Я к тебе приеду - 1

Но прошел день, потом следующий, а Мирон не позвонил и не написал. Наконец, после трех суток самокопания, душевных терзаний и беспокойных снов, Слава решился. Будь что будет! Разве может быть хуже того, что происходит сейчас? В самом худшем случае Слава снова выставит себя полным кретином, но Мирон давно уже должен был к этому привыкнуть. Гудки казались противными и бесконечно долгими. Хоть бы мелодию какую-то поставил, блядь! Не хочет один из своих треков, поставил бы что-то вроде «оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для лысых карликов, бла-бла-бла…» – Слушаю! – наконец-то! А в горле ком. Да что ж такое, в самом деле! – Эээ… – Слава прочистил непослушное горло, – гм-гм… привет! Тупо, тупо, тупо! Тупее просто не бывает! – Кто это? – а голос… Совсем не его голос – почти шепот, хрипловатый, будто Мирон говорит и дышит через силу. Совершенно больной голос. – Мирон, ты… ты заболел, что ли? На том конце мироздания печальный вздох: – Слава, это ты? – Я. – Чего надо? – Ну… нам бы встретиться... В смысле, нам есть что обсудить… – тупо, жалко и тупо! Мирон шумно втянул в себя воздух, прокашлялся, прохрипел: – Гм-гм, блядь, Слав, да не парься ты так, ничего не случилось страшного, хуйня это все… – Мирон, нахуя тогда надо было… Мирон перебил раздраженно: – Слав, давай так: я правда заболел и мне сейчас не до тебя. Перезвони дней через несколько, хорошо? А если невтерпеж именно сегодня постебаться, закинь что-нибудь в Твиттер, ладно, поразвлекайся там пока без меня. А я позже поржу, если не подохну. Ну заебись снова разговорчик! Вот любит Мирон попиздеть, почему бы не послать Славу нахуй покороче, одной фразой. Но Слава сдаваться не собирался, не в этот раз: – У тебя простуда или что-то серьезнее? – Кажется, серьезнее, – Мирон снова прокашлялся и шмыгнул носом, – можешь так и написать «а жидок-то и правда не вечный»… ну или что-нибудь в этом роде, ты сумеешь придумать что-то остроумное, я в тебя верю. Я позже лайкну, ладно? А теперь пока… – Подожди! – Слава выкрикнул это слишком громко – на месте Мирона он отпрянул бы от трубки, получив в ухо звуковой удар. – Я сейчас к тебе приеду. – Что?! – Мирон немного помолчал. – Слав, пожалуйста, мне правда сейчас не до твоих шуточек. У меня, похоже, грипп, я даже Рудбоя не пускаю, чтобы не заразить… – Это не обсуждается… Ты сейчас один? – Машнов, это переходит даже твои границы… – Погоди, я не про это. У тебя есть кому… ну воды подать хотя бы? Лекарства у тебя есть? Ты не голодный? – Слава, я не маленький, я и сам… Слава перебил: – Как же, сам… Я уже одеваюсь. – Машнов, не гони беса! Даже если притащишься, я тебе не открою. К слову, откуда у тебя мой адрес?.. Ладно, похуй, это к делу не относится. Все, салют! – и сбросил сигнал.

***

На подъезде домофон – ну конечно! Хорошо еще, что не охрана с автоматами и овчарками. Слава набрал номер квартиры, переложив пакеты в свободную руку. Гудок и тишина. Потом тихий щелчок: – Кто там? – Мирон, это я. – Кто «я»? – голос почти не слышно – так, сипение в микрофон, больше похожее на помехи на линии. – Слава. – Из «Неангелов»? – Очень смешно, – скривился Слава. – Карелин. Из динамика вздох: – Слав, я же тебя предупреждал. Иди домой. Динамик щелкнул снова и замолчал. Слава дернул ручку двери – дверь ожидаемо не поддалась.

***

Такое себе: сыренько, промозгло, хилый дождик накрапывает. Слава пакеты поставил на скамейку, и сам тоже забрался на нее с ногами. Присел на спинку, чтобы жопа промокла не сразу, кутался в плохонькую куртку, ждал. Надо было теплее одеться – весна скоро, но вот-вот с неба снег срываться начнет, а Питер ошибок в экипировке не прощает, тем более в переходный сезон и в такую говенную погоду. Вон и Яныч заболел, и никакой зож ему не помог. Выскакивал на своих фрешблядках на улицу полуголый, вот и простудился. Хотя нет, фрешки же в записи идут, с большим опозданием, фрешки здесь ни при чем. И зож ни при чем, Мирон три дня назад еще, в баре, не совсем здоров был. У него, скорее всего, инфекция, а заразиться можно где угодно: в транспорте, в магазине, от Диляры… Думать о Диляре не хотелось, внутри сразу начинало шевелиться что-то недоброе. Ревность? Маловероятно. У Славы тоже есть девушка, но девушки – это… другое, что ли. При чем тут вообще девушки? Блядь, и снова приходим к тому же самому – работает Мирон на два фронта или нет? Если нет, то нахуя было так провоцировать Славу? Зачем ему нужно было так явно палиться? Можно попробовать представить, конечно, что Мирон все это время думал о Славе, просто не признавался, извелся весь, а тут наконец-то не выдержал и решил таким способом намекнуть слепому долбоебу, что… Нет, не получается. Если это так, тогда почему Мирон не признался еще тогда – было столько поводов и возможностей. Что тогда пошло не так? Ладно шипперы – те ребята ебанутые на всю голову, их диагноз давно понятен. Но даже друзья Славы, когда пересматривали баттл, подкалывали его потом, что Мирон к Славе явно не ровно дышал, облапал всего. Мирон никогда не позволял себе такого ни с одним противником – ни до, ни после. Слава отшучивался, мол, что с упоротого взять? А сам тихо истекал кровью внутри – там, где сердце. Может, Слава перегнул тогда с той ебаной бутылкой? Вот далась она ему, блядь! Что такого страшного случилось-то? Мирон и не обязан был допивать после него, да и Мирон не слишком простой чувак, чтобы позволять вот так запросто сокращать дистанцию кому ни попадя, его жизнь научила не слишком доверять малознакомым людям, тем более Славе с его репутацией тролля и зубоскала. Кстати, Мирон и после Дуни воду отказался пить, не только после Славы. Можно было тогда уже предположить, у него пунктик по этому поводу или тупо какое-то суеверие. Слава, когда пересматривал баттлы Мирона, должен был обратить на это внимание и не лезть к нему с этой ебаной бутылкой, да еще и так настойчиво. Кстати, можно об этом Мирона спросить при встрече – не в этот раз, а потом, когда-нибудь, если уж для Славы это такой серьезный камень преткновения… Блядь, если бы Слава не был таким беспросветным долбоебом, он бы засунул свою обиду в жопу и предложил Мирону посидеть где-то после баттла, выпить, пообщаться, вот тогда бы и задал все свои вопросы. Аккуратно предложил, не при всех, не в микрофон, тогда все пошло бы иначе. Это Слава уже потом сообразил, что тоньше нужно было действовать, дипломатичнее. Но, в конце концов, и Мирон перегнул тоже – Слава ему не хуй при всех сосать предлагал, а всего лишь выпить мировую, так сказать. А потом уже вообще все пошло по сраной кривой – Слава обиделся и начал вытворять полнейшую поебень, Славу знатно понесло. Итог такой: Слава до баттла все делал для того, чтобы они встретились, сам нарвался на вызов, а после баттла сам не захотел общаться и продолжил свои танцы на костях побежденного. А Мирон на всю хуйню, что вытворял Слава, отреагировал так, как Мирон обычно и реагирует – он отморозился. Мол, вытворяй что хочешь, а мне делать больше нечего, как хуесосить дремучего долбоеба, которого разве что могила исправит, и то не точно, я лучше чем-нибудь полезным займусь. Не до выебонов Славы тогда Мирону было, у него был тур, поездка в Америку, да мало ли что еще. И Карелин с его сбитой крышей в этом списке важных дел уж точно оказался на самом последнем месте, сразу после пункта «не забыть купить туалетную бумагу». Короче, ладно, что уж перемалывать в сотый раз, это все события давно ушедших дней. Хотя Славе все еще немного больно. Сейчас бы с текущими событиями разобраться, вот что важнее. Теперь поведение Мирона упоротостью не объяснить – Мирон сейчас ничего не употребляет, даже алкоголь. Тогда нахрена вообще он сделал то, что сделал? Отомстить хотел, чтобы теперь была очередь Славы думать, теряться в догадках, мучиться, не понимая, что происходит? На Мирона это не похоже, мстить – не в его характере. Что же тогда? Может, простое чувство собственности? У мужчин же такое поведение не редкость, каждый второй самец такой хуйней страдает, если не каждый первый. Это в том смысле, что как только Мирону показалось, что Слава к нему остыл, что Слава ускользает из рук, что он Славе уже не интересен, так он сразу воспылал к нему внезапной страстью? Тоже хуйня полнейшая! Блядь, Слава сам себя запутал: хуйня то, что Слава остыл, или то, что Мирон воспылал к нему страстью? Так, тут лучше рассуждать логически: чувства Славы всем были известны, Слава и не сильно скрывался. Или знатно палился, что в данном случае одно и то же. Короче, выказывал себя с головой. Слава вообще вел себя, как влюбленная тинейджерка, только что аппликации с сердечками не вырезал, а остальное все было: твитты с заигрываниями, стихи, в смысле, треки. И за косичку понравившуюся девочку дергал – фигурально, конечно, и жабу ей в портфель подбрасывал… А вот Мирона так просто не прочесть. Хер его знает, что творилось в его башке! Предположить можно все что угодно. Но… блядь, только не то, что у Мирона тогда еще на Славу хуй стоял. Такое пропустить невозможно же, или нет? Может, Слава где-то ударился головой и не запомнил, что Окси баттлил со стояком в штанах? Значит, бред это. Нет, понятно, что в интернете по этому поводу много мемов бродит и народ тоже до сих пор никак не может успокоиться. Оксигнойный, гнокси, жидослава, Мирослава и еще как-то там их называют, сношая и так и эдак, фанфики вон строчат, арты малюют, счетчик прикосновений этот ебаный придумали – Слава его сам пересматривал раз сто и улыбался… У Мирона чувство юмора тоже есть, причем невъебенное, но тема слишком серьезная, чтобы так над Славой стебануться чисто по приколу, да и Окси слишком серьезный чувак, с чувствами шутить не будет – после Шокка-то… Тьфу ты! Отношения Мирона и Димы – это тоже только слухи и сплошные домыслы, но тема точно запретная. А если не слухи, то тем более главное не ляпнуть ничего такого при Мироне, там все слишком глубоко и слишком больно. Слава даже хмыкнул: Мирон зря боялся, какой бы ни был у Славы ебучий язык, но во время главного баттла своей жизни тролль Слава КПСС не прошелся по мертвым друзьям Мирона и лишь вскользь упомянул Диму, деликатно называя его «другом». Тот Слава, которого нарисовал для себя Мирон, мог бы, но не этот – этот Слава не пронзил Мирона насквозь, а лишь слегка уколол, не более того. Раскручивать эту тему Слава не стал бы ни в каком угаре, потому что целью Славы было победить Мирона, а не потерять его навсегда. И сейчас поднимать тему отношений Димы и Мирона Слава тоже не будет, лучше сразу отрезать себе язык, если что. А еще лучше голову – для верности.

***

А голова-то опухает, между прочим! От мыслей, сомнений, и сердце снова учащенно бьется – как тогда. Слава и сам уже думал, что начало отпускать – долго ли можно сохнуть по тому, кому на тебя насрать? Все равно в конце концов должно было отпустить. Но вот нет же, Мирон только намекнул, и Славу мгновенно сорвало с катушек. Интересно, сам Мирон на такую реакцию рассчитывал, прижимаясь к славиной ноге стояком? В смысле, ждал ли Мирон, что Слава сразу перезвонит, а лучше примчится? Или Мирон реально охуел сам от себя и поэтому теперь гонит его прочь? Нет, ну бывает же, когда умники тоже ошибаются и вытворяют какую-нибудь тупость, а потом жалеют об этом. Слава улыбался, представив, как лысая принцесса сама опустила мост в своем замке и сама же теперь испугалась, когда рыцарь взял да и прискакал на белом коне по первому ее зову. Долго, правда, скакал, целых три дня… Нет, это понятно, что Мирон заболел и это веская причина, почему он не хочет видеть Славу сейчас – не хочет, чтобы Слава тоже заболел. Мирон сказал, что даже своего любимчика, Рудбоя, гонит прочь, чтобы тот не заразился. Так себя не ведут, если человек не дорог. Если бы на Славу было похуй, то и хер бы со Славой, пусть себе заражается, логично? Болт на Славу забить – и дело с концом. Интересно, а где Диляра? Не знает, что ли, что ее мужик заболел? Рудбой знает, а она нет? Высокие, блядь, у них, однако, отношения… Твою ж мать, Рудбой! Говнюк долговязый… Даже несмотря на кривые зубы, Ванька все равно красивый. Падла! И Ванька все время рядом с Мироном трется, прямо не отлепить. Вот и сосался бы со своим Рудбоем – нахрена ему Слава? Если уж возбуждаться на парня, то лучше Ваньки кандидатуру не… Нет-нет-нет, стоп, нахуй Рудбоя! Надо запретить себе думать о чем-то подобном, а то под подозрение попадет любой. Порчи, например, у них в Европе такие дела в порядке вещей. Или Рикка – тот вообще лошадка темная. Нахуй всех, весь ссаный окситабор вместе с приживалами. Всех нахуй! Ничего, ладно, отпускаем ситуацию. Тут одно из двух: или все сегодня выяснится, или Славу еще долго будет мучить эта, сука, гребаная неразделенная любовь… Блядь, он употребил слово «любовь»? Серьезно? Блядь…

***

Слава задирал вверх голову. Нет, наверху ответов на свои вопросы Слава не получит. И Мирона он там не увидит, все его окна выходят на улицу – туда, куда хоть иногда попадает солнце. Слава смотрел на небо – прямоугольный серый кусок свободы между грязно-желтыми стенами. Вот чего Слава никогда не любил, так это питерские дворы. Пусть девы вздыхают романтично, глядя вверх, а для Славы питерский двор – это бетонная лифтовая шахта, в которую ты по пьяни провалился и не можешь выбраться. В Хабаровске таких дворов нет, там везде простор, солнце и много зелени. А тут будто специально хотели придушить человека, раздавить этими хмурыми стенами, приземлить, размазать, сделать из него никчемного муравья. Жуть! Тут даже летом всегда сыро и полутьма, а теперь и вовсе пробирает до костей. А если еще и ветер немного повернет и потянет с Невы, то… Сигнал тихий, Слава его едва не пропустил. Замок щелкнул почти бесшумно, и дверь подъезда с шипением распахнулась. – Стойте, стойте, не захлопывайте! – Слава схватил пакеты и слетел с мокрой скамейки почти кубарем. Пожилая дама, что вывела на прогулку собачку на поводке, едва успела отступить в сторону. – Спасибо! – Слава уже летел вверх по лестнице. Псинка испуганно тявкнула ему в спину, трясясь от холода и сырости и поджимая одну тонкую ногу к мохнатому животу.

***

А вот и квартира, прямо напротив лифта. У Славы сбилось дыхание – то ли от быстрого бега, то ли от нелогичного детского восторга. Перед глазами с шипением кружили белые точки, а сердце стучало прямо в ушах. Чтобы не накручивать себя понапрасну и снова не колебаться, поднял руку сразу же, нажал на звонок. Сначала внутри было тихо. Слава позвонил еще раз, немного настойчивее. Из-за двери – кашель и хрип: – Кто? – Это Слава, – и тут же спохватился, на шутки больше нарываться не хотелось, поспешно добавил, – Карелин. – Слава, иди наху… – Домой я не пойду, – перебил Слава нахально, – а если не пустишь, я буду стучать до тех пор, пока все соседи не… – А если я ментов вызову? – Вызывай, но тогда мой троллинг по сравнению с завтрашними заголовками в желтой прессе будет казаться тебе… Щелкнул замок, Мирон протянул руку, схватил Славу за рукав куртки и втащил его внутрь: – Ну ты упорный, блядь! – закрыл дверь, щелкнув замком. – Кхе-кхе, говори быстро, зачем пришел, и пиздуй отсюда! Мирон злой, но больше для виду. Стоит, ждет, нижнюю губу оттопырил, смотрит снизу вверх, задрав небритую башку. А Слава поймал себя на мысли, что во весь рот улыбается и снова ничего умного произнести не может. Как есть двухметровый дебил! Мирон нахмурился: – Ну? Ладно, и правда хватит тупить! Слава попытался подавить улыбку, осторожно оттеснил Мирона плечом, начал расстегиваться: – Где у тебя кухня?.. Ладно, можешь не показывать, я сам найду.