Я к тебе приеду - 1

– Ебать! – вырвалось у Славы. Он произнес это тихо – в шумном баре никто его возгласа все равно не услышал бы, но все же. А еще бы не вырвалось! Охуеть просто. Вот кого он не ожидал сегодня встретить, так это его. Нет, нельзя сказать, чтобы Слава прятался, но и видеть его точно не хотел. Хотя, чего это он так удивился? Живя и работая в одном городе, рано или поздно они должны были пересечься, так почему не сегодня? Мирон Яныч. Вон он, во всей своей неповторимой красе и неизменном Рибоке. Стоит, бликует отполированным черепом и по сторонам не смотрит, слушает какого-то незнакомого Славе хмыря и сжимает в руке стакан с оранжевым соком. Со сраным соком, блядь! Слушает собеседника внимательно, слегка наклонив голову к плечу, уважительно или снисходительно, хуй проссышь, но если все-таки учесть, что это Мирон, то второе вероятнее. Рядом несколько молодых пацанов. Наверное, фрешбладовцы, сразу догадался Слава, потому что рожи у них знакомые, но вспомнить их имена Слава не мог. И еще потому, что они заглядывали папке в рот, даже когда папкин рот был закрыт. И Рудбой – конечно, кто бы сомневался. Ладно те, мелкие, с ними все понятно, ну а этот-то чего? Как собачонка за Мироном везде таскается, даже стыдно, честное слово! Взрослый же мужик. Всратый йобдур… Из-под дебильной шапки-гондонки выбивается малиновая челка, в уголке розового рта неизменная сигарета, в длинных пальцах вертит зажигалку. Ближе всех стоит, касаясь локтем спины Мирона, будто тыл прикрывает. Взгляд у него чуть мутноватый, преданный… Псина беспородная! Такая себе компашка, короче. Слава поморщился: надо быстрее допивать свое пиво и съебываться нахуй, пока его не заметили.

***

Блядь, да кого он обманывает – никуда он не съебется! И да, он все это время прятался, старательно избегая мест, где они могли бы с Мироном пересечься. И только изредка, когда тоска по несбывшемуся начинала жрать его особенно немилосердно, Слава позволял себе позднюю прогулку в один ненавистный для него район. Кружил вокруг дома номер… Блядь, и что такого-то? Ну заглядывался на окна, стараясь угадать, где из них то самое, а не похуй ли! Приостанавливался, если в спальне горел свет. И быстро-быстро уходил, если казалось, что в окне мелькает знакомый силуэт. Шел, не оглядываясь, будто его могли догнать, уличить, высмеять. Словно вор, крался вдоль домов, ругая себя за малодушие. Мучился. Ладно, похуй, все уже в прошлом. Почти… И вдруг сегодня – это. Слава хмурился, а в сердце мимо воли разливалось знакомое волнение. Надо же, Мирон – здесь, сейчас и так близко, что почти слышен его голос. Почти… Только жаль, что он не один. Хуево тогда вышло, нелепо как-то. Надо было просто подойти после баттла, нормально поговорить, может быть, выпить вместе. Конечно, надо было, но Мирон и тогда был не один, и Слава забуксовал. И еще бутылка та ебаная не давала соображать нормально – тогда выпрошенная у Мирона водичка встала у Славы поперек горла. Что это вообще было, блядь, а? Яныч решил корчить из себя звезду, мол, Оксимирон после холопов не допивает, а Слава психанул по-детски, обиделся. На совместной пьянке не подходил, воротил морду от окситабора, дулся. Потом было интервью с Дудем, где Слава наговорил лишнего, накуренные твиты, запоздалые извинения, а потом дисс этот последний… Блядь, и когда он научится помалкивать? Тоже взрослый мужик, между прочим… Ладно, что уж теперь вспоминать! Никто из них после баттла не пострадал, даже наоборот – Мирон разъебал Дизастера, проехался с туром по стране, фиты пишет, на мерче зарабатывает. Слава тоже хайпанул, поднялся, деньжата завелись, так что давно пора все забыть. Но вот гложет же что-то еще, подсасывает неприятно изнутри, ноет… как сраный незавершенный гештальт, мать его! Противно. О, снова: Мирон засмеялся и повернулся прямо к Славе. К горлу подкатила внезапная тошнота, как перед очень ответственным собеседованием. Или как в школе перед контрольной, к которой забыл подготовиться. Слава рывком повернулся к зеркалу, уткнулся ебалом в бокал. Щеки горели. Нет, кажется, не спалился: если Яныч без линз, то он на таком расстоянии не то что Славу опознать, он и слона-то едва различить сможет, так что это пока еще не провал. Да, кажется, пронесло: Мирон едва скользнул выпуклыми глазами по стойке бара и снова сфокусировал взгляд на собеседнике. Слишком пристальный, слишком подчеркнуто внимательный взгляд – Мирону не интересно. Слава даже улыбнулся, наблюдая эту картину в зеркале барной витрины, между бутылкой Мартини и Чинзано. Чувак умничает, польщенный неожиданным вниманием звезды, а Мирон наверняка в это время что-нибудь рифмует в своей башке, совершенно не слушая бредни этого придурка. Вот Мирон говнюк! Подойти бы сейчас и рассказать тому тупому лоху, что Мирон на самом деле о нем думает, вот была бы смехота! Впрочем, нет, Слава этого делать не станет, хватит уже быть клоуном, нахлебался он этого дерьма до оскомины. Троллить прикольно только первые пару раз, а с каждым следующим внутри такая тоска разливается, будто душу выдавили, а в образовавшуюся пустоту смачно наплевали. Все Славины выпады в сторону Мирона после баттла – это скорее от безысходности, нежели от желчи. Больно было. Что же теперь? Его обида давно поблекла и сегодняшний Слава, наверное, смог бы взять себя в руки, подойти к Мирону и поговорить. Вот просто нормально поговорить – хотя бы один раз в жизни. Да, наверное, смог бы, но не сегодня – сегодня Мирон снова не один. Когда-нибудь в другой раз. Потом.

***

Ебать, а вот и его шанс: занудный чувак раскланялся и свалил в сигаретный туман, Ваня погнал табунчик голубят к выходу, а Мирон, расплатившись за свое безалкогольное пойло, порулил в сторону туалета. – Ебать! – у Славы затряслись руки, а от слишком большого глотка пива в глазах помутнело от слез. И что теперь? «Привет, как дела?» Блядь, это же строчка из «Больше Бена», так получится банально до тошноты. «Здравствуй, Мирон»? Слишком натянуто, будто при встрече бывших любовников. «Хай, бро»? Тупо. «Е, бой»? Да блядь же! Ладно, как-нибудь вывезет само. Слава бросил на стойку смятую купюру, не глядя, загреб в карман сдачу и на негнущихся ногах пошагал к двери, за которой минуту назад скрылся Мирон.

***

После полутемного бара свет в туалетной комнате казался ослепительно белым. Слава щурился, прикрывая за собой деревянную дверь. И то, что он увидел, ему совершенно не понравилось. Мирон, наклонившись над умывальником… мыл нос. Слава нахмурился: – Ты перешел на кокс? Ну нихуя себе поздоровался! И нихуя себе нормально поговорил. Ну почему он не может вовремя прикусить свой блядский язык? Это просто проклятие какое-то. Мирон поднял лицо над умывальником. Теперь уже Мирон смотрел на Славу через зеркальное отражение и хмурился: – У меня насморк, еблан! – Ну да, – Слава скептически покачал головой. Остановиться он не мог, его продолжало нести, – это ты своей мамке расскажешь. Мирон вздохнул: – Думай, что хочешь, мне похуй, – грустно так вздохнул, обреченно. – Да и мне на тебя похуй! – Слава пожал плечами. Блядь же… блядь… – Видишь, как все у нас с тобой хорошо сложилось, – Мирон еще раз вытер мокрой ладонью нос и губы, выключил воду, – всем на все похуй. Аминь. – А как же твой зож? – Слава криво осклабился. – Или в твоем зоже запрет только на выпивку и сиги? – Мой зож не блеф, – Мирон вытирал руки бумажным полотенцем, все еще глядя на зеркального Славу и не поворачиваясь к нему лицом. – Как в тот раз? – Когда это? – Мирон нахмурился снова. – Перед баттлом. Под чем ты все-таки был? Мне просто интересно, угадал я или нет. Я еще тогда заметил… – Заметил и молодец, только не обязательно было… – попытался возразить Мирон. Но Слава не слушал, продолжал без пауз: – … заметил, что у тебя зрачки расширены… – Расширенные зрачки, говоришь? – Мирон резко развернулся, отутюжил тяжелым взглядом. И внезапно схватил Славу за свитер на плече, смял его, потянул ткань на себя, а предплечьем другой руки надавил на горло под самым подбородком. От неожиданности Слава сделал шаг назад, припечатываясь спиной о холодную стену. Дышать не мог, смотрел ошарашенно Мирону в переносицу, перебегал взглядом от одного почти черного глаза до другого. Ну откуда столько сил в этих изнеженных, не знающих спорта, руках? Предплечье тонкое, по ощущениям будто черенком метлы придавили кадык – не вздохнуть. Слава дернулся было, но Мирон придавил его еще сильнее, налег всей массой, даже на цыпочки встал, чтобы уравнять разницу в росте: – Сильно расширенные были? Такие же, как сейчас или еще шире? – глаза Мирона горели недобро, а ноздри раздувались гневом. Он мазнул по бедру Славы пахом, прижался штаниной, явно подпертой изнутри, тесной, твердой. И отпустил. Отступил на шаг, смотрел, не мигая, но снова спокойно. Как удав, блядь! Человек-калейдоскоп. – Так у тебя… – Слава потер горло ладонью, перевел ошарашенный взгляд ниже, – так у тебя на меня встает, что ли? Или это все-таки порошок? Я не пойму что-то… Мирон не ответил. Развернулся и сделал пару шагов к двери. Приостановился и, не поворачиваясь, вытащил из кармана небольшой пузырек, поднял его и демонстративно пшикнув спреем вверх, вышел вон. Лысина блеснула в последний раз и исчезла. В воздухе разливался запах ментола и чего-то хвойного. Слава смотрел на закрытую дверь, не в силах отлепиться от холодного кафеля, и четко понимая, что теперь он еще долго не сможет осознать, что же только что произошло.

***

Хуйня какая-то произошла. Полнейшая. И если Слава после баттла спал беспокойно, то теперь он вообще не мог уснуть. Вертелся в постели, сминая ногами простынь, хмурился в темноту. Так, лучше разбираться по порядку, шаг за шагом. Насчет насморка Мирон не соврал, иначе зачем он носит с собой этот ебаный спрей? Для конспирации? Что за детство? Мирону на палево похуй. Да и соцсети, так же как и славины достоверные источники, подтверждают, что Окси давно уже не пьет и ничего не употребляет, разве что может еще изредка сигареткой-другой согрешить – не более того. А вот от сексуального возбуждения зрачки тоже вполне себе могут расширяться… Блядь, бред! У Мирона встает на Славу? Нет, слухи о том, что Федоров – би, похаживали давно. Слава не слишком верил – мало ли что болтают. Он и сам грешен распространением нелепых сплетен и полного бреда, который ни на что не налазит. Верить всему – себя обижать. Слава и не верил, хотя подколоть Мирона «Оксанкой» при случае не забывал, потому что правда это или нет – это в любом случае забавно. Блядь, нет, не может быть. Но даже если и да, то… на кого – на Славу?! Хуйня какая-то. Но ведь Слава явно ощутил под тканью штанов Мирона каменный стояк… Да нет, хуйня. Полнейшая.

***

А если не хуйня? Помнится, после баттла они успели номерами телефонов обменяться. Это пока эйфория не прошла и не испарился из крови адреналин. И пока Славу окончательно не накрыло воспоминанием про бутылку с водой. И только позже Слава подумал: а нахуя Мирону славин телефон? Как будто Мирон планировал с ним общаться. Куда там Императору до простой челяди! Или планировал? Тогда почему не позвонил? За полтора года – ни разу. И не написал, хотя бы в личку. Та парочка ответов в твиттере не в счет… Блядь, Слава точно еблан! И что Мирон должен был написать или сказать по телефону? «Привет, Славик, у меня на тебя стоит?» Вот это точно какая-то хуйня, не смешная была бы шутка.

***

Или не шутка? Слава сам тролль, он может отличить злобный троллинг от… От чего? Гм, этот обреченный вздох... А потом внезапная вспышка гнева и нереальная сила в руках. Так не лютуют за грехи полуторагодовалой давности – так злятся, если обида не отпустила. Если Мирона тоже что-то еще гложет, мучает ночами. Что-то такое, от чего он никак не может избавиться, как бы ни старался. Если что-то долго прятать глубоко внутри, подавлять, скрывать от всех и даже от самого себя, то потом, после малейшей провокации, как раз-таки и может произойти вот такая хуйня. Слава автоматически потер горло, которого несколько часов назад касалась рука Мирона. Рукав в тот момент задрался, и Мирон прижался к его шее голой кожей…

***

Тьфу ты! Слава досадливо передернул плечами и накрыл голову подушкой. Так, ладно, произошло то, что произошло. Теперь о другом: что делать дальше? Славик снова облажался – это ясно. Снова выставил себя дураком, поэтому снова цеплять Мирона в соцсетях он не будет, потому что это тупо. Что же тогда? Позвонить? Номер Мирона до сих пор есть в списке его контактов – он никогда в жизни его не удалил бы, даже под дулом автомата. А если даже и удалил бы, он давно выучил его наизусть. Ладно, допустим, Слава позвонит, и что скажет? Кажется, он это уже проходил и ничего путного сказать не смог, а наоборот – еще больше осложнил и так непростую ситуацию, поэтому звонить первым и вообще первым открывать рот Слава не будет, чтобы не усугублять ее еще больше. Хотя куда уже больше. Тогда, может, Мирон позвонит сам? Что ему терять, он все равно уже спалился. К тому же, спалился добровольно – никто его за язык не тянул. Возможно, он тоже еще не удалил номер Славы из своего телефона… Так, все, хватит истерить и вести себя, как влюбленная фанатка! Мирон или позвонит, или не позвонит. Точка. А если что, Слава всегда может узнать, как все-таки с Мироном пересечься. Хватит от него бегать, надо было давно забить с ним стрелку и пообщаться как нормальные люди. И не ссать – мужик он или кто, в конце концов! А теперь – спать.