11. Вторник, 30.04
26 ноября 2019 г., 21:00
Утром отпускает. Воспринимается легче. Не так безысходно.
На станции я осматриваю каждого человека. Никого не упускаю, чтобы не упустить Дрочильщика.
Он не появляется.
На переменах не курю. Не возникает желание. Руки не просят. Я перестал понимать, от чего идёт желание перекурить.
Кажется, впервые после урока иду в раздевалку, а не бегу, когда поджимает начало физры. Поэтому удивляюсь, когда вижу столько людей. Потом до меня доходит – не конец перемены. По той же причине я не замечал, что Денис – доходяга.
— Откуда синяки? — спрашиваю, когда он натягивает футболку.
Они всякие: свежие, фиолетовые, заживающие, жёлтые и зелёные, длинные как палки и жирные как пятна от масла на бумаге. Один на рёбрах, другой на животе, несколько на ногах.
Теперь Денис уверен, что я обращаюсь к нему.
— Отовсюду. Дома постоянно о косяки и двери бьюсь, столы, стулья. Сам не замечаю, уже новый набил. Не знаю, что с ними делать. Они обычно не болят, если не задеваю.
— Тотальное бедствие.
С ним всё не так.
На перемене пересекаюсь с Гошей и компанией.
— Идёшь курить?
— Не курится. — Я замечаю взгляд Гоши. — Блядь, попробуй только пошутить. Язык оторву.
— Тогда одолжи сигарету. — Он милостиво протягивает руку.
Бью по ладони.
— Сука! Ещё и со всей силы! — Гоша затряс ладонью.
— Я тебе, гнида, на той неделе две одалживал.
— Одну ты за причину давал!
— Это был обман!
— Честная сделка!
— Честного столько же, сколько и справедливого!
— Ты хоть понял, что сказал?
— Согласен, не подумал.
Это была корявая фраза. Теряю навык.
— Так дашь?
— По морде дам.
— Ещё одна причина? — неуверенно улыбается Гоша.
Это опять звучит привлекательно.
— Только стоящую информацию, не как с сигаретами.
— Да-да, я понял. — Выглядит Гоша более понимающим, чем Денис. Наверняка горящая ладонь подсказывает, как правильно поступить. — Я могу прислать тебе это сообщением?
— Нет.
— Мы пошли, — говорит Петя и прихватывает за собой Васю, Данилу и Митю.
— Эй! — кричит вслед. — Тогда давай на следующей?
Без слов отдаю сигарету.
— Спасибо. Точно не пойдёшь?
— Точно.
— Здоровские у вас отношения, — горит оптимизмом Денис, пока я разглядываю пачку сигарет, цветастую фотографию чёрных лёгких и суровое предупреждение.
— Тебе обзывать некого?
— Так я обычно никого не обзываю. Воспитание, привычки – просто от них не избавишься. Что думаешь?
Денис красиво уходит от ответа «да».
— Ты про характер? Ну да, так и есть. Ещё среда закладывает.
Я вспоминаю пресловутого Дрочильщика. Приелся со своим характером, который не идёт против мнения большинства, но идёт против моих возражений. Говнюк.
— А ты всегда был таким? — спрашивает Денис.
— Каким?
— Ну, таким, какой сейчас. Таким дерзким.
«Таким».
— Ага, — вру я.
Наверняка в какой-то момент все меняются, произносят свои первые слова, делают первые шаги и не возвращаются назад. Но перед моими глазами часто мелькает прошлое: знойное небо, хлёсткая пурга, широкая улыбка Коли и его глаза, которые ничего не понимают.
Я смотрю в сторону окна. В нём не видно меня. Там нет прежнего меня. Но он ещё живёт во мне и сожалеет.
— Клёво, — говорит Денис. — Реально клёво. Наверно, много кто хочет быть таким. Уметь сказать то, что на уме, тогда, когда надо. Ты, наверно, не прокручиваешь в голове моменты, когда мог ответить, но не ответил, или мог ответить лучше.
Его глаза блестят.
— Ты прокручиваешь?
— Ну, иногда. Иногда так, наверно, много кто делает. Кроме тебя. — Он выглядит счастливым.
Нет, не кроме меня.
— Найди себе того, кого ты будешь обзывать, — советую я.
— Зачем?
Он не думает, что я – не тот человек.
— Чтобы он обзывал тебя.
— А такая радость зачем нужна? — смеётся он.
Наши отношения он называет «здоровскими».
***
Встречаюсь с Гошей под лестницей. — Прошу, — говорю я с довольной улыбкой. Он не пылает энтузиазмом, не спешит начать. — Короче, — вздыхает Гоша и мнётся на месте, выдавая стандартный набор: «Эм, ну, э, как бы». — Это сложнее, чем я представлял. — Сложнее чем бессовестно выклянчивать сигареты? — Сложнее! — Ты даже не отрицаешь. Гоша понимает, что признался. — Ну… — Он опять вздыхает, смотрит по сторонам, наверх, проверяет, чтобы никого рядом не оказалось. В этот раз причина кажется ему существеннее первой. — Мне нравятся, ну, девушки… — Вот так неожиданность! — Да заглохни! Перебиваешь. — Его уши горят, а глаза смотрят вниз. — Но, кроме них… парни тоже. Сверху гудят малолетки. Со стороны раздаётся смех учителей. Гоше, видимо, так же некомфортно, как и мне у Александра Владимировича. — Из-за этого проблемы с родителями? — Не прямо-таки… Это усугубило. — Как они узнали? — Я… сказал. Орали друг на друга, а я, чтобы матери насолить, взял и сказал. — Похоже, Гоша сожалеет. — А тебе… как? — неловко обращается. — Я в твоём вкусе? — Нет. — Тогда нормально. — А если бы был? — Я бы тебе отказал. — Да-да. Весь такой крутой, — почти смеётся Гоша. — Другие знают? — Нет. Ты… первый, кому я рассказал. — Ты представляешь, сколько голубых подъёбов пропадёт? — Нет, и я этому очень рад, — улыбается краем Гоша и не сводит с меня глаз. — Я думал, — говорит он, — что ты отреагируешь… хреново. — Это как? — Как с тем извращенцем в метро. — Ты меня не домогался. — Да, но… — Давай без «но». Гоша смеётся. — Спасибо. — К вашим услугам. Я закидываю голову, смотрю в проём между лестницами и поручнями и утыкаюсь в белый потолок. Коля тоже поблагодарил.***
День так и говорил, что обойдётся без сюрпризов, но Дрочильщик поймал на выходе из метро. — Нарываешься, — говорю я и отпиливаю взглядом руку, которая держит меня. — Я хочу кое-что сказать. Это уже было. — Что-то новое? — язвлю не думая. — Да. Мне не находится, что ответить, и пока я не взял слово, Дрочильщик затараторил: — То, что произошло, заставило меня подумать. Обдумать всё, что происходило раньше, и понять, что я должен исправить. Чтобы… жилось по-другому. Правильно. Знаю, дело было в том, кем я был. И характер… — Он останавливается. — Сейчас я знаю, что делать и куда мне стремиться, — его ладонь сжимает моё запястье, — это я и хотел сказать, спасибо. Спасибо, — он серьёзно смотрит в глаза, — что это был ты. Он позволяет себе слабую улыбку и отпускает меня. Уходит. Пропадает среди людей, а я стою на месте. Что. Это. Было?
