Дорогой дневник...

Ларри решил меня проводить. Фактически, мы видимся последний раз. От этой мысли, мне стало очень грустно. Мы подошли к лифту и нажали на кнопку. Ларри гладил меня все это время по голове. Зайдя в лифт, шатен нежно посмотрел на меня и легонько, лишь уголками губ, улыбнулся. Мне стало очень тепло на душе. Он подошёл ко мне ближе и стал переплетать мои взъерошенные хвостики. Я кайфовал от каждого его прикосновения. Неожиданно для нас, двери открылись. Там стоял отец. Он удивленно смотрел на нас. Ларри, на зло ему, приподнял протез и поцеловал меня. Поцелуй был долгим и очень страстным. Папа все это время стоял и пялился на нас. Он не знал, куда себя деть. Вдруг, Ларри отстранился от меня, вытер рукой свои губы и уставился на отца. Затем, поправил протез на мне, поклонился и вышел из лифта. Он решил пойти по ступенькам, несмотря на то, что чтобы попасть в подвал, нужно было в специальное место в лифте вставить карту. Его это не волновало. Никого это сейчас не волновало. Я вышел из кабины и молча пошёл домой. Папа так и остался стоять у дверей. Зайдя в квартиру, я увидел, что коробок нет, все вещи вынесены, а значит, что мы сейчас же уезжаем. Отец подошёл ко мне. —Пошли. —сухо, но с ноткой грусти проговорил отец. Мы сели в машину. Я сел на заднее сиденье и стал смотреть на Апартаменты. Я мысленно с ними прощался. И с Ларри. От одной мысли о нем, на моих глазах появились слезы.

***

Мы ехали уже два часа. Абсолютно молча. Я уже привык к мысли, что моя жизнь разрушена. Я был уверен в том, что когда я приеду в новый дом, я возьму лезвие и перережу себе вены. Ведь, смысл жить, если без любимого человека? Неожиданно, папа свернул на обочину и повернулся ко мне: —А... ты его сильно любишь? —почти шепотом сказал он. —Больше всех на свете. —я говорил уверенно, но таким же шепотом. —Я не смогу без него жить. Больше никто не полюбит такого урода как я. —Ёпт, опять слезы, как же не вовремя! Папа отвернулся обратно и вдруг, резко выехал на трассу, повернул на какую-то непонятную дорогу и поехал в обратную сторону. Затем, мы уже выехали на нормальную трассу, и там, я уже смог заговорить: —Мы... мы... мы едем домой? —во мне была надежда, а душа трепетала. —Да. Я тоже тебя люблю и хочу, чтобы ты был счастлив. И к тому же, это не так уж и плохо. —как же я счастлив! Это потрясающе! Папа принял мою ориентацию! Слезы выступили против моей воли, а папа лишь улыбнулся. Это лучший день в моей жизни.