Дорогой дневник...

Я постучал в дверь. Она, как не странно, была открыта. Я зашёл в квартиру. Я ужасно боялся, что мой папа пьян, но когда я зашёл в его комнату, он был абсолютно трезвый. —Пап... —не смело начал я. —мне нужно с тобой поговорить. —Генри развернулся. —Да, конечно Сал, мне тоже надо тебе кое-что сказать. Мы сели за стол и стали пить чай. Я решительно начал разговор. —В общем... —мы сказали это одновременно. —Давай ты первый. —Папа мне уступил. —Хорошо... Короче... Я гей. —Генри не удивился. —Я знаю. —я охуел. —я на счёт этого и хотел с тобой поговорить. Это неестественно! Поэтому, я отправляю тебя в исправительный интернат на 3 месяца, там из тебя выбьют всю эту дурь. —Что? Но, но, не надо! Пожалуйста!—из моих глаз полились слезы. —Это не обсуждается. Выезжаем сегодня вечером. —он говорил очень равнодушно. Я уже не мог сдерживать себя: —Да ты не понимаешь! Он единственный человек, который смог меня полюбить! Даже ты не смог! —я уже вовсю рыдал. Я упал на пол и стал захлебываться слезами. Папа отобрал у меня телефон и запер в моей комнате. —Чтобы через два часа, ты был собран! —сказал он сквозь дверь. Я не знал что мне делать. Надо было как-то сказать Ларри. Тут я вспомнил про рации! Месяц назад, шатен дал мне одну и сказал: «Если вдруг у тебя отберут телефон, чтобы мы смогли общаться.» Моему счастью не было предела. Я подскочил на месте и подбежал к рации. Я пытался вызвать Ларри, но он не отвечал. Я решил, что нужно собрать вещи. Спустя час, я был собран. У меня был один рюкзак, так как особо вещей туда не требуется. Я пытался достучаться до Ларри ещё полчаса. Наконец, он ответил: —Чувак, ты че не отвечаешь на звонки. —услышав голос «друга» мне стало легче. —Папа хочет отправить меня в интернат для подростков, он сказал, что там из меня выбьют всю эту дурь. —я снова рыдал. —ЧТО? Это пиздец. У меня есть план. Какого цвета у вас машина? —Коричневая “Mazda”. Я уже вещи собрал. —Отлично, как приедешь, не разбирай. Хорошо? Долго объяснять, но чтобы к часу ночи ты стоял возле своего окна. Там два этажа, на первом спальни на втором столовая и все остальное. —Ларри говорил это так, будто он там был. —Эээ... хорошо. —И кстати! Никому не показывай рацию и ни с кем не разговаривай! —Ладно, я люблю тебя. —я немного успокоился. —И я тебя. Спустя ещё полчаса папа открыл дверь. Я уже был готов, а рацию я положил в рюкзак. Мы сели в машину. Было семь часов вечера. Когда машина завелась, я увидел, как сзади кто-то сел в машину Лизы. Я сначала испугался, а потом, до меня дошло, что это Ларри. Мы ехали полтора часа. Все это время мы молчали. Лицо у папы было настолько равнодушное, что мне хотелось сдохнуть. При этом, машина Лизы, продолжала ехать за нами. От этого, мне становилось легче. Когда мы доехали, папа просто высадил меня из машины и уехал. Машины Лизы видно не было. Я зашёл в здание. Там было много мальчиков моего возраста. Я сразу подошёл к пожилой женщине, сказал фамилию и меня отправили в комнату номер 402. Комнаты рассчитаны на два человека. Возле входа стоит шкаф, чуть дальше, старый стол и стул, а на противоположной стороне комнаты стояла кровать. Она была прислонена к стене, а над кроватью было небольшое окно. В комнате жил один я, так как второй человек ещё не заселился, но он должен был это сделать завтра. Я обрадовался, достал рацию и стал вызывать Ларри, но связь была гавно. Я понял, что это бесполезно и лёг на кровать. Как же Схерали хотел меня отсюда вызволить? Уже было девять вечера и я решил ждать. Я не заметил, как уснул. Проснулся я в пол первого ночи. Мне повезло, а то я мог и проспать. Я приоткрыл дверь из комнаты и посмотрел в коридор. Повсюду камеры. Как в тюрьме. Наступил час ночи, а Ларри все не появлялся. Как вдруг...