со мной. Александр, моя стрела у тебя?       — Я ж Хранитель! Со мной она везде! — с готовностью откликнулся Казьмин, доставая из-за пазухи золотую стрелу. Лук у него был тут же, висел на плече.       — Красивая… стрела-а и вензель «Э и Дэ», — Ярик тут же заметил в последней фразе Саши отсылку к Бенедетто и тихонько пропел следующую строчку.       — Интересно, что значит «Э и Дэ», — полюбопытствовал Хан, направляя коня к северу.       — «Э и Дэ» означает «Эрмина Данглар», — трагическим шёпотом произнёс Ярослав.       — Это опять из ваших мюзиклов? — догадался Гилемхан. — Какой на этот раз?       — «Монте-Кристо», — ответил Баярунас.       — Интересно. Рассказывайте. Дорога длинная.       И ребята начали сбивчивый рассказ сначала о мюзикле, потом о самой книге Дюма. Хан слушал их внимательно, не перебивая. Казалось, он черпал идеи из всего, что слышал.       Неспешной рысью они проскакали по вытоптанной тропинке до широкой медленной реки и двинулись вдоль берега вверх по течению. За разговором время протекало незаметно. Вот они приблизились к месту, где река делала крутой поворот. Здесь в неё впадала ещё одна речушка, и над слиянием этих двух рек возвышалась толстая каменная стена, из-за которой выглядывали смотровые башни.       — Это — крепость Тудияр, — как учитель, сообщил парням Гилемхан. — Не самая важная в плане управления крепость, но достаточно важная для сообщения. Смотрите, она находится на слиянии двух рек — сюда прибывают суда с продовольствием и дополнительной военной силой.       — Ясно… — Ярослав и Александр робко взглянули на грозно возвышающиеся стены.       — Александр, — мягко приказал Хан. — Достань стрелу. Мы должны изучить эту крепость изнутри.       — Будет сделано, — с готовностью ответил тот, поудобнее перехватывая лук.       Саша достал из-за пазухи золотую стрелу и привычным движением натянул тетиву. Эта стрела не нуждалась в точности стрелка, поэтому её хранитель быстро освоил особенности управления. Алый рубин оказался у самых губ Казьмина, и он смог чётко произнести:       — Исследуй крепость Тудияр. Будь незаметной. Покажи нам всё, что там есть.       Закончив говорить, он отпустил тетиву, и стрела золотой ласточкой пронзила воздух.       — Прекрасно. Осталось только ждать, — сощурившись, Гилемхан вглядывался в очертания крепости.       Шумела трава, кричали птицы. Над тремя чужаками гордо возвышалась крепость. Но каменная кладка только казалась неприступной — Тёмный Хан сказал, что она и двух часов не продержится под натиском кочевников.       — Мы так и будем стоять на виду у дозорных? — подал голос Гилемхан после пары минут задумчивого созерцания. — Отойдём подальше. Стрела найдёт нас.       — Окей, — кивнул Ярик, дёрнув поводья.       Все трое отправились в заросли ивняка, расползшиеся по берегу реки. Там, под сенью из густого зелёного покрывала, они смогли спешиться и спокойно скоротать время.       Здесь было свежо; пахло сырой землёй и травой, ивовой корой. Мелодично переливались голоса птиц. В этом многоголосии слышались и знакомые напевы, как у городских синиц, и неслыханные ранее. Баярунас и Казьмин по-настоящему наслаждались красотами здешней природы. В степи Димелисса даже дышалось легче, оттого что чувствовалось бескрайнее пространство и безграничная свобода. Можно было разбежаться, куда хочешь. Прожив с кочевниками уже две недели, парни стали особенно ценить эту свободу.       Удивительно, они даже не скучали по дому. Только по ночам, когда все чувства утихали, но сон ещё не наступал, просыпалась сладкая ностальгия. Однако не было ни времени, ни сил, чтобы даже позалипать в телефоне — каждый день проходило много всего интересного.       Сидя на покрывале под покровом ивовых листьев, Саша и Ярик даже не успели соскучиться. Они живо беседовали о разном — Гилемхана интересовало многое из их мира, ребята только успевали отвечать.       Так прошло где-то полчаса. Потом беззаботное пение птиц прервал металлический свист, громкий шелест листьев и глухое позвякивание. Задев ветку ивы, золотая стрела Тёмного Хана запуталась в листве и упала к ногам хозяина.       — А вот и знак, — изрёк Гилемхан, поднимая её.       Ярик и Саша подошли поближе и вытянули шеи, ожидая увидеть что-то интересное. На оперении стрелы ритмично мигал волшебный рубин. Гилемхан коснулся его пальцем, нажав, как на кнопку, и пространство вокруг них поменялось. Это было похоже на то, когда надевают VR-шлем и погружаются в виртуальную реальность.       Саша, Ярик и их наставник находились на стене Тудияра. Внизу был виден муравейник крепости. Маршировали димелисские отряды, сновали слуги по хозяйственным нуждам. Потом был головокружительный полёт, как в 5D-кино. Наблюдатели как будто летели вместо стрелы, сначала осматривая крепостные стены, а потом, покружив над строениями, врываясь в одно из них.       Петляя по переходам и придерживаясь укромных мест, стрела пыталась запечатлеть всё самое важное.       Там было много солдат. Все они носили странные маски, по форме напоминавшие орлиные крылья с крючковатым клювом на носу. Это были военные Легиона Орла. Гилемхан часто говорил о них. Обычно легионеры не участвовали в битвах — их задачей было патрулирование особо опасных мест и наблюдение за поселениями арестованных чёрных магов. Но, видно, власти Димелисса настолько опасались отрядов Тёмного Хана, что отправили на защиту рубежей и воинов Орлиного Легиона.       Гилемхан с тонкой усмешкой изучал всё, что происходило в крепости. Когда это небольшое виртуальное путешествие окончилось, он задумчиво погладил бородку и вернул стрелу Саше.       — Интересненько. Думаю, Тудияр — как раз то, с чего можно начать уже полноценную осаду. Здесь ничего такого важного не хранится, поэтому крепость защищена несильно. А вот если мы займём её, димелиссцы потеряют один из значимых путей сообщения, а ещё кучу солдат.       — Мы будем её атаковать? — уточнил Ярослав.       — Думаю, завтра мы уже будем готовы напасть, — утвердительно кивнул Хан. — А пока — возвращаемся домой. Нужно будет подготовиться к атаке.       Они тронулись в путь, обратно в стойбище. Там уже был готов обед, и Хан прибыл как раз вовремя. Как всегда, его радостно приветствовали его подчинённые. Даже Насыр был непривычно воодушевлён и пытался во всём угодить отцу. Видно, до этого его посетила какая-то идея, которой он хотел поделиться со Старшим Ханом.       После обеда, по обыкновению сытного и шумного, Гилемхан приказал всем не расходиться. Воины с любопытством окружили Тёмного Хана и его советников. Насыр встал неподалёку, дав слово отцу.       — Радуйтесь, верные мои воины! — громко сообщил Хан, когда удостоверился, что все слушают. — Пришёл конец вашей праздности и безделью. Уже завтра мы вновь напомним этим димелисским орлятам, что значит мощь Тёмного Хана.       — Отличные новости, отец! — улыбнулся его сын, подходя ближе. — Куда же ты собираешься отправить войска?       — Мы с советниками, — Гилемхан указал на Ярика и Сашу. Те смущённо переминались с ноги на ногу, слушая речь господина, — исследовали крепость Тудияр. Думаю, это хорошее место для начала. Слышали! — Громко обратился он к народу. — Завтра мы поедем атаковать Тудияр!       — Ура! Да здравствует Хан! — прогремела толпа кочевников.       — Я уважаю твоё решение, отец, — максимально почтительно прервал ликование Старшего Хана сын, — но не будет ли лучше начать с чего-то покрупнее? Я тут рассчитал, что наших сил хватит и на Исмальяр.       — Сын мой, — ласково улыбнулся Хан, — я рад, что ты, так же, как и я, заботишься об успехе нашего дела. Однако ты слишком горяч, сынок. Во всяком деле нужна постепенность. Ты решил, что наших воинов достаточно, чтобы завоевать даже Исмальяр. А я отвечу тебе — нет. Многие полягут в этой битве, а значит, ничего она не принесёт. Да, Исмальяр важен для нас, но лучше накопить силы, аккуратно подкопавшись к нему. В этом плане Тудияр куда полезнее — мы лишим димелиссцев важного пути сообщения и пункта объединения воинов.       — Но напав на Исмальяр, мы лишим димелисскую армию её командования, — возразил Насыр, тут же потеряв прежнюю почтительность. Ребята давно заметили, что он не умел достойно спорить, часто переходя на крик.       — Раз там собралось всё командование димелисских отрядов, с чего ты решил, что Исмальяр легко нам дастся? — мягко, но при этом настойчиво заметил Гилемхан. — Насколько я помню, те две жены, которые, помнишь, явились сюда в день моего прибытия, они были тоже из Исмальяра. Судя по тому, что вели они себя крайне смело, они были сильны. К тому же этот Ундельмарк, про которого я столько слышал последние две недели…. Нам не стоит недооценивать силы Исмальяра.       — Ты слишком осторожен, отец! Ты не похож на героя моего детства, о котором рассказывала мать. О смелом герое, что, не боясь, шёл на битву! — раздражённо упрекнул отца сын.       — Я рассудителен, а не безрассудно храбр, — твёрдо ответил Гилемхан. — И это принесло мне когда-то ту славу, о которой ты мечтаешь. Я выучился принимать мудрые решения, и поэтому эти воины теперь доверяют каждому моему приказу. Ведь так? — последние слова были обращены ко всем, кто слушал сейчас спор двух ханов.       Старшего Хана поддержал дружный хор голосов, что свидетельствовало о его правоте.       — Вот эта твоя слава и мешает мне! Ты своим мнением затмеваешь мои порывы! Да, люди доверяют тебе, но, может, я не хуже тебя! — закричал Насыр с надрывом. — Дай и мне шанс, отец! Быть может, ты уже не так силён, как прежде!       — Твоя горячность может помешать нашему делу, Насыр, — нахмурился Гилемхан.       — Ты не доверяешь мне?! Как будто я — не твой сын! — в порыве гнева начал обвинять его молодой человек.       Александр и Ярослав наблюдали за этой перепалкой с какой-то тревогой. Им обоим не нравился настрой Младшего Хана. Они понимали, что с такими разногласиями в армии Гилемхана начнётся значительный раскол. Но, как верные советники Старшего Хана, они были всецело на стороне своего господина.       — Я ещё не уверен в твоих силах, Насыр, — твёрдо ответил Хан. — Как видишь, мне народ доверяет больше.       — Потому что в их головах ты остался единственным достойным ханом! — злобно воскликнул Насыр. — Но я ведь тоже неслаб! И я докажу это!       — Хорошо! — Гилемхан сделал шаг навстречу сыну, принимая вызов. — Решим это, как мужчины!       — Да будет так! — гордо вскинул голову, тряхнув чёрными пышными волосам, Младший Хан. — Пусть от каждого из нас выступит в поединке верный воин, а там и посмотрим!       — Решено! — топнул ногой Старший Хан, утверждая свои намерения.       Он качнул головой в сторону загона, указывая, что надо взять лошадей.       Все, кто стал свидетелем этого спора и желал узнать, чем он разрешится, отправились на обширную лужайку, уже порядком утоптанную множеством копыт. Сотня всадников выстроилась в широкое кольцо. В центре пустого круга размером с футбольное поле стояли оба хана и, опять же, Ярик и Саша.       — Мне неохота причинять тебе боль, отец, поэтому вместо нас пусть выступят наши верные люди, — громко объявил Гилемхану Насыр, смотря на отца и его советников с высоты своего седла. — С моей стороны будет мой лучший друг и защитник, в битве которому нет равных ни среди врагов, ни среди наших людей! Его имя, думаю, всем здесь знакомо — воин Акарбей!       От толпы отделился высокий скалоподобный всадник. Он проскакал по кругу, высоко подняв тяжёлое копьё и выкрикивая грозные кличи, а затем остановился подле Младшего Хана.       — Отец! От тебя же я требую, чтобы с твоей стороны был кто-то из советников. Такие приближённые к Тёмному Хану люди должны быть достойны своего господина! — речь Насыра сочилась ядом. Все понимали, что этим сын пытался унизить отца. — Да! Пусть от тебя пойдёт любимец твой Ярослав! Посмотрим, на что способен этот мальчишка!       — Что ж, изволь, — Хан был крайне невозмутим, — я согласен с твоими требованиями. В своих советниках я не сомневаюсь.       На его непроницаемом лице не дрогнула ни одна мышца, что выдала бы волнение. Как будто его советники и вправду являлись прославленными воинами, которым по плечу была такая задача. Увидев, что его слова не произвели на отца должного впечатления, Насыр обиженно поджал губы.       А вот Ярослав не на шутку испугался. Он только недавно освоил езду верхом и едва ли так же хорошо управлялся с копьём, как его предполагаемый противник. Парень посмотрел на Акарбея. Огромный человек, с косой саженью в плечах, бычьей шеей, ростом под два метра. Под добротной, хоть и весьма покоцанной в боях кольчугой перекатывались внушительные мускулы. Лицо его было хмурым и суровым.       Они разошлись на противоположные края круга, готовясь к поединку.       — Ты чего так бледен, Ярослав? — обратился к парню Гилемхан, желая дать последнее наставление. Александр стоял рядом с ним, с не меньшей долей волнения глядя на друга.       — А почему я не должен быть бледен?! — воскликнул Ярик. — Не, ну вы видели? Я должен против этого бычары драться?       — Это не такая уж и проблема, — с надменным спокойствием заметил Старший Хан. — Победишь Акарбея — себе добьёшься славы и мне подсобишь. И, главное, помни: что бы ни было, я буду рядом.       — Ага, — нервно кивнул Ярик, похлопывая себя по поясу в поисках своей изогнутой сабли. По совету Хана они с Сашей постоянно носили оружие, как и все степняки.       Сабля была на месте. Ещё какой-то воин передал Ярославу своё копьё, и теперь он в плане оружия был наравне с Акарбеем.       — Начали! — вскрикнул Насыр, радостно потирая руки в предвкушении победы. Его воин не спеша потянулся, разминая мышцы, и, ловко крутанув копьём, пришпорил своего коня.       Ярик глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Тронуться сейчас в центр поля было даже страшнее, чем прийти на самый первый в жизни кастинг.       — Но! Пошёл! — воскликнул он, щёлкнув кнутом. Его конь с места пустился в галоп. Выставив копьё вперёд, Ярослав хотел сходу, напрямик достать им соперника, но тот легко увернулся и чуть сам не задел Ярика. Акарбей глухо расхохотался, презрительно глядя ему вслед. Отскочив на пару метров от центра, парень остановился, раздумывая, что делать дальше.       Но долго думать ему не дали. Акарбей гнал своего коня прямо на него, и Ярик еле успел увернуться. Сделав скачок в сторону, Ярослав заблокировал копьё соперника своим копьём, затормозив на мгновение горячку боя. Но воин рывком высвободил оружие, слегка оттолкнув парня. Тот расценил это как хорошую возможность спастись и скакнул подальше от опасности.       Акарбей тут же настигнул парня, желая застать его врасплох. Их копья снова сцепились, защищая своих владельцев.       В глазах Ярослава блистало безумное упоение схваткой и вместе с тем волнение, как на первом выступлении с любимым номером. Его противник же был флегматично хладнокровен. Он смотрел на Ярика, как на мошку, которую вот-вот поймает и прихлопнет. Но мошка пока могла уворачиваться.       Александр Казьмин, не отрываясь, наблюдал за этим поединком двух совершенно не равных людей. Его друг, ещё хрупкий юноша с несколько женственными чертами, выступал против здоровенного амбала, с отметинами многих боёв на лице и одежде, наверняка не знающего жалости. Хватит ли у Ярика умений противостоять опытному бойцу?       Сейчас Саша жалел, что это всё происходит в реале, а не на экране компьютера. Что всё это — не игра, и он не может управлять Ярославом с помощью джойстика. Может, так бы он и мог ему помочь…       После очередной стычки соперники, одарив друг друга грозными взглядами, разошлись на диаметрально противоположные стороны круга. Всем стало ясно: сейчас произойдёт финальная схватка. Каждый затаил дыхание в ожидании разрешения спора.       Перехватив копьё поудобнее, Ярослав нервно выдохнул, собрался с духом и что есть силы ударил лошадь кнутом по крупу. Животное взвилось и стремительно бросилось вперёд. Выставив копьё перед собой, Ярик мчался навстречу Акарбею, с упоением хлеща скакуна. Акарбей делал то же самое.       Это было опасно. Когда два всадника столкнутся на полной скорости — кто знает, кому повезёт. Завороженно, не моргая, Саша смотрел на Ярика. Как вдруг краем глаза он заметил, что Гилемхан с лёгкой улыбкой взглянул на своё обручальное кольцо. Он даже не волновался за исход битвы, будто был уверен в своей победе!       Несясь на Акарбея сломя голову, Баярунас даже не думал, что это может оказаться для него плачевно. Хотя тело и пробирало крупной дрожью. Он чувствовал тепло на левом безымянном пальце, и это давало уверенности: Тёмный Хан не оставит его.       Всадники сближались с неумолимой скоростью. Кровь стучала в висках, отдаваясь судорожным дыханием. Подъезжая к Акарбею, Ярик почему-то опустил копьё чуть ниже, как будто не желая целиться в мужчину. Воин насмешливо скривил губы, обросшие жёсткой щетиной, направляя своего массивного коня прямо на парня. За долю секунды перед столкновением Ярослав уклонился от его копья и резко завернул в обратную сторону, наклонившись прямо к земле. Акарбей не успел сообразить, как Ярик ударил его коня, отчего тот завалился набок вместе с седоком. Покружив немного над ним, Ярослав замахнулся было, чтобы добить, как здесь принято, соперника, но вместо этого поднял оружие наверх и громко, торжественно прокричал:       — Победа за нами, Гилемхан!       — Дааа! — с огромным облегчением закричал Саша, тут же бросаясь к другу.       Гилемхан тоже неспешно отправился к победителю. Он выглядел так, будто с самого начала знал о победе.       — Ярик, ты как? — поинтересовался Казьмин, подъезжая ближе. Акарбей в это время пытался встать.       — Сам в шоке, — глаза Ярослава прямо-таки излучали удивление и триумф. — Но мы победили! Тёмный Хан, мы победили!       — Я не сомневался в тебе, друг мой, — Хан величественно положил руку на плечо черноволосого советника.       К ним спешил Насыр, до сих пор не веря, что его лучший воин повержен каким-то хлюпиком. Услышав весть о победе отца, он замер, опешив, а потом зашёлся возмущённым криком:       — Это нечестно! Ярослав не убил Акарбея, он не может считаться победителем!       Младший Хан надрывался, хотя всё указывало на его неправоту.       — Ярослав ещё слишком благороден для этого. Но ты видел, сынок, что, будь его воля, он бы сумел проткнуть его сердце, — спокойно сказал Гилемхан.       — Я не хотел убивать ценного бойца, который мог нам пригодиться, хан… — оправдываясь, начал Ярик. Хотя Старший Хан, да ещё и Саша, понимали, что он просто не желал стать убийцей.       — Он не мог сделать этого сам!!! Отец, ты каким-то образом помог ему победить! — продолжал надрываться Младший Хан, отчаявшись найти хоть какие-то аргументы в споре. Он просто кричал, лаял, как собака на цепи.       — Успокойся, сын, — Гилемхан был непоколебим, как твёрдая скала, которую не трогают бури. — Тебе никто не говорил, что повышенный голос — признак слабости? Ты пытаешься докричаться до меня, тем самым показывая, что я намного выше тебя. Ты не умеешь проигрывать, мой дорогой.       — Потому что никто не учил меня! — продолжал обвинять отца сын. — Чужие мужи воспитывали меня да мать, которая не могла воспитать мужчину! Я надеялся, что, вернувшись, ты научишь меня! Но, вижу, и тебе плевать на меня. Я не нужен тебе, ведь у тебя есть и Александр, и Ярослав!       — Я хотел любить тебя как сына, но ты всегда идёшь против меня. Чего ты добиваешься, Насыр? — в голосе Гилемхана звучала грусть, а глаза холодно смотрели на наследника. — Ты ещё далеко не мудр, но ты не хочешь воспринимать мою мудрость, в отличие от моих юных советников. И всё же, решение принято. Я не хочу спорить с тобой, ибо я уже выиграл спор. Готовь войска — завтра мы атакуем Тудияр.       С этими словами Гилемхан развернулся спиной к сыну и отправился в сторону стойбища.       — Так и есть! Я не нужен тебе! Ты никогда не будешь отцом!       Насыр презрительно плюнул вслед Старшему Хану, демонстрируя всё своё презрение.       Ярик и Саша тронулись вместе с господином. Их выпустили из круга. Над полем воцарилась тягучая тишина.       Парни оживлённо обсуждали исход боя — Ярику непременно хотелось поделиться впечатлениями. Поэтому они не сразу заметили, что Тёмный Хан как-то молчалив и не весел. Он шёл позади них, задумчиво глядя вдаль, и не подхватывал беседу, как бывало обычно. Это слегка насторожило Казьмина, и он, чуть отстав, поравнялся с ним.       — Всё хорошо, Хан? — учтиво спросил парень.       — Да, — мужчина кивнул. — Просто мой сын меня несколько расстроил. Я знаю, что тяжело мальчишке без отцовской руки, но я виноват лишь в том, что защитники Света поймали меня раньше, чем я смог дать ему хоть что-то от себя. Мне жаль его.       — Вы ему чем-то мешаете. Он явно завидует вам, — высказал предположение Александр.       — Я понял это уже давно, — ответил Гилемхан. — Когда Харран через кольцо передала мне послание, она сообщила, что Насыр с нетерпением ждёт моего освобождения и ищет меня. О, на что может пойти любящая жена и мать! Немного пообщавшись с сыном, я понял, что она сильно приукрасила действительность…       Потупившись, Саша слушал этот монолог Тёмного Хана, тревожась за последствия, к которым может привести этот конфликт между отцом и сыном.              

***

      Следующий день выдался прохладным. Небо было затянуто тонкими перистыми облачками, а потому солнце не слепило людей, вышедших сейчас из своих шатров. Народ собирался возле центрального шатра, где на возвышении стояли Старший Тёмный Хан и его верные советники.       -Воины! — воззвал к ним Гилемхан, начиная пламенную речь. — Как рад я, что до сих пор вы остались преданы мне, спустя столько лет, несмотря ни на какие искушения. Вы остались на моей стороне, и, будьте уверены, я приведу вас к победе!       — Ура! Ура! Ура! — троекратно прокричало многочисленное войско Тёмного Хана. Мужчины в плотных кольчугах, с полным вооружением стояли перед Ханом, радостно поднимая копья, сабли, луки.       Сам Хан выглядел ещё более грозно, чем обычно: из-под металлического шлема с выгравированным по кругу орнаментом спадала тугая коса чёрных волос. На груди блестела начищенная кольчуга с железными наплечниками, которую на талии стягивал искусно вышитый кожаный пояс. Круглый щит и изогнутая сабля в ножнах завершали образ гордого бойца.       Рядом с ним стояли и Саша с Яриком, тоже в кольчугах и шлемах. Они держали тяжёлые знамёна, с которыми должны были повести войска в бой.       Настроение у друзей было волнительно-приподнятое. Конечно, участвовать в битве впервые в своей жизни — это страшно. Они разбавляли этот страх своими шуточками, как и обычно. Это не давало заскучать.       Вот, Гилемхан махнул увесистым копьём с вычурным орнаментом. Это было действительно великолепное копьё, которое могло принадлежать только такому достойному человеку, как Тёмный Хан.       Этот взмах послужил сигналом — воины тронулись в путь. Они ехали уже знакомой Ярославу и Александру дорогой. Тысяча коней неслась, снося всё на своём пути, навстречу новой битве. Кочевники орали воинственные кличи, пели песни и злорадно хохотали, ожидая быстрой и славной победы. Видно было, как они соскучились по победоносным набегам — Насыр был явно слишком самоуверен, что приносило ему лишь поражения, после которых его надолго посещала нерешительность. Под твёрдой рукой Старшего Хана степняки действовали куда увереннее.       До Тудияра они доскакали быстрее, чем это было в прошлый раз, когда Баярунас и Казьмин неспешно трусили на разведку вместе с Ханом. Крепость была окружена почти моментально. На её стену повалили солдаты-защитники, тут же осыпая противников градом стрел. В проёмах каменной кладки показались дула пушек.       Тёмный Хан со своими советниками стоял в отдалении, на холме, наблюдая за происходящим. Ярик сначала рвался в бой, но Гилемхан остановил его, сказав, что он больше нужен здесь. Тем более, что через обручальное кольцо он мог передавать приказы Хана.       Первым приказом было отойти от стены на расстояние, с которого пушки до воинов не достанут. Потом вперёд вышли первые ряды войска. Натянув тетиву своих луков, они подошли ближе к крепости. Их стрелы полыхали огнём. Они ждали лишь сигнала.       Саша достал золотую стрелу и, приказав ей загореться, выпустил в сторону каменных стен. Этого хватило, чтобы на крепость обрушился град из огня и железа. Уже вскоре загорелась сухая трава и солома на крышах хозяйственных построек. Над крепостью поднялся чёрный дым. Пользуясь начавшимся переполохом, степняки атаковали снова.       Уже через два часа Тудияр пал. Кочевники стащили всё, что уцелело при пожаре и плохо лежало. Процессия, которая возвращалась обратно, стала втрое длиннее: её дополнила толпа пленных солдат и женщин, обслуживающих крепость.       Глядя на то, как кочевые воины кнутами подгоняют визжащий, рыдающий и стенающий народ, Саша возмутился:       — Но Хан! Пожалейте хотя бы женщин и детей!       Хан, услышав подобное, посмотрел на парня, как на нерадивого ученика, так и не выучившего главный урок:       — Александр, скажи, зачем нам оставлять их на свободе? Чтобы потом они народили нам врагов и отомстили нам? Нет, от женщин и детей нужно избавляться в первую очередь, они — будущее наших противников.       — Понял, — Саша приуныл. Какой-то камень как будто лёг на его сердце. Он поджал губы и поскакал вслед за Яриком и командиром в стойбище.       Когда они вернулись домой, Ярослав попросил Хана позволить ему распоряжаться размещением пленных. Хан согласился, дав несколько наставлений. Дело было нетрудным, и Гилемхан был уверен, что сам Хранитель Кольца справится с этой задачей, тем самым лишив предводителя кочевников лишних забот.       Ярик очень хотел снова попасть к месту заключения пленных. Он сам не знал, почему, но испуганный взгляд того несчастного парнишки снова встал перед его глазами. Парень хотел убедиться, что с ним всё в порядке. Поэтому, получив добро от Хана, он тут же поскакал к заброшенной деревне.       В сарае для заключённых народу было битком. Лязг цепей, стук надеваемых на ноги колодок, рёв проклятий заполняли пространство, отчего становилось трудно дышать. Ярик продирался сквозь толпу солдат и степных воинов, перешагивал через ноги пленных. Он почти не смотрел, чем и как занимаются тюремщики — ему было просто противно. Он искал того мальчишку. Вроде отсюда не уходило никаких обозов, на один из которых его могли посадить, чтобы отвезти на рынок как раба. По крайней мере, Ярослав надеялся, что парень ещё тут.       Да, он оказался тут. Сидел в холодном тёмном углу, и на него никто не обращал внимания. Пленник выглядел ещё хуже: лохмотья свисали с совсем уже тонких рук, бледных, как сами кости. За щелью для глаз было видно, как впали и потемнели веки. Бедолага сжался в комок, его лихорадило.       Ярик подошёл к нему и сел на корточки.       — Привет… ты как тут? — ласково начал он.       Парнишка поднял на него свои печальные глаза и попытался что-то промычать. В глазах его стояли слёзы. Ярослав аккуратно провёл запястьем по стянутым тряпками скулам, жалостливо посмотрев на несчастного.       — А, этим интересуешься? — с ухмылкой бросил один из воинов, заглядывая через плечо Ярику. — Его бы покормить бы.       — А разве его не кормят? Это же приказ Хана! — Хранитель Кольца сильно возмутился. Он уже привык, что воле Тёмного Хана подчиняются все.       — Уже неделю как Насыр забирает пищу, которую сюда приносят. Твердит, что его верные люди покормят. Говорят, этот парень чем-то важен ему, раз Младший Хан идёт против воли отца. Но ты сам видел, в каких они сейчас отношениях. Неудивительно, что часть людей примкнула к Насыру и исполняет его веления, даже если они идут вразрез с велениями Старшего Хана. Клянусь тебе — грядёт великий раскол в наших рядах. Сын против отца.       — Я буду верен всегда только Старшему Хану! — с пылким энтузиазмом воскликнул Ярослав. — Именно ему я присягнул на верность, а не его сыну!       — Ладно? — пожал плечами воин. — Тогда идём со мной.       Ярослава отвели в один из шатров, который, скорее всего, служил складом, в том числе и для продуктов. Воин отдал советнику свой паёк: краюху хлеба и кувшин молока — и попросил отнести парнишке-заключённому, так, чтобы этого не заметили верные люди Насыра.       Ярик и сам был рад накормить несчастного. Его пугала худоба этого пленника, а несчастные глаза почему-то манили к себе.       Баярунаса никто не заметил — все были заняты обустройством пленных. Поэтому Ярославу казалось, что они с тем парнем будто одни.       — Вот, я принёс поесть…       Советник Хана положил перед бедолагой хлеб, завёрнутый в полотенце, и поставил кувшин молока, затянутый чистой тряпочкой. При виде пищи парнишка оживился, заёрзал, слабыми руками пытаясь содрать узел из стягивающих лицо тряпок.       — Позволь, я помогу, — Ярик развязал узел, и тряпки упали. Заключённый жадно набросился на еду, зубами раздирая хлеб и тут же запивая его молоком. По губам его потекли белые капли.       Пока парень прожёвывал первый кусок хлеба, Ярик успел рассмотреть его… точнее её. Волосы были очень коротко острижены, но гладкие очертания губ, бровей, подбородка явно принадлежали девочке. Или девушке. Хрупкой нежной девушке, но никак не парню. И Ярослав был в шоке, когда поймал себя на этой мысли.       — Ты девушка? — она кивнула. — Как тебя зовут?       Она подняла голову, с трудом проглатывая пищу. Потом что-то промычала, и Ярик ужаснулся: она не могла говорить! Видно, Насыр выполнил совет отца и отрубил девочке язык.       — Тебя лишили языка? — осторожно спросил он.       Девушка закивала, на глазах проступила влага.       — Тише… дай попробую… — после ответа Баярунас взял обеими руками подбородок и приподнял её голову. Девушка открыла рот, как на приёме у стоматолога. Во рту у неё красовался короткий воспалённый обрубок. Ярику стало противно. — Потерпи немного.       Он прикрыл глаза. Гилемхан уже успел преподать ему азы целебной магии кольца. Пришло время попробовать на практике. К тому же, отрастить новый язык несложно, это не какая-нибудь конечность с костью.       От кольца шло тепло, которое передалось за щёку девушки и коснулось остатков её языка. И вот, он начал расти, приобретая прежнюю форму.       Когда Ярик закончил, девушка нервно вздохнула и закашлялась. А потом высунула язык, будто не веря в его восстановление, и, облизнув пересохшие губы, прикоснулась кончиками пальцев ко рту.       — С-спасибо, — робко произнесла она.       — Как твоё имя? — вновь поинтересовался Ярослав.       — Шафия, мой господин, — девушка склонилась перед ним в земном поклоне, благодаря за исцеление.       — Красивое имя… — растерянно произнёс парень, пока она поднималась. — Как же ты здесь оказалась, Шафия…       — Господин, позвольте мне закончить трапезу, — взмолилась она.       — А, да, конечно, — Ярик резко отшатнулся, позволяя взять ей хлеб, и отвёл взгляд, чтобы не смущать её.       После, когда от хлеба не осталось ни крошки, а от молока — ни капли, Шафия смогла рассказать о себе.       Ей было семнадцать, и она была дочерью Гилемхана. Когда Ярик спросил, как это могло быть возможно, она ответила уклончиво, видимо, сама не знала правды. Но её родство с Тёмным Ханом было неоспоримо, и это доказало кольцо Харран, которое засияло от одного прикосновения девушки.       На вопрос, почему она заключена здесь, Шафия долго не могла ответить. Для неё это был большой стресс. В итоге она рассказала всё.       Брат был холоден к ней с самого детства. Он видел в ней конкурентку, соперницу и, если бы не Харран, особо чтящая родственные узы и любившая свою дочь, он бы убил её. Но когда Харран умерла и прошёл слух о возвращении Хана, Насыр не успел избавиться от сестры. Он успел только спрятать её с глаз долой и приказать всем молчать, мол, она пропала. И избавиться от неё он не мог — поползли бы слухи.       Так и сидела Шафия в сыром сарае одна. Поначалу её хорошо кормили, но чем хуже становились отношения её отца и брата, тем меньше еды она получала. Последнюю неделю Насыр специально морил её голодом, надеясь, что она скоро умрёт, а он спишет всё на болезнь. Сидя на холодной земле девушка действительно простудилась и во время диалога с Ярославом постоянно кашляла, громко и надрывисто.       Ярик слушал её внимательно. Каждый раз, когда она заходилась кашлем, в его сердце что-то ёкало. К тому же, когда он коснулся её лица, чтобы вернуть язык, он заметил, как горели её щёки. У неё явно была температура, а вирусные заболевания Баярунас ещё не умел лечить.       — Шафия, ты больна. Тебе нельзя здесь находиться, — сказал он после очередного приступа кашля. — Давай я поговорю с Ханом. Он поверит и будет рад увидеть свою дочь!       — Ярослав… Яр… можно я буду тебя так назвать? — она подняла на него свои янтарные глаза. — Он не поверит. Мой брат сделает всё, чтобы он не поверил. Видно, судьба моя — сидеть здесь, сокрыв своё лицо.       С этими словами она принялась натягивать на лицо свои тряпки.       — Ты не хочешь ещё поговорить со мной? — удивился парень.       — Тебе пора, Яр. Скоро сюда заявятся люди Насыра.       — Тогда до встречи…       Ярик вышел из сарая, погружённый в свои мысли. Он свято верил, что Гилемхан смог бы помочь. Но над степью уже вечерело, и этот серьёзный разговор Яр решил оставить на потом.       В шатре, где ночевали советники Хана, Ярослав встретил Сашу. Тот лежал на своём матрасе, задумчиво глядя в потолок.       Баярунас принялся разуваться, чтобы тоже лечь и отдохнуть перед ужином. Неожиданно Казьмин завёл разговор:       — Ярик, ты хочешь вернуться?       Яр замер, задумавшись.       — Нет…наверное, — неуверенно ответил он. — Для меня тут всё только началось. А ты что, хочешь?       — А я хочу. Нас там, наверное, все обыскались. А ещё я скучаю по компьютеру. Играм, стримам. Мюзиклам, «Караоке Камикадзе», «Пентаграмме» … да по всему! Разве ты не скучаешь?       — Скучаю, — пожал плечами Ярослав, — но и здесь столько открытий, что я не могу упустить шанс!       — Это в тебе Харран говорит, — почему-то заявил Александр и, зевнув, отвернулся к стене.