Часть пятая. Дочь Хана
16 мая 2020 г., 11:32
Спёртый воздух старого сарая был пропитан холодом, стонами и запахом немытых человеческих тел. Превозмогая отвращение, Ярик аккуратно переступал через закованные в колодки ноги пленников, стараясь не расплескать несомое в тёплом глиняном кувшине молоко. Сотни глаз умоляюще смотрели на советника Тёмного Хана, но он понимал, что всем помочь невозможно. Он нёс еду единственной, забытой всеми, но так важной ему девушке.
Завидев его, Шафия подняла замотанную грязными тряпками голову. Никогда в жизни Ярик не видел столько благодарности, сколько было в её блестящих воспалённых глазах. Она смотрела на него с истинно щенячьим трепетом, как и вчера. Этот взгляд почти не изменился с момента их первого общения.
— Шафия, я принёс поесть, — Ярослав присел на корточки рядом с ней, помогая снять повязку и разворачивая кулёк с хлебом и, на этот раз, с сыром.
— Яр… — девушка хотела произнести что-то, как только сняла тряпки, но тут же зашлась диким кашлем. Лишь прокашлявшись, она смогла продолжить, — я жизнью тебе обязана….
— Ну, не стоит, — осторожно Ярик провёл пальцем по её щеке, утирая выступившие от кашля слёзы, — на вот, попей. Я молоко урвал с кухни, только что погрели. Тебе надо пить тёплое.
Он поднёс к её губам кувшин, и Шафия жадно припала к горлышку. Вскоре она сама взялась за посудину холодными слабыми пальцами, делая крупные глотки. Только после этого она принялась за хлеб и сыр.
Ярик продолжал наблюдать за ней. Забота об этой несчастной помогала ему забыть о Саше и об утренней ссоре. Но всё равно на душе у него было мрачно, поэтому он сидел, нахмурившись. Это не укрылось от чуткой Шафии.
— У тебя всё хорошо? Ты чем-то обеспокоен?
— А? — не сразу врубился Баярунас. — Да так, с другом поссорились. Александр, мой друг, сегодня предал Тёмного Хана и сбежал.
Шафия непонимающе подняла брови. Ярослав подумал, что она многое не знает, и собрался ей объяснить дальше, но девушка его опередила:
— Вы были сильно дружны?
Ярик кивнул. От мысли, что друг, с которым они через столько прошли, так подло поступил с ним, стало погано.
— Тогда почему ты не пошёл с ним? — высказала своё недоумение Шафия, и тут настало время удивляться Баярунасу.
— Ну как… мы ведь оба присягу Хану давали! А он наплевал и ушёл. Ты же дочь Гилемхана, ты должна понимать, что такое верность.
— Но тебе не кажется, что твой друг был прав? — глубокие тёмно-карие глаза девушки смотрели будто в душу.
— Ч-что? — от такого заявления Ярик потерял дар речи.
— Если бы меня спросили, на чью бы сторону я встала — на сторону брата или отца, — начала рассуждать девушка, — я бы сказала, что ни на чью. Они оба жестоки, они оба жаждут власти и крови. А я хочу лишь мира и покоя. Я думаю, твой друг был очень мудр, раз захотел того же.
— Да ты что! — возмущённо всплеснул руками Ярослав. — Да Гилемхан — великий человек! Он гений!
— Это не значит, что он не жесток и не сумасброден! — возразила Шафия, настолько твёрдо, насколько могла своим сиплым больным голосом.
— Но… — Ярик не нашёлся, что ответить.
— Позволь… — Шафия поймала его левую руку, и парень не стал сопротивляться её слабой хватке. Ладонь девушки проскользила к сверкающему на его безымянном пальце чёрно-золотому кольцу. — Я знаю, тебя нельзя снимать его, но я могу снять. Я ведь дочь Харран и имею право повидаться с духом матери….
Ярик не знал, как отреагировать. С одной стороны, ему ни в коем случае нельзя было снимать кольцо, и он знал это. Но с другой стороны, если дочь так хочет повидаться с духом умершей матери, часть которого осталась в этом кольце, то почему бы и нет?
Пока он думал, колечко осторожно соскользнуло с его пальца и теперь покоилось на тонкой ладошке Шафии. Ярослав удивлённо заморгал. Мир вокруг вдруг стал яснее и… чётче.Неожиданно картинка для Ярослава прояснилась. В одно мгновение он вспомнил дела прошедших дней. Действия Хана вдруг ужаснули его. За мудростью опытного военачальника скрывалась неизмеримая жестокость и беспричинная жажда крови. А Ярик, пленённый высокой честью служения и обаянием Хана, этого не замечал. А теперь он шокировано заморгал, глядя на пристально смотрящую в его глаза девушку.
— Как же я раньше этого не видел? — испуганно пробормотал Баярунас.
— Ты смотрел на мир через призму заклятия моей матери, — ответила Шафия. — Но теперь-то ты понимаешь меня?
Она собиралась продолжить размышления, но, вдохнув сырого холодного воздуха, зашлась сильнейшим кашлем. Ярик приобнял её, чтобы поддержать, но она долго не могла остановиться. Когда приступ прошёл, девушка вымученно взглянула на парня, еле прохрипев:
— Я не могу так больше…. Ноги и руки жжёт холодом, а в голову будто бьют молотом, как в колокол….
Ярослав снова оценил её вид. Её лицо было зеленовато-белым. Эту белизну портили тёмные круги под глазами и проступивший над страшно впалыми скулами нездоровый румянец. Ему казалось, что во время одного из приступов она выкашляет свои лёгкие и умрёт. И как вообще душа держится в этом хрупком, замёрзшем теле?
— Ты больна, тебе нельзя здесь находиться, — сказал он.
— Я не могу так больше, — повторила она, будто с силой выдавливая из себя воздух.
— Я поговорю с Ханом, — обеспокоенно оглянувшись, Ярик стянул с себя кафтан и накинул на плечи Шафии. Та, плотнее кутаясь в него и жмурясь, съёжилась, прижавшись к стене.
— Он не поверит, — упорно возражала девушка. Её глаза были закрыты, но парень явственно ощутил её страх перед братом. Наверняка Насыр уже узнал об их встречах. Надо было спешить.
— Я хотя бы уговорю его посмотреть на тебя, — нисколько не колеблясь, ответил Ярослав, — а дальше, может, он почувствует в тебе родную кровь.
— Дерзай, — тихо и обессиленно выдохнула Шафия. Она была готова на что угодно.
Ярик встал и быстрым шагом направился к выходу. Он очень торопился и почти что бежал…
***
Гилемхан видел в своём шатре, изучая свитки из аккуратно сложенной стопки. Иногда он что-то записывал на свежем листе пергамента — рядом стояла чернильница с длинным гусиным пером. Очевидно, он решал какие-то деловые вопросы, не сильно важные, что позволяло ему больше погружаться в свои думы, чем в работу. А думы у Тёмного Хана были мрачные. Именно в этой нерадостной задумчивости и застал Ярик своего господина, когда ворвался к нему в шатёр и почтительно замер у входа внутрь. Хан заметил его силуэт и повернул голову, кивком позволяя советнику войти. Тот всё ещё нерешительно остался при входе. Растрёпанный, без кафтана — в одной только наполовину расстёгнутой рубахе и брюках — он всем своим видом вызывал недоумение у Гилемхана. — Ты хотел меня видеть, Ярослав? — отягчённый неприятными мыслями взор Хана на мгновение приобрёл отеческую теплоту. — Где же твой друг, с которым вы были так неразлучны? — Саша… — начал было Ярик, лихорадочно соображая, как бы поприятнее описать ситуацию Хану. — Я всё уже понял, — Гилемхан печально отвёл взгляд на сильно накренившееся в чернильнице перои иронично хмыкнул. — Вот и дожил я…. А ведь когда-то люди убивать друг друга готовы были, чтобы служить мне. Что стало теперь? — Вы — великий человек, Хан… — Ярик немного опешил от такого, почти старческого откровения Тёмного Хана, — но Саша… ему вы показались слишком жестоки… Гилемхан резко повернул голову в сторону парня. Взгляд его чёрных глаз заставил Ярослава вздрогнуть. Но в следующую секунду мужчина прикрыл их веками и грустно вздохнул: — Бывает. Я совершил много ошибок, Ярослав. Мой родной сын строит козни против меня, а любимый советник сбежал от меня, как от пожара. Это всё неспроста, милый мой. Это знак. Он действительно считает меня ужасным человеком? — Да, Хан, — проглотив вставший от волнения в горле ком, честно ответил Ярик и затараторил, не давая Тёмному Хану сказать: — Но, как бы ваши действия ни были ужасны, я буду с вами. Однако знаете ли вы, что там, в сарае, среди пленных, томится в заключении ваша родная дочь? Она больна, и ей нужна помощь! Парень выпалил это с пылкой решимостью. Его речь была такой пламенной, что Гилемхан замолк и внимательно слушал Ярика, наклонив голову набок. — Так вот, о чём мне хотела сказать Харран. Вот что за странное чувство я ощущал всё это время, — загадочно пробормотал Хан и, резко повысив голос, приказал Ярославу: — Так приведи мне её! — Уже бегу, — спохватился Баярунас и дёрнулся к выходу. — Постой! — остановил его Гилемхан. Он поднял правую руку и снял с безымянного пальца кольцо. Такое же кольцо, как у Ярика. — Возьми. Доверяю тебе хранить оба. Этот выпад удивил Ярослава. Тёмный Хан явно понимал что-то, чего не знал он. Предчувствовал что-то. Однако парень не нашёл в себе силы спросить. Он просто подошёл к Хану и взял кольцо, крепко стиснув его в пальцах. И побежал к сараю в разрушенной заброшенной деревне. Гилемхан же остался на месте. Он был всё так же печален. Сгорбившись, он склонился над свитками, углубляясь в чтение. Казалось, он не видел и не слышал ничего вокруг. Он никак не отреагировал, когда тёмная тень проскользила вдоль полога шатра и бесшумно ступила на покрытый коврами пол. Широкими лёгкими шагами она проделала путь к безразлично сидящему за чтением Хану. Тот, казалось, ничего не заметил. Насыр усмехнулся. Это он сейчас стоял над спиной отца, самодовольно ухмыляясь своей незаметности. А отец всё сидит и не подозревает, что прямо за ним стоит его смерть. Младший Хан поднял крепко стиснутый двумя руками меч и занёс его над головой. Он сделает это, и рука его не дрогнет. Он никогда не знал своего отца, но всё детство ему ставили в пример Старшего Хана. Его сравнивали со Страшим Ханом. И эти сравнения выходили не в пользу Насыра. Для всех Гилемхан был великим человеком, и сколько бы Младший Хан ни старался, он не мог затмить его. Но ни за что в жизни Насыр не стал бы смотреть на кого-то с придыханием, а уж тем более преклонять пред ним колени. Даже перед отцом. Пришло время править Младшему Хану! Длинный меч серебряной молнией упал на обнажённую мускулистую шею Гилемхана. Тот лишь слегка приподнял голову перед самым ударом, да судорога свела его лопатки — всё-таки страх есть страх — но в ту же секунду острое лезвие рассекло кожу и мышцы, с хрустом разрубило позвонки, и кровь забрызгала свитки пергамента, смешавшись с разлитыми чернилами. Увы, даже секретный дар бессмертия не спасёт, когда голова отделена от плеч. Сын был полностью уверен в этом. Ибо как может жить мертвец без головы? Что голова может сделать без тела? Таков должен был быть конец великого завоевателя. — Вот и всё, отец, — жёстко констатировал Насыр, вытирая заляпанный меч халатом старшего Хана и убирая в ножны.***
Ярик вломился в сарай весьма неожиданно. Он шёл широкими громкими шагами к Шафии. Видно было, что он бежал от стойбища до деревушки, как не в себе: он отчаянно пытался отдышаться после мощного марш-броска. Шафия уже ждала его, с надеждой стараясь по его лицу понять, что сказал Хан. — Вставай! — почти что приказным тоном воскликнул Ярослав. — Хан сказал освободить тебя! — Чудесно, — тихо произнесла девушка. Она была не в состоянии до конца выразить свою радость. Ярик тем временем разбил ей колодки на ногах и потянул за руку, заставляя встать. Шафия еле удержалась, чтобы не упасть. Она безвольно покачивалась из стороны в сторону, а ноги почти не слушались её. Однако Ярик, казалось, не замечал этого — он тянул её за собой и очень торопился, чуть ли не волоча девушку по земле. На стойбище их встретил подозрительный шум и ажиотаж. Это насторожило Ярика: могло случиться что угодно. Неужели Хан собирает народ на очередной набег? Но во время визита он выглядел совсем не настроенным на это. Ярослав решительно вёл Шафию к центральному шатру. Чем ближе они пробирались ко входу, тем сложнее становилось протиснуться через толпу. В какой-то момент ребята остановились. Шафия случайно подняла глаза в сторону входа и вскрикнула: -Отец! Ярик проследил за её взглядом и замер с широко открытым ртом и полным ужаса взглядом. У центрального шатра стоял Насыр. Он с вызовом и злобной надменностью смотрел на толпу, хищно улыбаясь, а в руках держал…голову Старшего Хана. В стеклянных глазах Гилемхана навеки застыл испуг и удивление — последнее, что тот испытал перед кончиной. Насыр держал голову за волосы, слипшиеся сосульками от запёкшейся крови. Густая алая жидкость сочилась из разреза шеи и капала прямо под ноги Младшего Хана, а тот злорадно скалился и кричал: -Я убил Тёмного Хана! Я убил Бессмертного! И всех, кто не со мной, постигнет та же участь! Отныне я — единственный Тёмный Хан. «Нет!» — в отчаянии прошептала Шафия, а Ярик отмер. Он дёрнул девушку за руку и, распихивая народ, заторопился прочь от шатра. -Быстрее, он сейчас прикажет схватить нас! — приговаривал он, таща дочь Хана за собой. С горем пополам они добрались до шатра Баярунаса. Шафия удивилась: почему именно сюда? Но Ярослав молчал. Он шарился в вещах, своих и Сашиных. Он явно что-то искал. Наконец, в его руке оказалась золотая стрела с рубином у оперения. Ещё он достал лук и бумажку с чёрной шариковой ручкой, которую притащил с собой с Иллиплантиса. -Яр, что ты делаешь? — спросила Шафия, беспокойно поглядывая на выход из шатра. Паранойя парня в полной мере передалась и ей. Ярик ничего не ответил. Он торопливо царапал ручкой по бумаге, пытаясь кратко сформулировать послание: «Саша, мы в дерьме. Гилемхан мёртв. Вместо него Насыр. Мы бежали. Пожалуйста, встреть нас по дороге в Исмальяр». Ярослав свернул бумажку трубочкой и продел через наконечник стрелы так, чтобы она надёжно держалась. Затем, выйдя на улицу с луком, натянул тетиву, готовясь пустить эту стрелу. -Найди моего друга Александра Казьмина. Передай ему моё послание! Пожалуйста… — сказал он рубину и выпустил стрелу в небо. Шафия боязливо следила за ним. Ей становилось всё хуже — она не могла долго стоять. -Всё? — спросила она, когда Яр закончил. — Да, — кивнул Ярик и, крепко вцепившись в её запястье, скомандовал: — Теперь бежим! Им удалось взять коня из стойбища, пока все слушали нового Тёмного Хана. Последний возглас, который услышал Ярик, был как раз приказом поймать советников Гилемхана и убить. Однако пока народ собирался, Ярослав и Шафия успели оседлать лошадь и тронуться прочь из враждебного стойбища. Они гнали что есть мочи. Девушка, до сих пор укутанная в кафтан Ярика, всё равно дрожала на ветру. Сам Ярик, натянувший свою любимую кофту с Человеком-Пауком прямо на рубашку, почти вспарился от напряжённой гонки, но зато сильный прохладный ветер ему был не страшен. В какой-то момент он заметил, что хватка девушки, сидевшей позади него, начала ослабевать. Он остановился, когда почувствовал, что больше не ощущает цепких пальцев, держащихся за кофту. Оглянувшись, парень увидел, как Шафия уже чуть ли не падает с лошади, теряя сознание. -Шафия, что с тобой? — он подхватил побледневшую, почти отдавшуюся беспамятству девушку. — Давай же, нам ещё столько скакать! — Яр, я не могу… у меня совсем не осталось сил, — жалобно пролепетала она, будто спросонья. Ярик огляделся по сторонам: никого не было. Ни врагов, ни друзей. Когда их настигнет погоня — неизвестно, а Шафия так слаба, что не может даже держаться. Держать её на руках на полном скаку Ярослав тоже не мог: не приловчился ещё. Оставалось только одно — спрятаться. Бросив коня в поле, Баярунас потащил девушку в ближайшую рощицу, где можно было укрыться от посторонних глаз. Найдя укромное местечко, парень стянул с девушки кафтан и постелил на землю. Потом уложил на него Шафию и натянул на неё свою кофту. — Мне всё ещё холодно, Ярослав, — грустно прошептала девушка, тихо-тихо, белыми обескровленными губами. Ярик вздохнул и лёг с нею рядом, накрыв её своим телом. Обессиленно уронив голову, Шафия закрыла глаза. Ярослав же был напряжён, он не мог позволить себе расслабиться, вслушиваясь в звуки, доносящиеся с поля. Тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом ветра, казалась ему слишком долгой. Слишком долгим было ожидание — или спасения, или опасности. Однако крики всадников и топот конных копыт всё равно застали его врасплох. Затаив дыхание, Ярик прижал холодное безвольное тело девушки, стараясь по максимуму закрыть её, оградить от беды. Вряд ли это поможет, но Ярик хотел сделать хоть что-то. А шум всё приближался, но пока нельзя было разобрать речь скачущих. И эта неопределённость пугала, ведь жиденькая рощица, где они с Шафией спрятались, просматривалась насквозь. И неизвестно, кто проезжает мимо: это мог быть поисковый отряд Насыра или спасательный эскорт Саши Казьмина — неминуемая смерть или скорое избавление от страхов. Всё сильнее сжимая бедную Шафию, Ярослав продолжал вслушиваться. Неожиданный возглас, такой знакомый и родной, заставил парня вздрогнуть. По телу пробежались мурашки от нервного напряжения, а дыхание перехватило. — Блин, этот конь сто процентов Ярика! Больше некому! Да и он предпочитал на нём кататься… Саша?! Это точно Саша! Другого не дано. Очевидно, он наткнулся на брошенного у дороги коня, которого оставил Ярослав, спеша спрятаться. Теперь нужно было не проворонить шанс и обратить на себя внимание Казьмина… — Вставай, Шафия! Мы спасены! — Ярик энергично подскочил, хватая обмякшую степнячку, но тут же роняя её: с ней он быстро не доберётся. Он засуетился и громко закричал, срывая голос тонким фальцетом: — Са-а-а-а-а-ша!!! — Ярик? — громко крикнул Александр, очевидно, ища источник звука. Баярунас позвал его вновь. Дальше послышалось приближающееся фырканье лошадей, голоса людей и треск ломаемых сучьев. Саша пробирался сквозь заросли тонких веточек навстречу беглецам. Ярослав поднял Шафию на руки и пошёл к нему, хотя тащить девушку, пусть и такую лёгкую, худую и слабую, было тяжело. И вот, вскоре двое друзей столкнулись на пути друг к другу. Они снова встретились. Сейчас никто не думал о прошлых обидах — было не до этого. И всё же невыносимая радость встречи горела в их сердцах, маня сделать что-то яркое, сиюминутное, без промедления. — Ярик!!! — счастливо закричал Казьмин, сжимая друга и его немощную спутницу в крепких объятиях. — Саша!!! — в ответ с тем же энтузиазмом ответил Баярунас, отпуская Шафию, чтобы покрепче обнять Александра. Вместе с радостью встречи он испытывал неимоверное облегчение, ведь все опасности позади… — Как тебя угораздило оказаться здесь, друг? И кто она? — спросил Саша, поддерживая уже сползающую на землю степнячку. — Это долгая история. Расскажу по дороге, — отвечал Ярик. — А это Шафия, дочь Гилемхана. Но она больна и не может сама ехать. О ней я тоже расскажу… — Я знаю про дочь Тёмного Хана, мне рассказывали… — помогая девушке идти, Саша вывел её и Ярика из рощи. Там их уже поджидал небольшой отряд димелисских солдат. Казьмин передал Шафию одному из них — широкоплечему воину в серебряных доспехах. Тот бережно принял её на руки. Для него она, наверное, оказалась лёгкой, как пушинка. Солдат усадил девушку на колени, и она постаралась взяться за его пояс, чтоб удержаться. Ярика слегка кольнула зависть, но он скорее был рад, что Шафия теперь в безопасности, поэтому сильные руки воина были гарантией спокойствия за несчастную. Коня Ярослава поймали и придержали, так что Ярик уселся в уже знакомое седло. Они с Сашей — плечом к плечу, как прежде — направились в Исмальяр. Яр тараторил без умолку, рассказывая всё, что произошло за эти короткие часы. Он так соскучился по Саше, что не мог по-другому. Саша тоже соскучился по Ярику, поэтому и позволял ему тараторить, внимательно вслушиваясь в многословную, но очень полезную болтовню. Отряд ехал довольно быстро, опасаясь всё ещё вероятной погони, поэтому время в дороге прошло незаметно. И вот, они оказались у ворот неприступной крепости Исмальяр. Их без проблем пропустили внутрь. Ярика удивила абсолютная ухоженность крепости: нигде ничего не валялось, все материалы и оружие были убраны на склады, а во дворе были разбиты клумбы и небольшой сад с беседкой. Будто это было не военное сооружение, а замок какого-то барона. Хотя для Саши это было в порядке вещей: вспомнить хотя бы, на каких гостей рассчитана эта крепость. -Я тебя щас с такими людьми познакомлю! — с восторгом рассказывал Казьмин об обитателях крепости. — Взять хотя бы графа Агата и его друга Брайдса — очень умные мужики. Но в основном здесь девчонки заправляют: Экливена, Хаджамала, Тахира и Альбилена. Меня удивило, что они много знают о нашем мире и вообще очень современные, хотя и вполне уживаются в этом мире. Они, кстати, наслышаны о нас. И да, не удивляйся, в крепости много детей — у каждой по два-три ребёнка. — Да, блин, не завидую, — Ярик ужаснулся, представив эту картину. — Да ладно! От них, на удивление, почти нет шуму. Они вошли через главный вход. Естественно, их уже ждали, и из любопытства, и из-за беспокойства. Агат и Саша обнялись по-дружески, с Яриком граф обошёлся рукопожатием и коротким знакомством. Брайдс вежливо пожал обоим руки, а Жандериан, который всё вертелся у ног отца, игриво отдал парням честь. Те отдали честь в ответ. Ярослава умилило это: именно так Вронский и Серёженька приветствовали друг друга при первой встрече в «Анне Карениной». Парням сообщили, что женщины ждали их наверху: негоже им слушать мужские разговоры, хоть дамы и были вовлечены в это дело не меньше. Поэтому стихийницы терпеливо дожидались, когда Казьмин и Баярунас соизволят подняться к ним. Александр не желал заставлять их скучать, поэтому они с Яриком быстро поднялись наверх. Три женщины, рассевшиеся на кушетках и что-то оживлённо обсуждающие, завидев парней, тут же встали. -Ах, это вы. Милости просим, добро пожаловать, — учтиво прощебетала первая, в пышном платье с корсетом, аккуратной шляпке и скрывающем волосы и шею платке, и присела в реверансе. — Вижу, всё прошло хорошо. Рада видеть нового гостя. Я княгиня Экливена Ильдамайлская. — Очень приятно, — в таком же тоне, слегка смущённо, ответил Ярик. — Я — Ярослав Баярунас. Актёр сделал поклон и поцеловал княгине ручку, так галантно, как будто делал это всю жизнь. Экливена кивнула Казьмину в знак дружеского приветствия и шагнула назад, уступая место следующей женщине. -Тахира Ен Фу, дорогой гость, — сомкнув ладони у груди, молодая высокая красавица, по виду — азиатка, сделала почтительный поклон. — О вас мы весьма наслышаны благодаря господину Казьмину. — Ну что вы… — засмущался Саша, чуть завистливо заметив, что к Ярику женщины обращаются с большим почтением. Хотя, может, Александра они уже считали своим другом. К гостям подбежала Альбилена. Она сделала парням почтительный поклон и снова уставилась на Сашу, как будто не в силах отвести взгляд. Она будто искала в нём что-то, слишком дерзко для мальхарки впиваясь взором в глаза Казьмина. Рот был удивлённо полуоткрыт, и прежде, чем скромно опустить очи долу, Альба произнесла: — Поздравляю с удачной вылазкой, господин Казьмин. Рада за твой успех. Она снова подняла глаза, смущённо хлопая густыми ресницами. Саша смутился и отвёл взгляд. Он растерянно повертел головой, отметив, что кого-то здесь не хватает. Не было второй мальхарки, племянницы Харран. Чего же она не встречалась, больше всех же делами интересовалась? — Спасибо, — коротко ответил он Альбилене и заметил: — А где Хаджамала? Альбилену явно задел такой ответ. Она покраснела, моментально опустив голову, и буркнула погрубевшим голосом: — Она отошла. Разговаривает с Деаделианой. Саша смутился ещё более. Очевидно, девушка ожидала чего-то большего и уж никак не перевода темы на другую женщину. А он, оказывается, обломал её надежду на более тесное знакомство. Но Казьмина пока не интересовали здешние девчонки. А меж тем в зале появилась и сама Каджи. Она была в приподнятом настроении и одарила обоих парней лучезарным приветствием. Но обратилась она, в первую очередь, к девчонкам. Скорее всего, её новость была важна в первую очередь им: — Девочки, радуйтесь: Адель наконец-то возвращается домой. Она сказала, что сразу после нашего разговора собиралась прочитать заклинание перемещения, так что, скорее всего, она сейчас будет здесь! Женщины оживились ещё сильнее. Экливена подбежала к окну, что выходило на внутренний двор, и пристально вгляделась. Почему именно там должна была появиться Деаделиана, оставалось загадкой. Видимо, между стихийницами существовала договорённость, куда телепортироваться, чтоб не возникало путаницы. Действительно, через минуту там появилось двое людей. Одетых мало того, что современно, так ещё и в подчёркнуто рокерском стиле: невысокий темноволосый парень в кожаных штанах и косухе, с торчащей из-за спины электрогитарой в чехле, и низкая девушка в чёрно-бордовом платье с кружевным корсетом, с дерзко подведёнными огромными глазами и аккуратно убранными короткими золотистыми кудрями. Несмотря на броский образ, в её осанке и мимике читалось поистине благородное достоинство. Подошедший к девушке юный паж учтиво забрал у неё большой чемодан на колёсиках, и она благодарно кивнула, а парень в косухе взял её под локоток, предлагая зайти внутрь. Очень скоро они поднялись на второй этаж под радостные возгласы стихийниц. Каджамала тут же ринулась обнимать подругу, вслед за ней к Деаделиане подбежали и остальные женщины. Парень — Артуа де Гантау — остался в сторонке. Его обнимать никто не лез, а он и не напрашивался, зная о правилах приличия. Но познакомиться с единственными парнями в этом женском царствене преминул. Он был наслышан о них, так как стихийницы успели доложить обстановку до отправления четы Гантау в Димелисс. А после долгих обнимашек освободилась и Деаделиана. Она подошла к Ярику и Саше для знакомства. Баярунас тут же игриво поцеловал баронессе руку, Казьмин же ограничился вежливым кивком. Деаделиана тоже уже знала их заочно. Подруги ей всё рассказывали, ожидая решения, но так как Адели была занята концертами, решение не принималось и Гилемхан казался неуязвимым. Деаделиана коротко расспросила парней о том, что произошло в лагере Тёмного Хана. Услышав историю Ярослава, она покачала головой и возмущённо обернулась к стихийницам: — То есть я подорвалась сразу после финального концерта, даже не успев выпить кофе, чтобы услышать, что проблема и так решена? — Не совсем, — замотала головой Экливена. — Мы не знаем, насколько силён Насыр. Неизвестно, перенял ли он силу отца… — Нет, не перенял, — перебил её Ярик. — Сила Тёмного Хана заключена в обручальных кольцах. А Гилемхан передал их мне. Он опустил руку в карман штанов, и, немного пошарившись, вынул последний подарок господина. На раскрытой ладони блестели два золотых кольца с чёрной линией посередине. Деаделиана с любопытством уставилась на кольца, немигающим взглядом рассматривая их. Потом повертела одно в пальцах, как торговец — золотую монету, будто проверяя на фальшь. И задумчиво протянула: — Интересная штуковина. По функционалу похожа на флешку для заклинаний. Надо будет посмотреть, что на ней хранится… При этих словах Артуа резко обернулся к ней. В выражении его лица читалось, что он не был рад что-то смотреть. — Ты хочешь заняться этим сейчас?! Телепортнуться к нам за компом? — Нет, конечно! — фыркнула Деаделиана. — Всё, что я хочу — это тёплую ванну и карамельный латте. И чтоб никто не беспокоил ближайший час. Парень облегчённо выдохнул и поймал на себе понимающие взгляды Саши и Ярика. Им, как никому другому, была знакома эта усталость после концертов. К тому же они слышали про «Ле Альтеру» и осознавали, насколько энергозатратными бывали её выступления. Деаделиана, окружённая остальными женщинами, покинула зал. Экливена что-то рассказывала ей о её детях, которых баронесса оставила на попечение княгини, отправляясь в тур. Адели поражалась, как Ливи справлялась с такой оравой малышни, и разговор вертелся вкруг несложных детских проблем. Стихийницы ушли, и парни, немного поболтав ради знакомства, тоже разошлись. Ярик отправился исследовать крепость, Саша — пообщаться с Агатом, Артуа — разобрать вещи и вздремнуть.***
В чистой тесной комнатке было тихо. Тишина нарушалась лишь сдавленным сиплым сопением спящей девушки, что свернулась беспокойным напряжённым калачиком под толстым одеялом. Хотя Шафия была туго обмотана колючим шерстяным шарфом, она всё равно ёжилась от холода и сильнее куталась в одеяло. Ярослав на цыпочках прокрался в её спальню и сел на краешек постели. Комната была настолько маленькой, что её почти полностью занимали кровать и плоский сундук, на котором стоял стакан воды и лежали разные таблетки, в том числе и современные антибиотики. Да, за здоровье девушки Яр мог не беспокоиться: лечили её тут отнюдь не травами. Но всё же жаль было девчонку — жертву жестоких разборок отца и сына. Когда он присел, она, почувствовав шевеление, заёрзала, простонала и тихо закашляла, не просыпаясь. Ярик вздрогнул. Шафия лежала перед ним, такая беззащитная и уставшая защищаться. Хрупкая, как птица, пойманная в сети. Как…ласточка! Да, Ласточка! Именно эта птица, вестница тепла и свободы, так походила ей. Баярунас тихонько коснулся ёжика коротко остриженных волос Шафии. Какие же, наверное, красивые чёрные косы были когда-то у неё! Как крылья той самой чёрной птицы, на которую девушка похожа и густыми бровями, и бархатными тёмными глазами, и стройным длинным телом. Но эти крылья обрезаны, а сама ласточка ранена, и только чудо может ей помочь. Но как? У Ярослава на пальце блестело кольцо. Да, Деаделиана всё же отправилась с Казьминым и Баярунасом в своё поместье, где оказалась целая лаборатория с мощными магическими компьютерами. Там, отсканировав содержимое колец, как с какой-нибудь флешки, знакомый баронессы, умелый программист, «почистил» всё ненужное и отдал кольца снова парням, сказав что-то вроде: «Оставил вам самые безвредные плюшки, типа способности лечиться. Вам в жизни пригодится, а остальное я посмотрю, может, ещё чего полезного нарою…» Баярунас не был против. Главное, что ему оставили возможность исцелять. Только теперь он не боялся своей неумелости в этом, ведь отныне не мог по ошибке сотворить какое-нибудь вредное заклинание. Теперь он умел полноценно лечить людей. Ярослав аккуратно провёл ладонью по разгорячённому лбу Шафии. Кольцо на безымянном пальце запульсировало, отдавая прохладой. Девушка расслабилась. Она выпрямилась и повернулась на спину, разметавшись на постели. Дыхание выровнялось, стало глубоким, но практически бесшумным. Шафия не проснулась, но Ярик всё равно нежно улыбнулся ей, вставая и собираясь уходить. Его пальцы уже коснулись дверной ручки, когда за своей спиной он услышал звонкий возглас: — Ярослав! Он обернулся, и сердце его зашлось в трогательном волнении. Шафия сидела на кровати, и в глазах её не было той болезненной усталости, как прежде. Девушка куталась в одеяло, но не так, будто замёрзла, а с наслаждением от давно забытой возможности ощутить тепло. На быстро розовеющих щеках заалел здоровый румянец. — Не уходи. Поговори со мной, — робко попросила девушка, и Ярик не смог ей отказать. Он сел на краешек кровати, а Шафия, смущённо прикрыв глаза, придвинулась поближе. — Что я могу тебе рассказать? — пожал плечами Баярунас. — Спасибо тебе, — невпопад ответила девушка. — Когда мать ушла, жизнь моя превратилась в ад. Мне даже казалось, что лучше уж пусть брат убьёт меня сразу, чем вот так вот будет томить, не зная, что со мной делать. Он ведь боялся меня. Боялся, что если убьёт, то отец или мать узнают. Он долго медлил, сомневаясь в их смерти. И лишь воля отца смогла развязать ему руки. Ещё чуть-чуть, и меня продали бы в рабство. Но теперь я спасена. Благодаря тебе, Яр. — Не грустишь оттого, что твой отец умер? Вы так и не поговорили с ним, а он, вроде, тебя любил. Как и Харран, как и Насыра, — почему-то именно этот вопрос хотел задать Ярик. Девушка тяжело вздохнула. — Есть немного. Чувство упущенной возможности, — честно ответила она. — Но я теперь не одна. Я хочу теснее познакомиться с женщинами, что общались с вами. Среди них моя двоюродная сестра, кажется. Я думаю, они мне помогут освоиться и начать новую жизнь. — Они очень мощные стихийницы, — кивнул Ярослав. — Они спасают мир. Им помогает Гюнсур, твоя тётя. — Я рада, — улыбнулась Шафия. В комнату заглянула служанка. Оказалось, что прошло уже много времени и пора собираться на ужин. Ярославу пришлось покинуть девушку, чтобы та могла переодеться. Он решил подождать её у двери. Она вышла совсем скоро. В глаза сразу бросилась твёрдость её походки. Хотя степнячка неуверенно шагала в туфлях на каблуках, она выглядела совсем не слабой, как несколько часов назад. Лёгкое зелёное платье и искрящаяся бисером фиолетовая жилетка подчёркивали ладную фигуру. Портили всё лишь остриженные волосы, торчком стоящие на голове. Девушка весело покрутилась перед Яриком: — Как тебе? — Замечательно, — ответил он. — Только жаль, волос нет. Уверен, тебе бы подошли больше длинные косы. — Ах, это, — Шафия расхохоталась. — Не бойся. В детстве мама научила меня некоторым бытовым хитростям. Она пригладила волоски на голове, и они вслед за рукой начали отрастать, пока роскошными смоляными волнами не рассыпались по плечам. Длинные, прямые, блестящие и переливающиеся иссиня-чёрным цветом. Ярик восхищённо смотрел на это чудо, не отрывая глаз. Да, Шафия действительно была похожа на ласточку, свободную птичку димелисских степей. — Вот так-то, — усмехнулась девушка, заплетая пряди в тугие косы. — Негоже девице ходить остриженной. Она протянула парню руку, и они вместе пошли в обеденный зал. По дороге разминулись с Казьминым. Тот был явно не против компании, но в какой-то момент отстал, словно увидев кого-то. Провожая его глазами, Ярик лишь усмехнулся: в конце коридора показался женский силуэт…***
Весь вечер Саша был рассеян. За один день для него произошло слишком много событий. Ссора и перемирие, знакомство с кучей непонятных людей. Осознание, что скоро это приключение подойдёт к концу. Ему бы хотелось многое обсудить с кем-то, с кем он давно был знаком. С Яриком, например. Но тот куда-то пропал на весь вечер. Сейчас, когда он, под ручку с Шафией, попался Александру по дороге в обеденный зал, стало понятно, где он был всё это время. И Саша был рад, наконец, присоединиться к нему. Но, оглянувшись ненароком, в конце коридора он увидел Альбилену. Она, очевидно, тоже торопилась на ужин. Казьмину хотелось поговорить с ней даже больше, чем с Ярославом. Почему-то эта девушка сразу поразила его. Нет, не влюбила в себя, не заворожила. Она даже с трудом подходила под эталон идеальной женщины для Александра. Просто она поразила своей смелостью и любопытством. Что же она увидела в нём? Отстав от друзей, Казьмин окликнул её: — Альбилена! Девушка словно вышла из задумчивости. Она встрепенулась и ускорила шаг, догоняя Сашу. — Вы что-то хотели? Пронзительные карие глаза снова смотрели оценивающе прямо в душу. — Я хотел поговорить, — Казьмин пожал плечами. — Вы, я так думаю, тоже. Расскажите о себе. Он не стал задавать вопрос напрямую. Пусть девушка сама выложит все, что думает. — А что мне рассказывать, — Альбилена вновь попыталась показаться простой дворовой девушкой, отчаянно закрываясь от Александра. — Я — Альбилена, можно просто Альба. Рабыня госпожи Хаджамалы. Раньше была танцовщицей из клана артистов. Могла бы стать продажной девицей, но судьба уберегла. — Мне сказали, что вы убили чёрного мага Ундельмарка, — Казьмин продолжил задавать наводящие утверждения. Он вложил в эти слова как можно больше уважения. Быть может, она действительно влюбилась? Просто ей нужно время, чтобы оттаять. Рано или поздно она раскроет ему, что же он ей напоминает. — Да, — Альба побледнела. Лицо её стало каменным, суровым, — моя судьба заляпана кровью. Но кто-то же должен был это сделать. — Я не знаю всей истории, но верю, что ваш вклад был неоценим. — Я не жалею о своём звании убийцы. Пусть оно и давит на меня. Но своими деяниями Ундельмарк принёс много горя. Я испытала на себе то, что испытали тысячи жён и детей, оставшихся без надежды на счастливую семью. На моём месте вы поступили бы так же. — Если бы нашёл силы поднять оружие, — Казьмин поморщился. Он не мог представить себя даже убийцей Гилемхана. — Это намного страшнее Тёмного Хана? Наверное, вы потеряли кого-то в этой войне? — О да, это намного страшнее! — взгляд Альбилены налился яростью. Она не могла больше закрываться. — Война с Ундельмарком коснулась всех. Даже моего жениха! Это было похоже на крик. Он эхом отразился в голове Александра. Саша уже готов был винить себя в том, что затронул эту тему. — Это печально. Мне очень жаль, — только и сказал он. — Это не худшее, что могло бы произойти, — до этого Альба смотрела вдаль, ни на ком не останавливая взгляда. Теперь же она резко повернулась к Казьмину и уставилась на него. — Но есть надежда. Когда он ушёл, он пообещал, что если не вернётся, то пошлёт мне знак. Укажет на того, кого выберет достойным… достойным меня или себя. И он запретил мне опускать взор. — И ты нашла? — Саша сам удивился своей догадке. — Я увидела знак. В тебе, Александр. Ты показался мне необычным. Не как возлюбленный, а как достойный занять его место. Я верна только ему. Но я буду рада узнать тебя поближе. Никаких заигрываний, никакой двусмысленности. Только тщательно подобранные слова без намёков на любовь. Только дружеская улыбка. Альбилена явно не рассчитывала на близость. Но и этого Александру показалось достаточно. — Хорошо, — шокировано отозвался он. — Тогда разреши мне составить тебе компанию… — Я принимаю твоё предложение, — лицо Альбилены тут же посветлело. — Рада, что тебя смогла заинтересовать простая рабыня, как я. Они не стали браться за руки. Хотя Альба сейчас раскрыла ему всё сокровенное, они не сблизились. Ей было важно рассказать это, очевидно, по какой-то другой причине. Во всяком случае, этот ужин они проведут вместе, пусть и за разными столами. И, вероятно, это будет последний Сашин ужин в Астраплантисе.
Примечания:
Да. Оно живое
