Дети Хана

      Над Исмальяром сияло утреннее солнце. Ясное и уже по-майски жаркое. Однако ветер ещё был неприятно холодным.       Высокие степные травы тяжело шелестели. Среди них не сразу можно было заметить черноволосую голову девушки. То была Шафия. Она собирала цветы, и в руках у неё лежала уже приличная охапка. Ловкие пальцы брали один цветок за другим и сплетали в прекрасный пёстрый венок. Девушка была увлечена своим делом.       Из-за ворот крепости вышел Ярослав. Он увидал Шафию со стены и поспешил к ней. Он хотел попрощаться. Они с Сашей и так уже слишком задержались на Астраплантисе, не было нужды больше тянуть.       Ярик подбежал к девушке.       — Шафия, ты чего? Ты только выздоровела, а здесь такой ветер… — проворковал он заботливо.       — Мне не страшно, — улыбнулась степнячка. — Смотри, какой венок.       Она соединила два конца своего плетения и надела венок на голову.       — Тебе очень идёт, — Баярунас подсел к ней рядом. На нём был тёплый кафтан, в котором он ходил при Тёмном Хане. Ярик уже привык к такой одежде: она связывала его с этим миром.       — Погоди, я тебе ещё сделаю, — по-детски озорно заявила Шафия и спешно принялась за дело.       Вскоре был готов второй венок, пышный, разноцветный, пахнущий степным зноем и кочевой свободой. Девушка развязала ленту с одной из своих кос и вплела туда, как в память о себе. И надела венок на голову Ярослава.       — Вот. Чтобы было красиво.       — Это так мило, — произнёс парень, убирая свисающий на глаза колосок. — Спасибо.       — Вы уже собираетесь? — поинтересовалась девушка после этого.       — Да, — ответил Баярунас. — Скоро уже отправимся.       — Жаль, что мы были знакомы так недолго, — грустно вздохнула Шафия. — Но ты будешь помнить обо мне?       — Обязательно, — заверил её Ярик. — Я сохраню твою ленточку. На память.       Со стен раздался голос Казьмина. Ярослава звали в крепость — попрощаться с остальными и переместиться обратно в родной Иллиплантис. Мягко коснувшись плеча девушки, парень ушёл.       — До скорой встречи, — раздалось ему вслед.       Казьмина и Баярунаса тепло провожали. Агат подарил им небольшие, но ценные подарки. Стихийницы поблагодарили за помощь с Ханами и взяли с парней обещание вернуться сюда снова с каким-нибудь концертом. Прощаться было тяжело. Ещё тяжелее — осознавать, что приключение подошло к концу. Ребята многое узнали, во многом изменились. И, честно говоря, уже отвыкли от прежней жизни. Но всему хорошему свойственно заканчиваться.       Они переместились в Москву. В знакомый дворик, где Саша снимал квартиру. И сразу же попали в поле зрения полицейского. Оказалось, что время на Иллиплантисе шло так же, как и на Астраплантисе. А значит, пропавших актёров уже вовсю разыскивала полиция.       Весь день они провели в отделении, пытаясь рассказать более-менее правдоподобную историю своего похищения, и лишь под вечер вернулись домой. Там всё было так нереально по-старому: компьютер, гарнитура, дорогой микрофон верно ждали, когда же, наконец, запустится Твич и раздастся Сашин голос. Фантики от конфет всё так же валялись в коробке от них же: её Ярик бросил у мусорного ведра ещё накануне отъезда. Всё было таким знакомым…       Саша снял кафтан и натянул толстовку. Ярик положил на полку с фигурками супергероев венок Шафии. С него упал первый завявший лепесток. Голубая лента сиротливо повисла над сборниками комиксов.       — Ты теперь вечно таскать его будешь? Пока не высохнет? — язвительно заметил Александр.       — Да ты что! — возмутился Ярослав. — Это ж память!              

***

      Когда ребята ушли, Шафия встала. На её посерьёзневшем лице уже не было детской улыбки. Она понимала: дело с нашествием кочевников ещё не окончено.       В крепости ей выделили лошадь и охрану. Вместе с десятком димелисских солдат её отправили в стойбище Тёмного Хана. Ведь только она, как никто другой, могла завершить этот конфликт. Конница девушки во всю прыть гналась по степи, чтобы решить исход всей истории.       Завидев шатры кочевников, Шафия знаком приказала солдатам затормозить. В стойбище их заметили, и вскоре к ним направилась кучка всадников во главе с сыном Гилемхана. Увидев его, девушка чуть напряглась, выпрямляясь и гордо поднимая голову.       Всадники скоро настигли солдат. Завидев свою сестру, Насыр презрительно сморщился, но коня остановил, гневно бросив:       — Зачем ты явилась сюда?       — Насыр! — громко воскликнула Шафия. Она была тверда, как скала. Ох, видел бы её сейчас Ярослав! От былой слабости не осталось и следа: плечи широко расправлены, посадка в седле уверенна, голос звонок и чёток, слова правдивы и верны. — Я пришла, чтобы забрать то, что по праву моё. Я надеюсь, никто из твоих людей не забыл дочь Старшего Хана. Я — наследница его состояния, такая же, как и ты.       — Ты всего лишь женщина! — скривился Насыр. — Тебе не положено управлять моим войском. Я — сын и наследник Тёмного Хана. Я сам — Тёмный Хан!       — Но хотят ли люди иметь такого Хана? –резонно заметила Шафия. — За моей спиной — мощь димелисской армии. Всех, кто примкнёт к ней, будет ждать порядок и покой. Вас никто не заставит творить жестокость и безобразие, ручаюсь. Чего не будет у тех, кто находится в твоих деспотичных руках, братец.       — Настоящий кочевник никогда не променяет свою волю на королевскую кормушку! — вскипел Насыр. — Битвы и лишения лишь закаляют мужчину! И первому, кто решит стать изнеженным слугой короля, я лично плюну в лицо!       — Ты сам слаб, Насыр, — пока брат выходил из себя, девушка держалась спокойно. Гневливость брата выглядела жалко. У Гилемхана, в отличие от него, был стержень. — Тебе никогда не достичь мощи отца. Ты жаждешь власти, а сам не готов к ней.       — Ты врёшь! — Насыр словно выплюнул яда, но оно нисколько не нарушило твёрдости Шафии. Она чувствовала силу солдат, а Младший Хан даже в своих людях не был уверен. — Я не допущу таких мыслей. Я — законный наследник!       — Позволь людям самим решать, кому они хотят служить. Быть может, твоя «свобода» для них не приятнее службы королю?       Шафия замолчала. Повисла неловкая тишина. Насыр оглянулся, словно ища у соратников поддержки. В глазах кочевников читалась острая борьба. Чтобы развеять сомнения, девушка добавила:       — Перейдя на сторону короля Рамаолла, вы не потеряете ничего. Никак не изменится ваша вольная жизнь. Но вы будете не нападать на крепости Димелисса, а защищать их. Вот и всё, что будет требоваться от вас.       Недолго колебались кочевники. И вот, первый их них вышел из отряда Насыра, примкнув к солдатам Димелисса.       — Прости, Хан. Она говорит разумные вещи, — только и сказал он, смиренно опустив могучую голову.       Вслед за ним на сторону перешли ещё несколько воинов. Затем ещё и ещё. И вот, Младший Хан остался один напротив значительно выросшего отряда.       — Вы что, оставите меня одного?! — взвился он.       — Они сделали свой выбор, — довольно усмехнулась Шафия. — Пусть и другие узнают о праве выбрать. Да славится Димелисс!       Конец.