Часы Банши

      На часах уже был полдень. Все члены агентства находились в гостиной. Я сидела на диване и не знала, куда себя деть. Так неловко я себя еще не чувствовала. Рядом сидевшая Холли вертела в руках фарфоровую кружку. Киппс не нашел ничего лучше, чем просто пялиться в окно. Джорджа, кажется, абсолютно ничего не беспокоило. Он сидел в дальней части гостиной возле полки с книгами и листал один из потрепанных справочников. Локвуд методично постукивал указательным пальцем по обивке кресла, на котором сидел. При всем при этом среди всех он выглядел самым спокойным.       А причиной такого неадекватного поведения являлся инспектор Барнс, не проронивший ни слова на протяжении последних двадцати минут. Единственное, что он делал, так это прожигал нас недовольным взглядом. Иногда он порывался что-то сказать, его рот открывался, но слова не спешили складываться в предложения и инспектор вновь его закрывал. Чем чаще это происходило, тем недовольнее он становился. И, кажется, пик недовольства достиг своего предела.       Инспектор Барнс со всей силы стукнул кулаком по нашему журнальному столику. Да так, что стоявшая на ней чашка подпрыгнула и перевернулась. И теперь вся поверхность была залита горячим чаем. От неожиданности я и Холли подскочили, а парни, казалось, никак не отреагировали на это.       — Да как вы только додумались до того, чтобы лезть в это дело самостоятельно?! — взревел служитель закона. — Вы пробрались в дом к человеку, который едва не подал на вас в суд.       — Иск все равно необоснованный, — спокойно ответил Локвуд. Это прозвучало так холодно, что мы с ребятами невольно переглянулись. Даже Джордж перестал листать книгу и поправил очки на переносице. — Наше агентство не виновато в том, что их семья скрывала убийство ребенка.       — Это не дает вам права проникать ни в чей дом, — строго сказал инспектор, пригладив свои густые усы. Мужчина откинулся на спинку кресла, сжав руками подлокотники. — Где часы?       — Джордж, — позвал его Локвуд. Каббинс захлопнул книгу, которая была у него в руках и отложил ее в сторону.       — Там, где их не найдут, — сказал парень.       — И что это должно значить? — Инспектор опять начал терять терпение.       Я обернулась и посмотрела на парня. Он был абсолютно спокоен. Я даже поразилась, неужели только я сижу сейчас как на иголках?       — Мы их не отдадим. Скотленд-Ярду необязательно знать, где они, — выдал очкарик.       Я мысленно ахнула. Каббинс, с каких пор ты стал таким дерзким?! Хотя, я знаю с каких, но так открыто грубить инспектору! Если нас арестуют, я задушу его тюремной наволочкой.       Но служитель закона не изменился в лице, это его никак не разозлило. Мистер Барнс сощурил глаза и перевел взгляд на Локвуда. Я выпрямилась. Инспектора не задели слова Джорджа.       — Если все, что вы мне сейчас рассказали — правда, то часы могут принести вам неприятности. — На секунду мужчина замялся. — Еще больше неприятностей.       — Хоть мы и выглядим, как дети, но уже много лет занимаемся совсем не детскими вещами. Не стоит видеть в нас малолеток только тогда, когда вам, взрослым, это выгодно. Опасностей в нашей жизни предостаточно, так что не будем акцентировать на этом внимание. Мы позвали вас лишь потому, что вы единственный из Скотленд-Ярда, кому мы можем доверять.       — Единственный, значит, — задумчиво повторил мужчина. Эти слова не польстили ему, а, кажется, натолкнули на размышления.       Локвуд и Джордж переглянулись, а я начала чувствовать раздражение. Эта парочка явно знала больше, чем я. И теперь секретничала тут.       — Значит, и вы так думаете? — сказал инспектор.       — Думаете что? — спросила я с явным раздражением.       Еще чуть-чуть и я сама начну тут стучать по столам и переворачивать чашки с чаем. Мой недосып и нервотрепка усадили меня на такие эмоциональные качели, что еще один неверный шаг — и я сорвусь. А все эти секреты вообще не способствуют успокоению. Локвуд и Джордж встали ни свет ни заря и очень долго что-то обсуждали, а когда закончили, тут же позвонили инспектору, так никому ничего не объяснив. Кажется, Холли уловила мою эмоциональную нестабильность. Она положила свою руку на мою. Локвуд тоже что-то понял.       — Дело в том, что эта перевозка проходила в секрете. Никто не знал о том, что Источники будут изъяты. Об этом было известно только временному правлению Фиттис и…       — И ДЕПИК, — закончила я.       В комнате воцарилась тишина. Инспектор Барнс никак не пытался опровергнуть эту мысль. Наоборот, он стал мрачнее тучи. Видимо, это согласовывалось с его подозрениями.       — Кто-то рассказал злоумышленникам о времени и способе передачи Источников. И есть два варианта: это был кто-то либо из Фиттис, либо из ДЕПИК.       — Вы знаете, где находятся те, кто напал на вас? — спросил инспектор, переведя взгляд на меня. Я поежилась.       — Нет, — ответила я. Тревога, как снежный ком, начала расти в моей груди. И даже успокаивающие проглаживания Холли не помогали.       Локвуд и Джордж начали описывать сложившуюся ситуацию во всех деталях. Чуть позже к разговору присоединился Квилл. Я изо всех сил пыталась вникнуть в их беседу, но смысл слов продолжал ускользать от меня. Через пару минут я смогла собраться с мыслями. В горле сильно пересохло. Я попросила кружку чая, которую держала в руках Манро. Я сделала глоток, но привычного расслабления от горячего чая не чувствовала. Наоборот — ощущения были такие, словно я превратилась в бомбу замедленного действия. Чем дольше вслушивалась в разговор, тем сложнее мне было. Беседа с инспектором длилась уже долго, а я так и не услышала, чтобы кто-нибудь хоть раз назвал имя моей сестры. Единственное, что я слышала, — это упоминания тех людей, что напали на меня.       Эмоции, которые я так сильно подавляла, вырвались наружу. Я с такой силой сжала фарфоровую кружку, что та просто не выдержала и раскололась в моих руках. Я резко встала со своего места, чем привлекла внимание всех, кто находился в комнате. Разговор резко прервался.       — Л-люси? — робко позвала меня Холли. Но я ее проигнорировала.       — Мне все равно, кто они, что им нужно и зачем им Источники. Мне плевать даже на то, что они меня чуть не убили. Единственное, чего я хочу, так это найти сестру. И если вы решили заняться поимкой бандитов, то пожалуйста. — Я изо всех сил старалась, чтобы мой голос не дрогнул. — Я займусь поисками Мэри сама.       В комнате воцарилась тишина. Никто не решался сказать и слова. Я старалась ни на кого не смотреть, иначе они смогут увидеть слезы, которые вот-вот польются из моих глаз.       — Что-то я устала. Лучше пойду к себе в комнату, — бросила я и, переступив через осколки, как можно более спокойным шагом направилась в свою мансарду. Внутри мне хотелось разрыдаться и как оголтелой рвануть наверх, пропуская ступеньки, но гордость не позволит истерить прямо перед ними.       — Люси! — на этот раз меня позвал Локвуд, когда я уже была на лестнице. Но я лишь ускорила шаг.       Когда я оказалась в своей комнате, закрыла за собой дверь и тихонько сползла на пол. Слезы хлынули из моих глаз. По большей части из-за стыда за свой всплеск эмоций. Я пыталась вытереть их рукавом, но новые капли влаги проступали раз за разом. Из моей груди против воли вырвался всхлип, но я попыталась его заглушить, прикрыв свой рот рукой.       Кое-как поднявшись на ноги, я подошла к подоконнику. На нем как и всегда стояла призрак-банка. Во всей этой кутерьме я совсем забыла о Черепе. Он все такой же, каким я видела его в последний раз. Не было ни зеленоватого потустороннего свечения, ни глупых кривляний, ни идиотских подколов.       Дрожащими руками я протянула руки к банке. Едва ли я почувствовала ладонями прохладу стекла, как сразу же в горле появился противный ком, а вместе с ним и новая истерика. Я издала новый всхлип и обеими руками обняла своего друга. Ноги стали будто ватные, из-за чего я осела на пол, облокотившись спиной о кровать.       — Поговори со мной, пожалуйста, — прошептала я между всхлипами, роняя слезы на прозрачное стекло. Даже представить не могу, насколько сейчас я выглядела жалко. В глубине души я молилась, чтобы никто не зашел в это время в комнату. Возможно, какая-то часть меня надеялась, что Череп не ответит мне, так как предстать в таком виде я не готова даже перед ним.       — Прости меня… Прости меня за мой эгоизм, — извинилась я. За все. Почему я решила, что он должен появиться, едва я его позову? Какое я имею право просить его остаться со мной, если ценой будет его свобода? Едва ли ему нравилось торчать в этой банке. Мертвые должны оставаться мертвыми. Я уже не помню, кто это говорил. Наверное, это и не важно. Я разжала свои крепкие объятья и поставила призрак-банку перед собой на пол, протерев ее рукавом от своих слез.       — Прости меня, — повторила я вновь. — Я все такая же сопливая девчонка, какая и была. Возможно, даже хуже. Локвуд, который был так ненавистен тебе, все-таки разбаловал меня.       Я в сотый раз себе повторяю, что должна собраться и перестать себя жалеть. Но с каждым днем убеждаюсь все больше, что я и в половину не такая сильная, как думала раньше. Разве сильный и собранный человек будет устраивать сцены? Едва ли. Или будет цепляться за память ушедшего друга, чтобы лишний раз пожалеть себя? Не думаю.       Возможно, Другая сторона — это не конечная станция. Не может такое холодное и жуткое место быть последним пристанищем для души. Я не верю в Бога. Религия бесконечно далека от меня. Хотя это странно при нашей профессии. Кому как ни нам легче всего принять концепцию Ада и Рая. Но я не верю, что за какие-либо поступки люди будут подвергаться какому-то распределению. Я просто знаю, чувствую, что мой друг где-то в другом месте. Не там, где удалось побывать нам с Локвудом. В том, другом месте спокойно и хорошо. И я не имею права требовать у него отказаться от этого. Возможно, я так оправдываю себя. Все свои поступки и эгоистичные желания. Но жить прошлым я тоже не могу. Это одна из тех вещей, которые я должна отпустить.       Последние события заставили меня осознать множество вещей. И эта была, наверное, самой сложной.       Прошло достаточно много времени до того момента, как я перестала плакать. Слезы больше не текли по щекам. Я просто сидела на полу уткнувшись в колени, размышляя о разных вещах, которые происходят вокруг меня. За окном я услышала звук отъезжающей машины. Видимо, разговор с инспектором Барнсом закончился. И в тот момент, как рокот транспортного средства затих, в коридоре раздались быстрые и громкие шаги, будто кто-то бежал. Звук становился все отчетливее и отчетливее, пока я не поняла, что кто бы это ни был, он направлялся ко мне. Только этого мне не хватало. Я сейчас явно не в том состоянии, чтобы показываться кому либо на глаза. Я сильнее подтянула колени к груди, положила на них руки и уткнулась туда, чтобы мои красные заплаканные глаза не было видно. Топот резко остановился возле моей двери. Наступила тишина. Я ждала, когда гость постучится, чтобы тут же спровадить его. В голове я репетировала фразу «все нормально, оставьте меня в покое», чтобы не запнуться и дать понять, что все в порядке или хотя бы показать, что я не настроена на общение. Но стука все не было, вместо этого дверь просто открылась. Про себя я чертыхнулась. Нужно было запереть ее.       На глаза вновь навернулись слезы, чтобы их сдержать я с силой закусила губу. Так стыдно за свой жалкий вид.       По комнате раздались нерешительные шаги, которые окончательно развеяли все сомнения о личности моего гостя. Он аккуратно опустился рядом со мной на пол.       И вновь наступила тишина. Левым плечом я чувствовала тепло исходящее от сидящего рядом человека.       — Ты не постучал, — не поднимая головы, заметила я.       — Ты бы сказала, что все в порядке и не пустила бы на порог, — сказал Локвуд. Он слишком хорошо меня знает.       — Все в порядке, — сказала я, но голос предательски дрогнул. Я почувствовала, что из-за слез мой рукав намок.       — Люси, посмотри на меня, — мягко попросил меня он, на что я отрицательно помотала рукой. — Не упрямься.       Он аккуратно приподнял мою голову, чему я совершенно не сопротивлялась, но глаза я не открыла. Локвуд взял мое лицо в свои руки и вытер большими пальцами слезы, которые катились по моим щекам. После этого я всхлипнула и разрыдалась еще больше. Я поддалась порыву и уткнулась носом ему в ключицу. Локвуд на этот раз не растерялся. Одной рукой он обнял меня за плечи, а другой стал аккуратно гладить мои волосы, шепча что-то успокаивающее.       Спустя какое-то время мне стало легче. Слез уже не было. Теперь точно. Кажется, я выплакала свою годовую норму. Единственное, что я делала, так это сидела на полу своей мансарды, положив голову на плечо Локвуда. Парень, так любезно предоставивший мне опору и жилетку, продолжал приглаживать мне волосы, что успокаивало меня еще больше, даря чувство уюта и защищенности.       — За все время, которое я тебя знаю, еще ни разу не видел, чтобы ты плакала.       — Потому что я не плакала, поэтому и не видел.       — Хотя однажды во время уборки у тебя блестели глаза, — задумчиво протянул парень.       — А у тебя не блестели бы, если Джордж уронил бы тебе на ногу ящик с цепями? — Локвуд тихо засмеялся, как и я, но затем улыбка пропала с моего лица. — Прости меня за сцену, — охрипшим голосом продолжила я. Мое поведение никак не согласовывалось с гордым званием агента. И мне было стыдно перед всеми, что я повела себя, как плаксивая девчонка.       — Не надо. Это я должен просить прощения, — тут же ответил он. Я чуть повернула голову и недоумевающе посмотрела на него. — Ты сказала, что тебе все равно, что ты чуть не погибла. Но мне не все равно, — затем он чуть закашлялся. — Нам всем не все равно. Хотелось как можно скорее предупредить инспектора, чтобы заручиться его поддержкой. Я испугался, когда на тебя так открыто напали. Но я не забыл о твоей сестре. Инспектор все равно не сможет выделить людей на поиски. Тем более, я опасался, что он может ее счесть соучастницей, раз она была связана с кем-то из них.       — Она не имеет никакого отношения к этим кражам и убийствам! — воскликнула я, отстраняясь.       — Я знаю. Но инспектор любит разбираться постфактум. Кстати, мы с Джорджем сегодня с утра разбирали газеты разных изданий. Я не знал, что у нас в городе больше двадцати разных газет. И многие из них имеют постоянные исторические колонки. Среди них есть Джейсоны, конечно, но также очень много псевдонимов, которые тоже нужно проверить. Ребята сказали, что сами займутся этим.       — Нужно им помочь.       — Я пытался, но меня не пустили этим заниматься.       — И почему?       Локвуд замялся.       — Ну, как бы… Я еще не ложился.       Я сурово на него посмотрела. Даже мне удалось поспать. И во время поездки ребята едва ли тратили больше времени на сон, чем я.       — Не смотри так на меня. Я был занят газетами. У нас появилось немного свободного времени.       — Немного свободного времени, — повторила я за Локвудом. — Я хочу у тебя попросить помощи кое в чем.

***

      Дорога, по которой вел меня Локвуд, была смутно знакомая. Мы шли молча по Эбби Роуд. На часах было около трех часов дня. На этой улице много магазинов, поэтому народу было предостаточно. Все они быстрым шагом неслись по своим делам. Внезапно Локвуд остановился, и я, не заметив этого сразу, врезалась в его спину.       — Что такое? — спросила я, поправляя съехавшую шапку. Локвуд смотрел куда-то через дорогу.       На другой стороне улицы располагался небольшой сквер, на территории которого прямо рядом с дорогой была небольшая площадь, по периметру были лавочки, летом здесь цвели красивые клумбы. А в центре стояла высокая колонна, на которой располагался бюст первой исследовательницы паранормального, Мариссы Фиттис. Красивое и вычурное сооружение, призванное прославлять заслуги этой женщины. Но, видимо, не долго. Вся территория этой площади была оцеплена желтыми лентами, а возле самого памятника суетились рабочие в яркой форме и касках. Сама колонна была обмотана какими-то тросами, а работяги держали концы этих самых пут. И как-будто по команде они потянули за них. Не с первого раза, но конструкция поддалась. Она сначала накренилась, а затем начала падать. Мраморный бюст женщины разлетелся на множество осколков, засыпав камнями достаточно большую территорию.       Наблюдая за этой картиной, у меня непроизвольно сжалось сердце. Кем бы не была Марисса, что бы она не сделала, но все же она была символом этого непростого времени для многих. Мало кто знал ее страшный секрет. И для них она была иконой. А если не лукавить, то для нас в первую очередь. И наблюдая за этой картиной, было очень горько осознавать, что вместе с этим памятником уходила целая эпоха.       Первым очнулся Локвуд. Он повернулся ко мне и грустно улыбнулся.       — Пошли?       Оторвав взгляд от этого зрелища, я посмотрела на него и кивнула.       Мы петляли по заснеженным улицам Лондона, пока не пришли к городскому кладбищу. Мое сердце пропустило удар. К тому самому, где были похоронены его родители и сестра. Едва ли мы подошли к полуразрушенной стене, я остановилась. Локвуд уже забрался наверх и был готов помочь и мне, протянув руку.       — Локвуд. Это же… — недоумевающе пролепетала я, озираясь по сторонам.       — Все в порядке, — с улыбкой заверил меня он, все еще держа руку на весу. — Хватайся.       Я поправила на своих плечах лямки от рюкзака и неуверенно приняла помощь. Я поставила ногу на углубление в стене, а парень меня подтянул. Когда я оказалась наверху, Локвуд спрыгнул, чтобы поймать меня внизу. Но от этой помощи я отказалась. Все-таки я не настолько беспомощная. Я ловко спрыгнула с возвышения аккурат рядом с ним, на что парень тепло улыбнулся.       Еще с минут десять мы пробирались по заснеженному кладбищу. В конце концов, оно было закрытым и некому было протаптывать тропинки. В прошлый раз я была здесь ночью, поэтому не было возможности осмотреться. Теперь при свете дня я могла во всех деталях рассмотреть огромные статуи скорбящих ангелов, просто торчащие из сугробов деревянные кресты, которые от влаги и смены сезонов начинали гнить. Также вдалеке виднелись небольшие сооружения, семейные склепы, на подобии того, где была похоронена сама Марисса, но менее вычурные. Еще здесь были простые могильные плиты, на которых уже невозможно было разобрать, кому она принадлежит или даже годы жизни усопшего, что являлось явным признаком того, что кладбищу уже много много лет.       — Мы пришли, — нарушил тишину Локвуд. Мое сердце гулко отдавало в груди. Я испытывала все такой же трепет перед этим местом, как и в прошлый раз. Я была уверена, что помимо Локвуда, я была единственной, кто имел право здесь находится. И это право было подарено мне тем самым парнем, который сейчас стоял рядом со мной и с невообразимой тоской смотрел на три могильные плиты, припорошенные мягким снегом.       Я не выдержала и взяла его за руку. Мне показалось, что так я смогу перенять хоть каплю его печали, но едва ли это было возможно. Как только мои окоченевшие пальцы коснулись его руки, Локвуд вздрогнул, будто отойдя от транса. Он с теплотой посмотрел на меня и крепко-накрепко переплел наши руки.       Так мы простояли какое-то время. Локвуд погрузился в свои мысли. А мой взгляд упал на пустой участок между оградой и могилой Дональда Локвуда. И я вспомнила, какой ужас испытала в прошлый раз, когда поняла, для кого это место уготовано.       — Ты уверен? — робко спросила я, нарушая практически абсолютную тишину. Локвуд ответил не сразу.       — Да. Думаю, что ему нужнее, — кивнул он. — Не уверен, что он будет рад этому, учитывая его отношение ко мне, но… — Локвуд, отпустив мою руку, снял с плеча свою ношу и поставил ее на землю. — Он спас нам жизнь. Это меньшее, что я могу для него сделать.       Я кивнула.       Сняв рюкзак и поставив его возле безымянной могилы, которая была совсем рядом, я подошла к пустому месту и стала расчищать его от только что выпавшего снега. Руки мгновенно заледенели, так как я забыла надеть перчатки. Локвуд тем временем достал из своей сумки небольшую лопатку. Не самая удобная вещь для копания промерзшей земли, но захвати мы с собой полноценное орудие труда, то привлекли бы к себе ненужное внимание.       Когда я закончила расчищать, то уступила место Локвуду. Он воткнул лопату в грунт, но та вошла в землю от силы на дюйм.       — Это будет сложнее, чем я предполагал, — заметил он.       И действительно. Вырыть не очень большую яму заняло неожиданно много времени. Локвуд успел вспотеть раз пять, но сменить себя он мне не дал. Пройдясь по территории кладбища, я обнаружила красивый куст рябины. От груза гроздей ярких ягодок ветви практически прижало к земле. Я никогда не видела такой красоты. Алые бусинки очень сильно выделялись на фоне пушистого белоснежного снега. Я осмотрелась. Небольшое деревце не находилось ни на чьем участке, а значит никому не принадлежало. Птиц здесь не было, так как ягодки были неклеванные. Надеюсь, никто не обидится, если я возьму несколько небольших веточек.       Я достала рапиру и подрубила парочку. Возможно я так облегчу свой акт вандализма — всяко лучше, чем если бы я просто отломала их.       Когда я вернулась, Локвуд уже закончил. Он стоял с распахнутым пальто на коленях возле могилы матери и аккуратно смахивал с плиты снег. Я тихонько подошла к нему и опустилась рядом. Колени моментально промокли от растаявшего снега. Взяв одну из сорванных веточек рябины, я положила ее прямо на холодный гранит, на котором было выгравировано «Селия Локвуд». — Простите меня, миссис Локвуд. Мне действительно жаль, что я едва ли не потеряла ваш кулон. Но… Если бы не он, то я не знала бы, что в моей семье случилась беда. Обещаю, такого больше не повторится впредь. Я буду хранить его.       И как бы в подтверждение этого обещания, я положила руку на нагрудный внутренний карман моей куртки. Я не знала места надежнее. Надевать кулон на шею мне все еще было тревожно.       Внезапно я почувствовала, как Локвуд уткнулся лбом в мои волосы.       — Как бы я хотел вас познакомить, — прошептал он. Я понимала, что эта фраза адресована не только мне, поэтому я только медленно кивнула. Мы еще немного посидели в тишине, пока парень ее вновь не нарушил.       — Готова? — обратился он ко мне.       — Да, — тут же ответила я.       Локвуд помог мне подняться, после чего я подошла к своему рюкзаку и достала призрак-банку, в которой находился Череп. Мое сердце болезненно сжалось. Это действительно было прощание.       Я достала своего призрачного друга из стекла и аккуратно уложила его в углубление, которое выкопал Локвуд. Я замялась на минуту. Руки стали подрагивать. Но собравшись с силами, я начала засыпать ямку с Черепом землей. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла. С каждой горстью мне хотелось все сильнее просто вытащить его оттуда, засунуть обратно в банку и убежать домой. Но я чувствовала, что то, что я сейчас делаю, было правильно. Поэтому, закончив, я пригладила верхний слой холодной и рыхлой земли. Я не подумала о кресте или могильной плите для Черепа, вместо этого поставила его банку из серебряного стекла, а в нее засунула красивейший букет из рябины. Как только все уляжется, я обязательно вернусь и сделаю все по-человечески, обещаю.       — Думаю, что нам пора идти, — сказала я, поднимаясь на ноги. Желание вернуть Черепа обратно никуда не делось, поэтому я должна была уйти отсюда как можно быстрее. Локвуд кивнул.       Мы собрали свои вещи. Уходя, я бросила последний взгляд на свежую могилу. Я обязательно вернусь. Обещаю.

***

      — Ты уверен, что это та самая газета?       — Я уже в сотый раз тебе повторяю, что нет. Прекрати спрашивать это снова и снова.       — Тогда что мы тут делаем, раз не уверены?       — Люси. Ты начинаешь меня пугать своей глупостью. Если не прекратишь, то я передам тебе пальму первенства в этой стезе. Еще чуть-чуть и перещеголяешь Квилла.       — Будешь умничать, и я выкину пару книг, которые ты взял в архиве. Посмотрим потом, будут ли сотрудники столь лояльны в следующий раз, когда ты захочешь утащить пару килограмм макулатуры в свою пещеру.       Джордж промямлил что-то нечленораздельное в складки своего шарфа, от чего его очки запотели. Я перестала выглядывать из-за угла. Хоть на улице сегодня было пасмурно, а день понемногу стремился к своему завершению, люди все еще бродили по улицам Лондона. А парочка подростков, высматривающая кого-то из-за угла, выглядела более, чем подозрительно.       Мы с Джорджем стояли в темном переулке прямо напротив редакции маленькой местной газеты. Настолько маленькой, что даже Локвуд в глаза не видел ни одного выпуска, хотя он очень рьяно следит за всеми новостями, пропечатанными на тонкой серой бумаге. Времени мы провели здесь немало. Около пяти часов, а по ощущениям — целую вечность. У меня замерзла каждая клеточка тела. Не говоря уже о том, что здесь странно пахло. И все, что я могла делать в ожидании, так это стараться не думать о том, что могло издавать такой отвратительный запах.       Естественно, все это было не просто так. У нас ушло пара дней на то, чтобы бы найти хоть кого-нибудь. Поиск людей в огромном городе — непростая задача. Даже несмотря на то, что у нас было имя и предположительный род занятия. Многие скажут, что здесь сложного? Информации более, чем достаточно. Это да. Но никто не думает, каким образом можно ею воспользоваться. Ловить каждого Джейсона и спрашивать его, не работает ли он в газете? Или заваливаться в каждую редакцию и допрашивать всех с таким именем? То есть, все упиралось в исполнение. Инспектора к этому не стоило приплетать. Мало ли, что может взбрести ему в голову. Слова Локвуда о том, что мужчина может посчитать мою сестру причастной были для меня более, чем убедительными. С этой мыслю согласились и остальные члены команды. После того, как у ДЕПИК стянули Источник прямо из-под носа, инспектор Барнс звонил едва ли не каждые несколько часов, чтобы напомнить, что действовать в одиночку мы не должны, а также утаивать информацию. На все эти предупреждающие нотации мы лишь смиренно угукали. И чтобы не вызывать подозрений, на Портленд-роу всегда находилось минимум два человека для создания иллюзии, что мы спокойно ждем каких-либо указаний. Сейчас очередь быть дома была Квилла и Холли. Локвуд в одиночку проверял другого Джейсона, который находился на другом конце Лондона. Времени уходило катастрофически много, так как мы не придумали ничего лучше, чем обычная слежка.       — А это он? — Не помню, в какой раз я задала этот вопрос. Из-за массивных дубовых дверей вышел мужчина в серой дубленке. Он поправил шляпу-котелок на своей голове, при этом едва ли не поскользнувшись на тротуаре.       Совсем близко со мной я услышала тяжелый вздох Каббинса.       — Ему на вид не меньше сорока. Где ты была, когда мы пришли к выводу, что ему должно быть не больше двадцати пяти?       — А почему, позвольте спросить, ему не может быть сорок лет? Как насчет большой разницы в возрасте?       — Тогда бы это было совсем грустно. В сорок лет единственными занятиями являются работа в дрянной, никому ненужной газете и покрывание своего брата уголовника, который умудрился втянуть в свои дела еще и девушку. Тем более, что такая большая разница в возрасте очень редкая.       — Но это не значит…       — Я не собираюсь говорить, кто и когда сформулировал этот принцип, но он гласит, что самое простое решение является наиболее вероятным. Поэтому не рассматриваем такие вероятности, как любовь к переодеванию в женскую одежду, хотя вполне могли взять в оборот вон ту пожилую леди, как по мне, она выглядит более, чем подозрительно. Также мы не учитываем, что он может быть одаренным ребенком, который отправляет свои сочинения в газету на постоянной основе. Это маловероятно, ровно, как и большая разница в возрасте.       — Все равно это не то, — выдохнула я, устало потирая переносицу.       — Извини уж, но у нас только догадки. Будем надеяться, что нам повезет.       Внезапно та самая дверь вновь открылась. Из-за нее вышел невысокий худой мужчина. Он встревоженно посмотрел по сторонам и похлопал по карманам своего потрепанного коричневого пальто. Видимо, почувствовав, что нужная вещь была на месте, он поправил длинный темно-голубой шарф и начал спускаться со ступенек.       — А вот это вполне наш клиент, — прокомментировал Джордж.       Я напряглась.       — Так, действуем по плану, — внезапно похлопал меня по плечу Каббинс. — А я должен сейчас быть в другом месте.       — Что? Какому плану, Джордж?!       — «А», «Б», «Е». У тебя целый алфавит. Мы же обсуждали. Надо с ним заговорить и убедиться, что он тот, кто нам нужен.       — Мы ни черта не обсуждали! — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, что с каждым мгновением во мне зреет паника.       — Это мы с Локвудом, наверное, обсуждали.       — Прекрасно! — чертыхнулась я. Затем я заметила, как Каббинс начинает собираться. — Стой! Ты не можешь меня оставить именно сейчас.       — Мне действительно нужно идти.       — Да куда?! Пять часов стоял здесь, и тебе никуда не надо было.       Парень громко цыкнул.       — Как оказалось, у меня нет времени, чтобы рассказать тебе план. Лично я был уверен, что Локвуд тебе все объяснил. Просто иди и поговори с ним. Призраков тут не видно, так что справишься и без меня. И перестань хлопать глазами, он сейчас уйдет.       — Я тебе припомню это, — прошептала я в спину удаляющемуся парню.       Я вновь выглянула из-за угла. Наш предполагаемый Джейсон был уже на достаточно приличном расстоянии от нашего укрытия.       — Черт! — выругалась я и быстрым шагом направилась в его сторону, чтобы сократить расстояние между нами.       Едва ли я ступила на проезжую часть, как в паре десятков сантиметров от меня резко затормозила машина. Из-за опущенного стекла показалась голова водителя.       — Смотри, куда прешь! — взревел мужчина.       — Прошу прощения, — извинилась я и скорее поспешила убраться с дороги. Шпион я что надо. Шагу ступить не успела, а уже привлекла кучу внимания.       Я быстро шла, стараясь обходить прохожих, при этом не сводя взгляда с нужного мне человека. В груди все гремело. Удары сердца гулко отдавались во всем теле. Я очень боялась его упустить. Возможно, он тот, кто может мне помочь найти Мэри. Хоть он должен знать, где она сейчас. Я изо всех сил старалась не думать о том, что это не тот, кто мне нужен.       Джейсон (буду звать его так) шел вверх по улице. Между нами было достаточно приличное расстояние, поэтому если вдруг ему взбредет в голову резко свернуть в переулок, то я его упущу, но в то же время я слишком сильно опасалась подойти ближе. Людей на улице было совсем мало. А со своими мешками под глазами и пристальным взглядом я очень походила на маньяка-преследователя, а висящая на поясе рапира была вполне весомым аргументом уж никак не в мою сторону.       Чем дольше мы шли, тем больше я успокаивалась. Теперь я смогла кое-что заметить: он несильно хромал на левую ногу и вел себя как-то дерганно. Постоянно поправлял свое пальто, проверял, закрыт ли его дипломат каждые пару минут. Несколько раз он воровато озирался по сторонам, что все сильнее разжигало мне подозрение.       Внезапно раздался оглушительный вой сирены. Я тут же обернулась на звук. Мимо меня на огромной скорости пронеслась пожарная машина. На скользкой дороге ее едва ли не занесло при повороте. Но, к счастью, ей удалось удержать управление и она благополучно скрылась за ближайшим поворотом.       Я невольно проследила взглядом за машиной и это было ошибкой. Когда мое внимание переключилось обратно на Джейсона, его уже не было видно. Я упустила его.       — Черт! Да чтоб тебя! — громко выругалась я. Мимо проходящая пожилая леди удивленно и вместе с тем возмущенно уставилась на меня. — Это не вам, — заверила я ее и не дожидаясь прощения за грубые слова, быстрым шагом направилась вперед. Куда же он мог подеваться? Я же отвлеклась на мгновение. Пройдя пару метров, я заметила, что здесь есть переулок. Волне возможно, он свернул сюда, так как впереди, среди прохожих, я его не наблюдала.       Лучшим решением сейчас будет бежать, так как переулки Лондона весьма витиеваты. И если он действительно пошел сюда, то мне следует догнать его до первой развилки. Несмотря на снег и лед я быстро бежала по узкой улочке. Так как здесь слишком темно, из-за отсутствия фонарей и тени от домов людей тут нет. Разве что только те, кому нужно срочно срезать дорогу. Или же те, кому не нужны свидетели.       Видимо, мое желание нагнать Джейсона (надеюсь, именно его) было таким сильным, что при повороте я не рассчитала со скоростью и врезалась в спину какого-то человека. Да так, что сбила его с ног и тот упал на живот в снег, а сама я приземлилась прямиком на него.       Под собой я услышала сдавленный стон. И когда до меня дошло, что произошло, я тут же вскочила на ноги, помогая подняться пострадавшему.       — Мне так жаль! Простите. Я так торопилась, что не заметила вас, — начала я извиняться, смахивая прилипший снег с его пальто.       — Н-ничего, — запнувшись, выдал он. — Очки! — спохватился он и тут же начал смотреть под ноги, сильно щуря глаза.       В снегу я почти сразу заметила черную дужку очков. Подняв и отряхнув от снега, я протянула их ему. И в тот момент я осознала, кто передо мной стоит. Это был тот самый парень, за которым я следовала всю дорогу. Хоть мне не удалось рассмотреть его лицо, но пальто точно было тем самым. Заметив, что я ему протягиваю его очки, он взялся за них. Но я была немного шокирована таким ходом событий, что не сразу поняла, что следует отпустить вещь.       — Может, отпустите мои очки? — напряженно спросил он, слегка потянув их на себя.       — Нет. То есть, да, конечно! — запинаясь выдала я, разжимая замерзшие пальцы. Парень тут же взял их и, протерев шарфом от остатков снега, надел их.       Теперь я могла в полной мере рассмотреть его. Это был молодой парень ростом примерно с Квилла. Слегка сутулый. Держа свой дипломат, создавалось ощущение, будто тот весит не меньше ста фунтов и с огромной силой тянет его к земле. Темные, слегка волнистые короткие волосы. Очки с прямоугольными линзами смотрелись слегка нелепо на его носу с небольшой горбинкой.       — Всего доброго, — попрощался он и развернулся, чтобы уйти, но я не позволила, схватившись мертвой хваткой за рукав его пальто. От неожиданности он вздрогнул и непонимающим взглядом уставился на меня.       — Стойте! — Через секунду после этого поступка я поняла, насколько это было глупо вот так его хватать. Но раз пути назад нет, то нужно идти до конца. — Вы же Джейсон?       Парень тут же выдернул руку и с опаской посмотрел на меня. Видимо, я попала в точку и он тот, кто мне нужен.       — Что вам нужно? — Он сделал шаг назад, будто я могла причинить ему вред. — Вы что, следите за мной?       — Н-нет, — неуверенно отозвалась я. Говори, Люси, хоть что-то!       — Просто ваши статьи. Я-я их постоянно читаю. Обожаю эту газету. Муж кузины моего друга, когда-то работал у вас в газете. Он много о вас рассказывал. Увидев вас выходящим из редакции, я почему-то подумала, что вы тот самый.       По взгляду я поняла, что он не на секунду не поверил мне. Еще бы.       — Что за чушь?! Вы лжете мне. Вас кто-то подослал, — воскликнул он. Затем стал с опаской озираться по сторонам.       — Меня никто не посылал. Я здесь одна. — Он с недоверием посмотрел на меня. — На этот раз честно.       — Тогда извините меня, но мне нужно идти. Прощайте, — выдал он и, развернувшись, начал уходить от меня, прихрамывая. Я тут же поспешила за ним. И когда мы начали идти вровень, я продолжила.       — Не уходите. Вы правы. Кое-что произошло. И только вы можете мне помочь.       — Господь, — раздраженно выдохнул он. — Мисс, вы можете оставить меня в покое?! Я ничего не знаю и не хочу знать.       — Но…       Джейсон резко остановился.       — Не впутывайте меня ни во что. Я догадываюсь, по какому поводу вы ко мне подошли. Просто знайте: мне абсолютно все равно. Единственное, что мне нужно, так это мирная и спокойная жизнь. И благодаря Маркусу ее у меня нет. Так что оставьте меня в покое.       — Но ваш брат…       — Мертв! — резко закончил он фразу, но затем продолжил спокойнее. — Рано или поздно это должно было случится. Но я жив. И так, как он, рисковать я не собираюсь. На этом все. — Видя, что я хочу что-то сказать, Джейсон быстро продолжил. — Еще слово и позову полицию.       Я тут же закрыла рот. Это было бесполезно. Он слишком напуган чем-то или кем-то, чтобы помогать нам. Поняв, что я не собираюсь продолжать допрашивать его, парень неуверенно повернулся и направился прочь, оставляя меня в одиночестве.       — Моя сестра. Она пропала, — крикнула я ему, когда тот был на уже достаточно приличном расстоянии.       Парень остановился, но через мгновение тряхнутряхнул головой, словно отогнав ненужные мысли.       — Мне жаль, — еле слышно отозвался он и тут же продолжил идти, ускорив шаг.