Никогда не говори "никогда".

Я завернул за угол и увидел кучу столпившихся вокруг подъезда зевак. Сердце бешено заколотилось, я ускорил шаг и вот уже пробивался сквозь толпу… Нет… В середине лежало бездыханное тело бледного мальчика с золотистыми волосами, прядями раскиданными на асфальте, по которому текла тёмная густая кровь; и с широко раскрытыми стеклянными синими глазами, которые глядели в никуда. Губы его были еще алыми и слегка приоткрытыми. Губы, которые больше уже никогда не улыбнутся. Я не мог вымолвить ни слова. Боль была неописуемой, такой глухой и невыносимой, что у меня закружилась голова. Ко мне подбежала взъерошенная Коралина, обняла за шею и горько заплакала. За ней подошли остальные одноклассники, с которыми я более-менее общался, кто-то из них похлопал меня по плечу, а один из них - не помню точно, кто - сказал: - Ник… В общем, мы всё знаем. Держи. Кажется, это тебе. – Он протянул небольшую свёрнутую бумажку. Я развернул её. Это была предсмертная записка. Буквы расплывались, но всё же я сумел разобрать три слова: «Прости. Прощай. Люблю.» - Крепись, Ник, - услышал я от ребят. Они искренне сочувствовали. Я стоял всё так же неподвижно. Плакать не было сил – слёзы катились сами собой, ручьями. Долго смотря на тело Марселя, я не понимал, что это происходит со мной, что это вообще происходит. Он был всё так же прекрасен, будто вовсе не умирал – просто уснул. Все мы совершили по глупой ошибке, но я виню только себя в смерти самого близкого человека. Больше ничего впереди нет. Жизнь прекратилась, но я понимал, что следовать примеру бедного парня не было никакого смысла. Оставалось просто стоять и смотреть на эти бездонные, чистые, ясные глаза. Ему было всего 17. Это был потрясающий родной человек. Мальчик, который всегда улыбался…