Никогда не говори "никогда".

Утром пришлось проснуться пораньше и зайти за Коралиной, чтобы пойти вместе в школу, иначе все мои вчерашние страдания прошли зря. Чёрт, нужно было остаться у нее на ночь! Так бы было более правдоподобно, но что поделать, если одна мысль о том, что придется с ней спать в обнимку до рассвета и утром видеть её ненакрашенной, приводила меня в панику. Пока мы шли в школу, я был воплощением угрюмости и просто молчал по поводу своего состояния, ссылаясь на усталость. Зато когда мы подходили к школе, я взял Коралин за руку, улыбался ей и вообще просто просиял весь. Да я чёртов актёр! И вот мы заходим с ней за руку в класс, я сажусь позади, её подруги визжат от радости, подбегая к ней и расспрашивая подробности, а я смотрю на лицо бедного Марселя, и что бы вы думали?! Мне снова жаль его! Захотелось подойти, прижать его к себе, он ведь чуть не плачет, на нём лица нет. Такие умные понимающие глаза, такие несчастные. Так, о чем это я. Кое-как продержался весь день в школе, затем ушёл домой, даже не проводив Коралину. Опять все эти глупые сплетни, и ведь знал же, на что иду. Не люблю быть в центре внимания, - я не выдерживаю этого давления. Дома никого нет – мама уехала в командировку, без неё как-то даже грустно. Никто не ругается, что курю в комнате, что не сделал уроки, что почти ничего не ем и всё время замыкаюсь в себе. Она приедет едва ли к началу экзаменов. Я могу теперь делать дома всё, что хочу. А что я хочу? Напиться. Определенно! Как сразу не догадался, что можно вылечить эту проблему алкоголем! Бросаюсь к книжной полке и достаю из любимого Ремарка давнишнюю заначку. Ровно через час уже курил на кухне, прислонившийся к стене и изрядно выпивший, со стороны я, наверное, выглядел жалко. В голову лезли странные мысли, которые невозможно было побороть. Вопреки моим ожиданиям, вместо того, чтобы исчезнуть, эти мысли лишь умножились, потому я решил больше не пить и оставил еще полбутылки виски на полке. Я не думал ни о Коралине, ни о том, что было вчера ночью, нет. С той минуты, как алкоголь проник в мой организм, меня не отпускали мысли о Марселе. Господи, только не это! Я боялся себе в этом признаться. Но хмель оказался сильнее здравого смысла и вот я уже сам не заметил, как набираю его номер. - Алло? – очень мягко и как-то по-детски раздалось на там конце провода. - Прости. Прости меня, прошу, если сможешь! – говорю я с надрывом и, не в силах более ничего сказать, бросаю трубку. Через минут десять послышался звонок в дверь. Я поднялся с пола и, не посмотрев в глазок, отворил дверь. На пороге моей квартиры стоял он. Я не знаю почему, но моё сердце сначала стало биться быстрее, а потом по нему будто резануло чем-то острым. Это невероятное чувство, которое в жизни я не испытывал никогда. Это даже лучше, чем секс! Он стоял неподвижно и смотрел на меня своими огромными синими, как море глазами, которые выражали всё: жалость, прощение, легкую грусть и… любовь? Я никогда об этом не думал всерьёз -что бывают настоящие чувства между людьми одного пола. Неожиданно для самого себя я подошел к нему и обнял за плечи. Вероятно, бедный Марсель почувствовал, что здесь таится какой-то коварный подвох, но нет. Мне действительно захотелось заключить это чудесное беззащитное существо в свои объятия и, желательно, не отпускать. Вот в ту минуту я, наверное, и признался сам себе в гомосексуальных наклонностях. Появились они давно, но вот свыкнуться с этой мыслью мне уж очень не хотелось. А собственно говоря, почему? Не знаю, мне всегда казалось, что таких людей стоит презирать. И уж никогда я не думал, что отношусь к их числу. Как так могло произойти… Марсель стоял, не проронив ни слова, но когда я его все же отпустил, то он вежливо попросил объяснений. Как всегда, с той же тёплой и лучезарной улыбкой. Я пригласил его войти, от выпивки он отказался. Этому парню не хватало только нимба над головой. Мне казалось, что белоснежная кожа его светится. Падший ангел прямо с небес - ни дать, ни взять. Мысли в голове смешались, но ведь и вправду нужно было поговорить с ним. Недолго думая, я пал перед сидящим Марселем на колени, шепча: - Прости меня, прошу! Я презирал тебя, прости… - Ник, ты что, с ума сошел? А ну вставай скорее! – говорил он, поднимая меня и усаживая на стул. – Что стряслось, почему ты пьян, за что ты просишь прощения? - Как за что? Я всё это время презирал тебя. Даже дружил с тобой, презирая. Я ненавидел тебя за то, что ты раскрыл мою сущность. Она мне не понравилась, и я решил во всем винить тебя. Какой же дурень… - закончил я, уткнувшись головой в согнутые колени. Марсель подошел ко мне и стал утешительно поглаживать меня по голове, и тут я понял: как же все-таки хорошо, что я позвонил ему, иначе просто пропал бы наедине со своими мыслями и сомнениями. Марсель обнял меня, и тихо прошептал на ухо: - Я тебя прощаю…