Отречённые

      Это звон в ушах или в моей голове? Куда я бегу? Или же это просто ноги несут меня прочь? Разум переполняют различные мысли. Хочется кричать, плакать, а может лучше… умереть?       «От тебя одни проблемы»       «Ты как бельмо на глазу, съебись, урод!»       «Когда ты уже сдохнешь?»       Эти слова эхом раздаются у меня в голове голосом моего отца. Отец. Одно слово, а столько боли.       Я продолжаю бежать вперёд. Ничего не вижу вокруг. Рассудок помутнел, всё как в тумане. Паническая атака? Или я схожу с ума? Да я, сука, чертов псих.       В голове мелькают какие-то картинки. Что это? Воспоминания? Я вижу маму. Такую красивую, в желтом платье. Казалось, её улыбка освещает все вокруг. Мама смеётся, её смех нежно ласкает мои уши, заставляя снова вспомнить, что больше я его не услышу. Мама умерла. Я её убил. Мое изуродованное лицо под протезом каждый раз напоминает мне об этом. Эти шрамы вряд ли уже затянутся, и я всегда буду носить клеймо убийцы родной матери. Лучше бы та псина прокусила мне глотку.       Теперь в голове возник образ отца. Я продолжал бежать, пока эти ебучие флешбеки лезли мне в голову. Почему-то сейчас я вспомнил, как отец впервые взялся за нож, очередной раз напившись. Он всадил мне его в бедро и с довольной рожей смотрел, как я крючусь от боли. Ржал над моими попытками подняться на ноги. Меня прожигала боль, импульсом раздаваясь почти по всему телу.       — Ну как ты, сынок? — с издевкой спрашивал он. — В следующий раз всажу тебе нож прямо в сердце, чёртов убийца.       Хотелось заорать. Заорать так, чтобы каждое живое существо услышало, как мне больно.       Ноги отказывались бежать дальше. Ступни и лодыжки почему-то покалывало. Пальцев я вообще не чувствовал. Вдруг все тело стало ватным, и я просто грохнулся на колени, откидывая голову наверх и приходя в себя. Я смотрел в небо. Оно такое же серое и мрачное, как моя жизнь. Чувствую, как сердце начинает биться ровнее. Неужели я стал что-то осознавать? Например то, что у меня дико болит предплечье, его просто дерёт. Задрав рукав худи, я увидел слово «СДОХНИ», выцарапанное лезвием ножа. Да, спасибо за совет, пап. Пожалуй, это единственное, что я могу для тебя сделать. Тут мне в голову, словно молотом ударяет мысль. А… Я, бля, где?!       Все ещё сидя на коленях, я стал оглядываться по сторонам. Улица была многолюдной. Сколько народу видело меня в таком состоянии? А самое удивительное, что всем просто наплевать, и никому даже в голову не пришло помочь мне. Ой, да и пофиг.       Я поднялся на ноги, ещё не совсем понимая, хер ли я так нёсся как еблан через весь город. Потом вспомнил. Я ушёл из дома, или же этот садист, именуемый моим отцом, выгнал меня. Тут скорее и то, и другое. И, судя по металлическому привкусу крови во рту и болевым позывам по всему телу, ещё и избил. Блин, как же ломит правая лопатка.       Голова всё ещё немного кружилась, но тем не менее я натянул капюшон, сунул руки в карманы и, немного шатаясь, стал идти вперед. Теперь я сам по себе и… стоп. А куда мне идти?

***

      Я шлялся по городу уже часа четыре. Идти мне было некуда, ночевать негде. Если лягу на лавочке в парке, проснусь как минимум без почки или не проснусь вообще. В этом городе повышенный уровень преступности. Торгуют наркотой, органами, людьми. Могут всадить пулю в висок за пару долларов. А так ведь сразу и не скажешь, на первый взгляд городок приличный. Фишка в том, что тусят все эти отбросы в трущобах, где-то в северной стороне города, а своими «делишками» промышляют в основном ночами. Поэтому обычные мирные люди после восьми вечера сидят у себя дома и не высовываются. И правильно делают.       — Дээ, не хотелось бы помереть от рук бандитов, — вслух выдохнул я и подумал, что уж лучше сам со всем покончу. Терять-то уже всё равно нечего.       Я шёл по городу в поисках подходящей высотки. Вообще они тут все подходящие. Но мне хотелось напоследок походить, поглазеть на мир вокруг. Как будто пытался найти хоть мааааленькую причинку жить дальше. Но, увы. Люди хмурые, город серый и однообразный. Хотел бы я описать обстановку красочнее, но сказать больше нечего. Хуже быть не может. Вдруг я услышал раскаты грома и заметил, что уже довольно темно. Всё-таки может…

***

      Зайдя в первое же попавшееся здание, я начал подниматься по ступенькам на последний этаж. Почему не на лифте? Сам не знаю.       Лестничные проёмы были исписаны и изрисованы, конечно же, всякими непристойностями. А ещё стоял спертый запах сигарет. Я импульсивно залез в карман худи и нащупал там зажигалку и смятую пачку. Хоть что-то смог взять с собой из дома. Заглянув в пачку, я увидел шесть торчащих из неё папирос. Одной рукой расслабив и приподняв протез, я зажал в израненных губах сигарету и чиркнул зажигалкой. Приятное облако заполнило мои легкие, тут же появился бледно-молочный стоячий дым. Докурив, я бросил бычок в окно и продолжил подниматься наверх.       Добравшись, я заметил, что на улице уже темно, и ни черта не видно. Который час? Да вообще-то уже похеру.       Влажный воздух обдал лицо прохладой. Как же хорошо. Неужели дождь так быстро прошел? Снова захотелось курить. Я чиркнул зажигалкой и подошёл ближе к краю крыши. Высоко. В голову опять полезли различные мысли. О маме, об отце. О том, насколько я ужасен, что даже друзей не имею. Так ещё и изувеченное лицо под этим дурацким протезом. Целый букет.       На глаза навернулись слезы, которые я пытался сдержать, но одна капля всё же проскользнула под протезом. Выбросив бычок, я снял с руки резинку и собрал распущенные голубые волосы в небрежный пучок. Ну что. Время пришло?       Я встал на край, закрыл глаза и уже был готов прыгать, но… я услышал шаги со стороны входа на крышу и замер.       — Не стоит этого делать, чувак, — раздался прокуренный хриплый голос. Я не решился обернуться. В такое время точно нельзя встретить добропорядочного человека, так что это наверняка чувак из трущоб, промышляющий чем-то, что мне точно не по душе.       — Эй, ты тупой? Отойди, бля, от края, — вывел меня из мыслей. Что ему надо?       — Сам решу, уходи, — отрезал я. — У меня нет денег, так что…       — Ну вооооот, — прервал меня голос, — чувак, я помочь хочу, не надо мне денег.       — Ты? Мне? П-помочь? — не выдержал я и обернулся.       Уже в метре от меня стоял парень. Высокий, даже слишком. На фоне всей его внешности больше всего выделялись его длинные шатенистые волосы и темные, повидавшие боль глаза. Его взгляд был настолько глубоким и холодным, что сердце было готово заледенеть. А вообще-то он… красивый. Определённо.       — Зачем тебе мне… помогать?       — Ну… Знаешь, чел, я слежу за тобой с того момента, как ты нёсся по городу, как ненормальный. Уж не знаю, что случилось, но это точно не выход, — я все еще охуевал от жизни и не нашел слов, чтобы ответить.       — Я вспомнил… Эээ… Короче, чем-то ты напомнил мне… меня же в одно время. Не важно, забей. Пошли со мной, — чего? С ним?! Куда?! Я не хоч…       — Это не обсуждается. Мне похуй. Идем.       «Этот хер мысли читает?!» — подумал я и увидел, как темноглазый развернулся ко мне спиной и направился в сторону выхода с крыши. Ну и походочка у него, конечно. Как говорится «блатная».       «Хуй я с ним куда пойду. Не-не-не-не…» — думаю я и почему-то иду за ним…