Импровизация чувств

Вот, кажется, мгновение назад у них было все: была кожа под пальцами, тонкое запястье с браслетами; был стук сердца сквозь ткань футболки, и этот стук отдавался легким покалыванием в кончиках пальцев, когда на мгновение чужая рука ложилась на грудь, а сердце ухало вниз; был запах парфюма, очень тонкий, смешанный с запахом табака и запахом пота; были волосы, в которые при желании можно было запустить пальцы и которые щекотали скулы, когда наклоняешься, чтобы услышать то, что говорил тебе он. Тихий шепот на ухо вызывал толпы мурашек и гулкое сердцебиение, а от его смеха становилось тепло. Пошлые шуточки и идеи не всегда в духе обыгрываемой истории порой сбивали с толку, и было очень сложно сохранять лицо на виду у сотен зрителей, пришедших на концерт «Импровизации». Антон понял это еще тогда, когда впервые столкнулся с глазами, в которых плескался океан; еще тогда, когда его талии коснулась горячая ладонь, с первых минут импровизации. Кажется, Арсений тогда тоже что-то понял, а после делал вид, что не понимает, продолжал притворяться, ведь это у него получалось бесподобно, так же как и отпускать шуточки, сеять каламбуры и касаться его души кончиками пальцев, словно играя.

***

Антон устал и измотался, и даже не от сегодняшнего концерта в очередном городе, а оттого, что теплые руки его партнера по сцене касались слишком часто, заставляя смущаться, громко смеяться и кусать губы, слушая шепот на ухо обо всякой ерунде и шуточки временами настолько пошлые, словно из какого-то фильма для взрослых, словно и не было в зале несколько тысяч человек, в основном девушек, которые заходились писком от каждого их с Арсением взаимодействия. К слову, сами же зрители в зале и подлили масла в огонь, когда в импровизации «Куклы» заставили их тесно друг к другу прижиматься. Арсению, кажется, было по кайфу, он чувствовал себя раскованно, чего не скажешь про Шастуна. В такие особо неловкие моменты Антон уходил со сцены, чтобы отдышаться, унять бешено колотящееся сердце, выпить воды, подавить в себе желание выйти покурить и больше на сцену не возвращаться. Только он никому не признается в этом. Никому и никогда не признается, что порой хотелось запустить пальцы в темные волосы и ощущать чужое дыхание на своих губах как можно дольше. После вот таких выступлений хотелось только одного. В небольшом номере на двух человек стоял полумрак, было душно, дымно и даже жарко. Но, несмотря на это, окно оказалось наглухо зашторенным, лишь свет с настенного бра отбрасывал причудливые тени. В пепельнице тлела зажженная сигарета, а банка энергетика, стоявшая на столике, была наполовину пуста. Подушка вместе с одеждой валялись на полу, одеяло было скомкано и отброшено в угол широкой кровати, на которой сейчас лежал полностью обнаженный парень. Его руки скользили по собственному телу, щипали соски, гладили живот, скользили ниже. С губ сорвался тихий стон, когда длинные пальцы со множеством колец на них обхватили вставший член. От холода металла кожа покрылась мурашками. Антон вздрогнул, прикрыл глаза, когда его рука впервые скользнула по горячему стволу. Ресницы задрожали, и перед глазами возник образ того, из-за кого он вынужден был дрочить, а мог бы сейчас спокойно бухать в баре вместе с Позовым. Представлять Арсения совершенно без одежды, до мельчайших подробностей, до каждого изгиба и родинок — самая сладкая и жгучая пытка. Вторая рука щипала набухший сосок, выкручивая его до предела, нарочно причиняя себе боль, наказывая за свою слабость. Но вскоре боль сменилась желанием, жгучим желанием. — Блять, — со стоном прошептали покусанные губы, и движения руки на члене стали резче, дыхание — глубже и чаще. Жар по всему телу накатывал волной от самых кончиков пальцев на ногах, которые сжимались в сладостном предвкушении оргазма, до кончиков ушей. Жарко, было слишком жарко, не хватало воздуха, и парень кусал губы, сдерживая рвущийся наружу стон, а второй рукой хватался за изголовье кровати, грозясь вырвать его к чертям. Сладкая истома накатывала волной все чаще, стоны стали протяжнее. Антон метался по смятой постели, рисуя в своем воображении одну картинку за другой, словно ощущая, как чужие руки скользят по его бедрам, а дыхание щекочет кожу. Он выгибался от слишком острых ощущений, пятками упирался в жесткий матрац, движение руки стало резче. Это было так странно, но в то же время так сладко и правильно — доводить себя до оргазма, представляя образ того, кто является его коллегой и, мать его, другом. — Арс! — с губ слетел хриплый скулеж, а в уголках глаз скопилась влага. Еще мгновение, еще чуть-чуть. — Сука, Арс, — едва слышно выдохнул Антон, и в этот момент его накрыло с головой. Вдох, яркая вспышка, Антон зажмурился от яркого фееричного финала, который салютом взорвался у него в голове. Стон, кажется, был слишком громким, протяжным, но он ничего не мог с этим поделать, лишь рычал сквозь стиснутые зубы, кончая себе на живот, другой рукой комкая простыни, выхватывая остатки яркого салюта. В это же время в другом номере за стенкой пухлые покусанные губы словно в бреду шептали: «Шаст, Шаст». Арсений хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ему казалось, что еще мгновение — и он погибнет, задохнется ото всех ощущений разом. Стоящий колом член сочился, смазка тянулась по пальцам, стекала на бедра, пока лежащий мужчина, закрыв глаза, в агонии метался по смятой постели. А перед глазами стоял высокий обнаженный парень, Арсений буквально чувствовал его тепло, его сбитое дыхание и протяжные стоны. «Арс!» — яркое воображение и слуховые галлюцинации делали свое дело. В этот момент густая тягучая сперма выплеснулась ему на живот, Попов до боли укусил губы, чтобы не закричать. Видение исчезло, наступили непроглядная темнота и одиночество. И таким странным это все казалось, таким правильным. Арсений накинул банный халат, дернул ручку двери и вышел на балкон. Нужно было успокоиться и отдышаться. Темное небо, звездное-звездное, а где-то вдали играла музыка, светились огнями рестораны. Арсений выдохнул, в следующий миг понимая, что он тут не один. На соседнем балконе он увидел очертания до боли знакомой фигуры. Антон курил, подрагивал от пронизывающего ветра, судорожно затягиваясь дымом, а затем выпускал его через ноздри. Парень тоже почувствовал, что уже не один, но оборачиваться не спешил. — Тоже не спится? — Арсений первым подал голос, ведь молчать дальше было глупо, да и неудобно. — Угу, — Антон кивнул и вновь поднес к губам сигарету. — И мне. Возникла пауза, во время которой двое мужчин молчали. Может, это усталость прошедшего дня сказывалась, а может, им просто нечего было сказать друг другу, хотя оба понимали, что это не так. — Спокойной ночи тогда, — Попов вновь подал голос, но не уходил, словно чего-то ждал, может, чуда. Антон докурил под пронизывающим с ног до головы взглядом со стороны, одним щелчком выбросил окурок через балкон и лишь затем обернулся, упираясь в глаза напротив. Молчание, глаза в глаза. Да и что сказать-то? Что они дрочат в темном номере, представляя себя в объятьях друг друга? — Шаст, — Арсений выдохнул едва слышно, и казалось, что этот момент наступил. — До завтра, Арс, — Антон кивнул, опуская взгляд, и стремительно покинул балкон. Арсений ушел следом, закрыл дверь и сполз по ней на пол, совершенно не подозревая о том, что в соседнем номере Антон сидел точно так же в абсолютной темноте. Возможно, когда-нибудь и случится этот разговор, терзающий души обоих. Ведь, как оказалось, другого человека удивительно много, он осязаемый, он дышит, смеется, он наполняет тебя на две трети, даже когда смирно спит в номере отеля в соседней комнате. Если однажды ты подпустил его очень близко, стирая грани личного пространства, тем самым становясь с ним единым целым, то жизнь твоя уже не станет прежней Возможно, никто из них так и не решится. Ведь каждый их взгляд, реплика, улыбка, прикосновение, взмах ресниц, биение сердца на кончиках пальцев — все это кажется всего лишь игрой в духе импровизации. Ведь за плечами у них долгие годы командной работы вместе, доведенной до автоматизма, когда понимаешь друг друга с полуслова, с одного взгляда, с мимолетного прикосновения. Ведь они команда, они коллеги, друзья. Хотя, знаете, очень тяжело дружить с человеком, когда у тебя на него эрекция…