Как дочу Томоэ замуж выдавали

Манами уже устала стоять на коленках в этих ужасных колючих кустах. Акура-о в свою очередь уже устал ждать ее ответа. - Я пошел. - Нет! Стой! Ххорошо… - девушка прикрыла свою екайскую белоснежную мордочку руками и тяжко вздохнула, - я поцелую тебя, - и тут же громко добавила, - но так, что бы никто не видел и не знал! Фокс залилась пунцовой краской. Это было слишком заметно даже для невнимательного скотоподобного демона. - А чего это твоя моська стала цвета заката в апреле? – он наклонился к Манами так низко, что та ощутила дискомфорт и машинально, как белочка напуганная голодным студентом-зоологом, попятилась вглубь кустов. Когда-то именно в момент слабости и страха мать девушки показалась Акуре неимоверно милым существом. Дочь бога земли, по всему видимому, унаследовала от нее сие девичье обаяние и пользовалась ним даже нехотя. Демон довольно ухмыльнулся. Ему нравилось наблюдать за обездвиженной девчушкой. Но пугать ее ему совсем не хотелось, поэтому он, так и не получив ответ, обратно выпрямился и обошел куст. - Э-эх, угораздило же тебя. Хах, маленькие дьяволицы! Умудрялись дурачить тебя столько времени! - Пф, - попыталась вдруг воссоздать былое безразличие к Акуре Манами, - я бы все равно не ела ваши эти подарки, - в подтверждение уверенности в своем решении красавица даже сложила руки на груди. Акура хотел было подколоть ее, мол «Дааа…. Не стала бы…», но ему было лень. Его и так нагрузили сложнейшей работой после вкусного обеда, а издевательство над кем-то требовало немало сил. Поэтому, во имя экономии энергии на поцелуй и луны (все что не делается во имя луны, все делается к лучшему), сквернохарактерный екай сидел молча и убирал с кимоно девушки по веточке и колючке. Занятное зрелище. Манами же эта тишина напрягала. Что бы хоть как-то скрасить свое нелепое положение она стала одним пальчиком брынькать по струнам лежащего рядом сямисэна. Мелодия была скудна, как признания молодого Томоэ в любви к своей жене, но не менее красиво, чем если бы лисичка играла в правильной позе. Я вас любить не смею И не смел никогда. И в будущем, увы, не осмелею. Течет бесстыдно время Как вода, как вода. Но долою не смывает мое бремя… Эта песня была очень популярной во времена школьных пыток Нанами, но Акура слышал ее впервые. Ему показалось, что девушка выбрала ее не просто так, ведь смысл слов в тексте полностью характеризовал его душевное состояние на протяжении многих лет. И что ж ему так не имется? Привязался к этой семейке хвостатых альбиносов и все никак не вырвется от них. Сначала Томоэ, после Нанами, теперь эта «от скуки тануки» в голове засела. Наверное, этого бы не было, если Акура остался бы в храме, а не стал блуждающим хранителем. Понемногу привык бы к мысли, что дети Томоэ это его дети и… был бы таким холодным как всегда. А теперь его каменное сердце разрушил маленький росток. Он давно бы уже распустился красивым цветком, если бы не вся эта социальная морально-этическая фигня. И вообще сфигали он ей подчиняется? Взял бы и плюнул на мнение екаев, сказал бы «Да, я камисамская версия Джейкоба! Зато я не покрыт блестками и могу защитить свою юную невесту!» . Но опять таки ирония судьбы! Акура точно бы поступил именно так, а может быть даже и хуже, выкрав красавицу из отчего дома и не сказав родителям ни слова, но отцом его предмета воздыхания является никто иной как Томоэ. А все знают, что Томоэ круче даже вареных яиц, Джигурды и стихов Пушкина. Вы бы стали возражать Джигурде? Я нет. Он тоже не стал. Поэтому смирился со своей участью до полнолетия Манами. И вот оно! День рождение! И что он? Сидит и спасает задницу вредной фокс вместо того, что бы сделать с ней что-то нехорошее. А что? Его за это не убьют. Скорее всего, даже заставят жениться. А он и не против. - Так… почти все… осталось только в районе груди и… Ай! - Я сама тут! Сама! – в испуге от ощущения чужих лап с температурой трупа на своем теле, девушка дернулась, не задумываясь о последствиях. - Ты же все испортила! Обратно встряла в эти ветви! Арр! – Акуру взбесила и ее реакция и действие. - Вот что, дорогуша, еще час так сидеть я не собираюсь. Так что вылезешь немного иначе. Акура одни движение руки, с выражением счастливого маньяка, схватил лисичку за оби и потянул на себя. То, ясное дело, сразу распустилось и кимоно, потеряв красивый вид, складками сползло с девушки. - Ги! – та схватилась за его край, но было поздно. За другой край демон схватился быстрее и так же ловко достал цветастую тряпку из кустов. - Как видишь, целое и невредимое. Теперь ты спокойно можешь вылезти, - с видом «Молодец, Фил» зевнул Акура и попытался сложить кимоно, что бы то не помялось (заботливый). - Вы серьезно?! Как я могу вылезти, если на мне одни лишь…панцу… - манами была просто в шоке от того, в какой ситуации она оказалась. И хотя под панцу подразумевались не современные кружевные труселя, а красные, почти казацкие, шаровары, это все равно не утешало капризную лису. - Тц, я выполнил свое обещание – достал твое кимоно. Если не вылезешь сама – помогу. Демон спокойно взял девушку за талию и потянул на себя. Та запищала, но отбиваться не стала, так как руками прикрыла грудь. - Я все отцу расскажу, расскажу! Хны!!! – Манами всерьез расплакалась. В ней таки проснулись завалявшиеся крики души аля-«маленькая обиженая пупуська». Акура замер и развернул лисичку моськой к себе, не отпуская ее при этом. - М? – он завороженно глянул на ее красное личико, которое выражало сразу несколько эмоций: страх, ненависть и отчаянье. Алые пухлые губки ее дрожали, а янтарные глаза, казалось, похоронят демона заживо. Он бы струсил, не будь в прошлом Кровавым Королем. Лишь ухмыльнувшись в ответ, после того как пришел в себя, Акура прижал к себе фокс и поцеловал. Не думайте, что это был тот самый классный поцелуй, которого вы все ждали. Нет, это был просто сладкий, как фестивальские яблоки в карамели, чмок. - Иди скорее оденься, иначе нас могут у… - АКУРА, ПОТРУДИСЬ МНЕ ОБ’ЯСНИТЬ, ЧТО ЖЕ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Было поздно что либо предпринимать. Даже попытку к бегству, не то, что сделать вид, что ничего тут не было, хотя ничего и не было. - Ннанами… - побледнев и поседев немного, Акура медленно повернулся лицом к стоящей сзади него Момодзоно. Материнские чувства, знаете ли, это такая вещь, что даже Томоэ был бы куда безопаснее в этой ситуации, чем богиня, заставшая свою заплаканную и полураздетую дочь в объятьях демона-извращенца. - Мам, тут такое дело, - начала была Манами, но тут же получила в ответ свирепый взгляд и умолкла. Акура даже не успел ничего сказать, не смотря на то, что именно это его и попросили сделать. Его просто вырубили близлежащим предметом, которым оказался сямисэн. Именно в тот момент Манами и поняла, что ее родители настоящие вредители – спасатель ее самого дорогого кимоно валяется без сознания, а единственный понравившийся ей подарок по случаю совершеннолетия испорчен без права на восстановление… А вы, говорите, на свой др жаловались на плохое шампанское?