A Case in the Mountains / Случай в горах

0

            Свет мартовского солнца заливал Катадин, сплавляя снежинки друг с другом в единый ледяной наст. Рон Уоллтроп, шериф по округу Пискатакис, не спеша курил, вбирая в себя канцерогенный дым с кучей никотиновых смол. За всю долгую карьеру в полиции он никогда не видел подобного дерьма. Расширил горизонты восприятия, говоря языком проклятых миллениалов.             Стажёр, Барт, закончил блевать и выпрямился, вытирая рот ладонью.             — Наверное... Нужно вызвать подкрепление?..             — Уже вызвал, — согласился Рон, спрыгивая с холодного капота. — Гос-споди, а я так хотел в отпуск в апреле...

I

            Если бы неделю назад Рон знал, в какую задницу вляпается, он бы написал заявление немедленно. И не на отпуск, а на увольнение.             Конечно, по весне в участке всегда начинался дурдом: почистить заваленные дороги, починить линии электропередач, принять ворох заявлений о мелких кражах, побоях, домогательствах, в редких случаях — убийствах; зарегистрировать рожденных, умерших, заболевших, переехавших; короче, начиналась настоящая бюрократическая срань. В его обязанности как шерифа, помимо прочего, входили обзвон всех мелких городков и деревень в округе и составление краткого отчета — кто, что, кого, сколько. Порой бывало, что деревни не выходили на связь, и тогда нужно было ехать лично и выяснять, какой проклятый медведь умудрился пожрать провода и где именно.             Вздохнув, он придвинул к себе адресную книгу, но углубиться в нее не успел — его окликнули.             — Сэр, давайте поделим адреса пополам, — Барт, новичок, которого недавно приняли на работу, так и светился энтузиазмом. И пусть говорят, что у полицейских два бедствия — начальство и ученики, Рон особо не жаловался — рук в участке действительно не хватало. Другое дело, что энтузиазм новоиспеченного подчиненного успел его изрядно доконать.             С другой стороны, как говорили ему в учебке — энтузиазм должен быть наказуем.             — Раз уж ты предложил, то поделим, — охотно согласился он, придвигая стажеру список. — Я возьму первую половину алфавита, с «а» по «m», а ты вторую, с «n» по «z».             Любо-дорого было смотреть, как идиотическая ухмылочка стекает с его лица, как сосульки с крыши в плюсовую погоду.             — Но... В первой половине алфавита всего пять названий! — стажер поднял на начальника глаза обиженной лани. — А у меня — двенадцать!             Рон хохотнул.             — Сам предложил делить пополам. В следующий раз первым задавай условие, — назидательно проговорил шериф, размещая зад на пластиковом стуле. — Я пополам поделил? Поделил. По алфавиту, заметь! Так что ко мне никаких претензий. Иди, работай.             Стажер явно хотел возразить, но, к разочарованию Рона, вякать ничего не стал. Покорно взял список с телефонами и вышел за дверь, скрываясь в каморке с гордым названием «кабинет». Рон хлопнул себя по ляжкам и позволил коротко хохотнуть, после чего посерьезнел и придвинул телефон, набирая первый номер по списку. Пока шло соединение, он быстро просмотрел список.             — Адамс, Бодфиш, Боуэрбанк, Литл-таун... — Рон не сдержался и фыркнул. — Литл-таун, серьезно? Какому дебилу...             — Простите? — голос на другом конце провода оказался громким и возмущенным. Рон закатил глаза и потер висок.             — Простите, это я не вам. Рабочие моменты. Мы проводим плановый обзвон деревень, скажите, у вас все в порядке?             Рон набирал номер за номером, благо их было всего пять, и повторял одни и те же фразы: нет ли обрыва связи, в рабочем ли состоянии коммуникации, есть ли на территории деревни люди, которым требуется немедленная медицинская помощь. Литл-таун был в списке последним, и к тому моменту незатейливое название, о которое каждый раз спотыкался взгляд, успело взбесить Рона до такой степени, что в его обычно не поэтической голове сам собой сложился стишок, в котором название рифмовалось с хромосомными нарушениями...             Короткие аварийные гудки в трубке обрушили мечты получить славу стихоплета.             — Что за... — он набрал номер снова, внимательнее вглядываясь в бумажку, но результат был тем же — серия коротких гудков. — Вот блядь.             Перегнувшись через стул, он посмотрел на стажера — тот что-то втолковывал собеседнику на другом конце трубки. А может, собеседнице.             — Эй, Барт! — суфлерским шепотом позвал Рон. Стажер сделал жест, который можно было растолковать как «погодите». — Барт! Твою мать, салага, тебя страна призывает на службу!             — ...спасибо, до свидания, — стажер положил трубку и сердито посмотрел на Рона. Конечно, для достойного ответа у него не хватало яиц, поэтому взглядом все и ограничилось.             Надо бы его научить, что на взгляды в нашем мире всем насрать.             — Слушай, — Рон жестом подозвал его. — Посмотри по карте, далеко ли от нас деревенька под названием «Литл-таун»?             Барт нехотя поднялся и подошел к висевшей на стене карте, близоруко разглядывая переплетения дорог.             — Ну? — поторопил его Рон.             — Сейчас... Миль семьдесят по 11-му в горы.             — Горы, — простонал Рон, вновь хлопая себя по ляжке. Раздражение вскипело и полилось через край. — Долбаные хиппи! Ну почему они не могут селиться в больших городах, как нормальные люди? Что еще, блядь, за название такое — «Литл-таун»? Литл-таун придумал даун!             Произнесенный вслух, тонкий и остроумный каламбур превратился в унылое неуклюжее говнище, что лишь усугубило раздражение Уоллтропа. Он рывком достал из нагрудного кармана пачку сигарет, хотя давно обещал жене бросить, и сунул папиросу в рот.             — Собирайся, нужно съездить, — неразборчиво пробормотал он, щелкая зажигалкой.             Стажер посмотрел на часы. Потом на начальника.             — Сегодня? — переспросил он.             Рон дернул рукой, доставая часы из-под манжеты. Без пятнадцати пять. До конца рабочего дня чуть больше часа, пока они дойдут до гаража, пока выбьют машину, пока соберутся, пока доедут до места... Ебал он по темноте кататься.             — Нет. Завтра. Сегодня короткий день, — Рон засунул пачку обратно. — Свободен.             — Но я еще не обзвонил все деревни...             Рону полагалось закрывать дверь в конце рабочего дня, и он не хотел ждать, пока тормозной стажер закончит обзвон.             — Завтра дообзваниваешь.             — Как, если мы завтра едем?..             — Бля, ты натурально заноза у меня в жопе. Забудь, я сам из дома обзвоню. А у тебя я вычту из зарплаты за медлительность.             — Но...             — И за споры с начальством.             Барт осекся, но спорить вновь не стал, только кивнул. Вот придурок.             Настроение Рона снова немного улучшилось — он обожал издеваться над стажером. Хоть какое-то развлечение в этой забытой богом дыре.

II

            Название деревни — Литл-блядь-таун — не отпускало Рона весь вечер. Он старался не думать о нем, но злорадные буквы как пчелы жужжали в его сознании, вновь и вновь напоминая о себе. Где-то он уже слышал его, даже раздражение казалось знакомым, лишь присыпанным пылью забвения. Пока жена готовила ужин, Рон интереса ради пролистал дорожный атлас и обнаружил потрясающее — деревни с таким названием не существовало. Открыв предпоследнюю страницу, он посмотрел год издания — 2008. Повылазили мелкие деревеньки, как грибы после дождя, расплодились...             — Блядское отродье, — выругался Рон, швыряя атлас на стол. Глянцевый прямоугольник проехался по столешнице и с громким «бах» шлепнулся на пол.             — Рон! — в дверном проеме показалась жена. Уоллтроп сразу принял невинный вид.             — Что?             — Помнишь наш разговор по поводу крепких выражений в доме? — строго спросила она, упирая руки в бока. Рон подошел к ней и крепко обнял, целуя прохладную щеку.             — Ну прости. Больше не буду.             — Ужин готов, — отстранив его, Долорес ушла на кухню. — Мой руки и садись за стол.             И что бы там ни говорили его коллеги, некоторые из которых сменили уже третью жену, Рон за всю совместную жизнь ни разу не пожалел, что остановил выбор именно на Долорес. Да, не красавица, да, фигура тоже могла бы быть получше. Зато она никогда не пилила его и не засыпала бестолковыми бабскими разговорами. Золотая баба.             Пока Рон ел, он чувствовал женин взгляд. У них действовало правило: никогда не говорить о работе за едой, но ругань мужа подстегнула любопытство Долорес. Дождавшись, пока он доест, она убрала тарелки и поставила чайник, после чего обернулась к нему и скрестила руки на груди.             — Что-то случилось?             — Да, — махнул рукой Рон. Вытер губы салфеткой. — Обзванивал сегодня местные деревни, одна не выходит на связь.             Долорес чуть улыбнулась. Чайник начал негромко посвистывать.             — Все как обычно.             — Да. Завтра придется переться в горы, а деревни даже на картах нет.             — Как это — нет деревни? А ты в атласе смотрел?             Чайник перестал свистеть и начал шуметь, набирая громкость.             — Смотрел, он давнишний, нет там никакого Литл-тауна, — Рон был вынужден повысить голос. — Долорес! Ну почему нельзя подогреть воду на плите?             — Плита жжет много электричества.             — А чайник не жжет?!             — Он экономнее, — отрезала Долорес.             Ох уж эти женщины, позови хоть взвод электриков с выкладками — не переубедишь.             — И как мне, спрашивается, искать эту деревню? А? — чайник перестал набирать громкость и начал булькать. — По зову сердца идти?             Конечно, можно посмотреть карту в участке, но не унесешь же ее с собой.             — Как, говоришь, ее название? — чайник щелкнул и наконец наступила блаженная тишина. — Я не расслышала.             — Литл-таун, — Рон сыпанул в чашку две ложки заварки. — Дебилизм.             — Литл-таун... А-а, — Долорес кивнула, разливая кипяток. — Да, Мардж мне говорила. Раньше это был охотничий поселок, обитаемый только летом, но постепенно он заполнился людьми — приезжими, охотниками, их семьями... Часть оставалась там и на зиму, так что когда число жителей перевалило за сотню, они подали заявку, чтобы им присвоили административный статус.             Рон вздохнул, с шумом отхлебывая чай.             — А ну не сербай, — Долорес шлепнула его полотенцем.             — Прости. Это ж когда было?             — Да когда... В прошлом сезоне, вроде.             — И почему я не помню? Через участок же должны все эти ведомости проходить?             Долорес нежно улыбнулась.             — А ты так внимательно читаешь служебные бумажки, чтобы заметить?             Рон вынужден был признать правоту жены. Все доклады, служебные записки и заявления он подписывал не глядя, у него и без того хватало хлопот.             — Toucher, милая. Ты знаешь обо мне слишком много.             — Не льсти мне, — усмехнулась Долорес. — Если бы ты был повнимательнее, сам бы вспомнил. Туда твоя одноклассница переехала пару лет назад.             Одно слово — маленькие городки. Кто-нибудь обязательно будет чьим-нибудь братом, сватом, одноклассником...             — Какая еще одноклассница?             — Дженнифер Конлей. Вы в старшей школе вместе учились, помнишь?             Конлей, Конлей... Точно, вспомнил Рон. Дылда-Конлей. Вот почему название показалось ему знакомым — по всему городу тогда обсуждали, что сумасшедшая Конлей решила променять теплый дом и постель в городе на промозглую горную деревушку. Кажется, тогда он тоже шутил про даунов, придумавших название...             — Да, точно, — сказал он вслух. — Психичка переехала туда после развода с мужем, помню.             — Не после развода.             — Я не хочу поднимать эту тему, — отрезал шериф. — Я говорил тогда и говорю сейчас: в браке изнасилований не бывает. Ясно? Ну втащил он ей разок, так небось за дело. У нее характер был — пи... кошмар. Мы все проверили, доказательств не нашли. Дело закрыто.             — В браке тоже могут изнасиловать.             — Женщина, в браке это называется «супружеский долг».             — Ты неправ.             — Я не хочу с тобой спорить. Но я знаю, и ты знаешь, как вы умеете мужикам яйца выкручивать.             Долорес покачала головой, но ничего не сказала и придвинула к нему вазочку с печеньем.

III

            На следующий день они с Бартом снарядили машину лопатами и поехали по узкому 11-му шоссе — одно название — в горы. Засыпанная снегом дорога шла вверх под небольшим углом и являла собой самую узкую дорогу, которую Рон когда-либо видел. То и дело приходилось останавливаться и раскапывать снежные заносы, успевшие подтаять на солнце и покрыться толстым слоем подмороженного льда. Рон матерился, Барт при начальстве побаивался, но мысли, Рон готов был поспорить, у него были такие же. Конечно, в тот день они так и не доехали до Литл-тауна, а лишь расчистили дорогу на десяток миль. Во второй день история повторилась, на третий они пропустили поворот — а Рон так и знал, что без карты они вляпаются в какие-нибудь приключения, хоть наизусть заучи «налево и прямо до конца дороги» — и доехали аж до Эбеми. За эти три дня Барт изрядно пополнил запасы обсценной лексики, ибо Рон матерился без остановки. Он хотел сидеть дома, пить пиво, смотреть телек и трахать жену, а вместо этого мотался по заснеженным горам и корячился с лопатой! На четвертый день, к счастью, они выбрались на нужную дорогу — та отходила от 11-го и не имела даже названия, и на пятый день — натурально сотворение мира — наконец добрались до сраного Литл-тауна.             Деревню окружал прочный кирпичный забор с железными воротами. Они были закрыты и на пинки шерифа не реагировали. Сбоку скромно торчала кнопка звонка, но сколько бы Рон ни звонил в него, никто так и не вышел.             — Неси лом, — приказал он Барту.             — Шериф, но ведь вы сломаете ворота...             — Да насрать! Я тут пять дней по этим сраным горам мотаюсь, свою жопу морожу, чтобы до них свет цивилизации донести, а они еще не открывают! Починят, блядь, не дети! Лом!             Барта как ветром сдуло. Два мощных удара по петлям — и одна воротина рухнула на снег, открывая проход в обетованную землю Литл-тауна.             Первое, что бросилось Рону в глаза помимо снежных гор — пустота. По улице не ходили люди, не было слышно разговоров, детского смеха, всех тех раздражающих маркеров обитаемой деревни.             — Э-эй! Здесь есть кто-нибудь? — окликнул Рон зычным голосом. И вновь тишина, даже собаки не залаяли в ответ на столь грубое нарушение тишины. — Съехали они отсюда, что ли? Тогда какого хрена?..             Внутри было более-менее расчищено, хотя у забора снежный покров достигал пары метров, образуя своего рода естественную чашу. Рон прошел по когда-то расчищенной и позже заново присыпанной снегом дороге до местного «тинга», дома старосты, где обычно проходили собрания. Дернул дверную ручку — и дверь неожиданно распахнулась.             Полицейский инстинкт подсказал Рону, что двери сами собой не открываются, а если открываются — то дело дрянь. Он тихо открыл кобуру и вытащил пистолет, обхватив рукоять обеими руками.             Барт, видя такое поведение начальника, вооружился ломом — стажёру оружие не было положено.             Рон ворвался в дом, направляя пистолет в пустоту. Никого. По полу разбросаны какие-то вещи.             — Блядство, — он опустил пистолет, вытерев лоб предплечьем.             — Сэр, — подал голос Барт. — Посмотрите сюда.             Уоллтроп обернулся. Барт держал в руках старый дробовик. Подозрительно. В этих краях никто по доброй воле с оружием не расстается.             Барт поднял глаза и встретился взглядом с Роном.             — Тут, похоже, что-то случилось.             — Медведи? — предположил Рон, убирая пистолет в кобуру. — Напугали народ, и они свалили подальше?             — Безоружными?             — Может, патроны кончились?             Барт неловко отвел цевье. Из ствола немедленно выскочил заряженный патрон, громко стукнувшись о заледенелый пол. Какое-то мгновение они смотрели на него.             — Хрень какая-то, — заключил Рон. — Куда-то же они делись?             — Не нравится мне это, Рон, — Барт поежился. — Предчувствие плохое.             — Да типун тебе на язык с твоим предчувствием, — разозлился Уоллтроп. Забрал дробовик, снова запихнул внутрь патрон и вручил помощнику. — Держи-ка лучше покрепче и спину мне прикрывай.             — Прикрывать?..             Рон не ответил. Стажера нужно было поставить на место, но Рон понял, про что тот говорил. Полицейское предчувствие. Здесь что-то было не так.             Белоснежный снег хрустел под ногами, хотя и без того был спрессован, что твоя асфальтовая дорожка. Рон обходил дом один за другим: распахнуть дверь, зычно крикнуть, подождать ответа, пойти дальше. Все дома были пусты. По-хорошему, нужно было бы их осмотреть, конечно, но Рон не хотел этим заниматься. Пока тут ничего не произошло — нахер. В конце концов, он не гребаный эксперт, чтобы обнюхивать каждый сраный угол.             Очередной дом на очереди был меньше прочих. Когда-то там было крыльцо, но снег завалил землю ровным слоем так, что скрыл под собой ступени. Рон просто подошел к двери и распахнул ее — она тоже оказалась незаперта, как и все прочие.             — Хозяева? — крикнул Рон. Тишина. Да и не было внутри никого — единственная комната легко просматривалась вдоль и поперек. — Вот же блядство...             Он выглянул наружу — Барт махнул ему рукой, показывая, что тоже никого не нашел.             — Блядство, — убежденно повторил Рон и прошел внутрь дома.             Посуда в сушилке, смятая постель. Никакого криминала. Он развернулся и присвистнул — редкие параноики тут жили, похоже, раз в стене под потайной дверью находился оружейный сейф. Он бы и не заметил, наверное, вот только дверь была распахнута настежь.             Подойдя ближе, Рон поднял с пола коробку из-под патронов — пустую. Remington, значилось на ней.             Ремингтон...             — Барт!.. — начал было Рон, но не стал повышать голос. Зачем ему Барт, он сам видел, что тот дробовик — «ремингтон». Что же, здесь жил его обладатель?..             Ради приличия он осмотрел сейф. Крепление для дробовика, полка для коробки с патронами. Никакого криминала. Обернулся, посмотрел на сушилку. Одна тарелка, две чашки. Подошел ближе, распахнул ящик для посуды. Одна вилка, одна ложка, три ножа.             Может, на этого парня напали, он попытался защититься, его убили и решили смыться, пока никто не обнаружил труп? Ага, смыться всей деревней. Думай, Рон.             А может, это парень взял дробовик и решил расстрелять соседей?             Ага, всю деревню.             Рон выругался и с силой захлопнул ящик. В тот же момент внутри тумбы что-то с громким стуком упало.             Интересно.             Рон наклонился и открыл дверцы. Внутри, на полке с одинокой кастрюлей, лежала черная папка формата А4. Старомодная, с завязками — это ж еще найти было надо. На ощупь она оказалась довольно пухлой, и Рон раскрыл ее. С первого же листа на него вылупились глаза: это был портрет. И со следующего. И, похоже, со всех листов в папке. Все как один мужские, все не очень хорошего качества. Похоже, автор не очень умел рисовать. На каждом стояла дата — самый ранний рисунок датировался серединой ноября прошлого года.             Занятно.             Он сунул папку за пазуху, заправив в ремень, прихватил коробку с патронами и вышел на улицу.             — Нашел кого-нибудь? — крикнул он Барту.             — Нет, в домах пусто, но вещи при этом на месте, — отрапортовал он. — Жители как будто просто... Исчезли.             — Да не могли они...             Рация в патрульной машине всплеснула волной помех. Рон выругался, подошел и схватил рацию прямо через окно.             — Да?             Шипение. Помехи. Рон подергал рычаг связи туда-сюда.             — Это Рон Уиллтроп, шериф по округу Пискатакис, как слышно, прием?             Статические помехи.             — Если вы меня слышите, ответьте!             Ничего, похожего на человеческий голос. Рон выругался и бросил рацию на сиденье.             — Барт! Иди сюда, нас, похоже, в город вызывают.             — А что здесь?             — А что здесь? Подождет до завтра. Один хер тут никого нет. Садись уже, поехали, я не хочу получить сверхурочные!             Когда они вернулись в участок, их уже ждали. Высокая сука с уложенными в пучок вытравленными волосами — конечно, нужно прислать тупую бабу из местного управления. Оказывается, пока они торчали в Литл-тауне, в Гилфорде произошло разбойное нападение на магазин.             — Да насрать мне, что там и где случилось! — орал Рон, пока Барт писал объяснительную. — Я не один тут работаю! Я, блядь, шериф! Где положенные мне помощники? В участке должно быть минимум четыре человека!             — Мистер Уоллтроп, это ваша работа...             — Моя работа — по весне проверять состояние узлов связи в округе! Именно этим я и занимался! Твою мать, отъехал, называется, по делам — кроме меня тут что, вообще никто не работает?!             — Мистер Уоллтроп, умерьте-ка пыл! — отчеканила сука из управления. — Вы должны успевать выполнять вашу работу. Состояние сетей вы должны были проверить еще неделю назад!             — Ага, может, у меня еще и грузовик есть, чтобы дороги чистить? А? Или прикажете на снегоступах по завалам бежать? Вместе с техниками, целым взводом?             — Я занесу предупреждение в ваше личное дело, мистер Уоллтроп.             — Да хоть на городской церкви вывесите! — Рон отвернулся. — Написал? Дай сюда, начальство жаждет.             Быстро подмахнув объяснительную — даже не удосужившись прочесть — Рон сунул листок суке из управления.             — Теперь довольны?             Сука убрала листок в аккуратную папочку и, не попрощавшись, вышла. Острые каблуки выбивали на отполированном полу громкую дробь — у Рона сразу заболела голова.             — Все, я домой, — бросил он Барту, едва за сукой захлопнулась дверь. — Завтра еще съездим, осмотрим снова — если никого не найдем, то и нахер. Напишу, что осенью все съехали, и деревня больше не является жилой.             — А прокатит?..             — Да похер. Главное, задницы себе прикроем.