God's blessing

Каким бы ужасным не было место, самое главное, чтобы там был человек, с которым тебе будет комфортно. Кастиэль искренне ненавидел этот чертов лагерь с его дурацкими ранними подъемами, глупыми фильмами и не менее глупыми священниками. Но он всегда с нетерпением ждал исповедей, которые проходили пару раз в неделю. Сэм, как выяснилось после, был не таким уж и занудой, с ним было о чем поговорить и что обсудить, Новаку с ним было комфортно как с самим собой. Вот только ходить на исповеди приходилось самым последним - 10-15 минут подростку, в отличие от остальных, не хватало и, дабы не задерживать их и не вызывать подозрений, он шел самым последним. Габриэль и Люцифер удивлялись такому раскладу, но Кастиэль лишь загадочно усмехался и говорил, что Сэм скоро будет его. Сам же Винчестер был в полном смятении. Ему нравилось общаться с Новаком, нравилось проводить с ним время, пересекаться взглядами на обеде и украдкой, пока священники не видели, улыбаться парню. Ему было хорошо. Но было одно жирное такое "но": ему по положению нельзя было не то, что так много общаться с Касом, но и пытаться немного подружиться с ним. Расположить к себе - да, войти в доверие - да, подружиться и, упаси боже, завести романтические отношения - нет. И если об этом кто-нибудь узнает, Сэм вылетит не только отсюда, но и из священников в целом быстрее, чем прочтет "отче наш". Поэтому он боялся. Боялся того, что все заходит слишком далеко. Но и противостоять самому себе и своим желаниям он не мог. Это было слишком. Одним вечером, после ужина, Сэм направлялся в душ, думая о Новаке. И о своих чувствах к нему же. В какой-то мере он осознавал, что это все неправильно, но также он и осознавал то, что Кастиэль ему нисколько не противен и даже симпатичен. И что его тянет к нему. Может потому, что они оба разные? Винчестер спокойный, рассудительный и чуткий, а Кас безбашенная, упрямая и харизматичная сволочь. Тем, видимо, и берет. Кастиэль, который вряд ли знал в чем-либо меру, преследовал Сэма. Тихо ускользнув с ужина, он шел за священником, любуясь его спиной. Видя, что мужчина погружен в свои мысли, парень, недолго думая, немного догоняет Винчестера и зажимает его у стены, закрывая ему рот ладонью. Мужчина вздрагивает и сначала не понимает, что происходит, но после ошалелый взгляд зеленых глаз сменяется на удивленно-непонимающий. - Кас! - громко шикнул он, убрав руку парня от своего рта. - Что ты себе позволяешь??? Новак же был вполне доволен произведенным эффектом, поэтому теперь тихо смеялся над священником, с озорством в глазах глядя на него. На щеках Винчестера был виден отчетливый румянец. Нет, конечно, мужчина привык за это недолгое время к тому, что от подростка можно ожидать любой глупости, но это явно было чем-то из ряда вон выходящего. Хотя, может быть Винчестер просто еще не слишком хорошо знал своего подопечного. - А что я себе позволяю, падре? - немного успокоившись, спрашивает с лукавой улыбкой на губах парень. Винчестер качает головой, понимая, что не может сердиться на Каса. Губы расплываются в улыбке, а на щеках появляются милые ямочки. Новаку они нравились до ужаса и первое время он даже внаглую трогал их, чем смущал Сэма еще больше. - То, чего не должен позволять, Кастиэль, - усмехается Сэм. - Это вот этого, да? - с невинной улыбкой интересуется брюнет, вновь зажимая Сэма у стены и руками медленно скользя по его груди и животу, но ниже не заходя. Священник судорожно выдыхает, а румянец, который исчез с его щек, вновь возвращается на них. А Кастиэль сделал вид, что он ничем неприличным не занимается. Фишка Новака - это безграничное блядство ангельского взгляда. И это Сэм заметил еще с самого начала. Чтобы тот ни делал - от громких пошлых шуток за обедом до безбашенных поступков, - он всегда выглядел как ангел, а не как исчадие ада, выбравшееся из самых темных глубин и готовое утащить тебя туда с собой. - Боже, Кас, прекращай, это правда слишком... Новак мешкается, но после нехотя отстраняется от священника. Хотя хотелось продолжать зажимать его у стены. Хотелось оставить поцелуи на его шее. Хотелось ощутить вкус его губ на своих губах. Еще никогда так сильно он не хотел кого-либо. Может это потому, что Сэм был святошей, запретным плодом? А запретный плод, как известно, сладок. Сэму становится неловко за все произошедшее и он, быстро пробормотав извинения, наклоняется и целует парня в губы, а после разворачивается и быстро уходит. Кастиэль в шоке втыкает в стену, не сразу понимая, что произошло, а после глупо улыбается. Это было неожиданно, мило и... слишком быстро. Черт. Новак ведь даже не успел почувствовать вкус его губ. Ладно, он это еще наверстает. *** - Ну и как твои успехи? Ты уже целовал Сэма или как? - интересуется Габриэль, сидя на лавочке в коридоре рядом с Новаком. Больше никого не было. Все остальные ребята, не считая Люцифера, который сейчас беседовал с падре, уже занимались своими делами. - Почти, - усмехнулся Новак, вспоминая тот короткий поцелуй, от которого тело бросало в приятную дрожь. - Это круто, - улыбается парень. Вскоре из класса выходит Люцифер и Габриэль заходит внутрь. - Интересно, а с тобой Сэм тоже серьезный или он другой? - интересуется парень, присаживаясь к Кастиэлю на скамейку. Новак прислоняется спиной к стене, довольно улыбаясь. - Да, другой. С ним Сэм словно бы начинал цвести. Как цветок на солнце. Он раскрывался каждый раз больше и больше, показывая всю свою красоту. А вот с другими подопечными он вновь закрывался как бутон цветка ночью, чтобы утром вновь раскрыться. Десять минут проходят незаметно и вот из кабинета уже выходит Габриэль. Подмигнув другу и пожелав ему удачи, он вместе с Люцифером уходит. Новак заходит в класс, закрывая дверь и непроизвольно начиная улыбаться. Винчестер опять сидит за партой. Заметив подростка, он тоже чуть улыбается. На щеках мужчины появляются ямочки и от этого Кастиэлю хочется растечься в лужу умиления. Он садится за парту перед священником, но поворачивает стул по-другому, руки устраивая на его спинке. - Привет. - Привет, - Сэм не сводит взгляда с парня, пытаясь собраться с мыслями, но в присутствии брюнета это было сделать трудно. - Итак, сегодня мы поговорим о твоих ежедневных мыслях. В другой любой ситуации Кас, как он это обычно любил делать, перевел бы ежедневный разговор в другое русло. Но сейчас... нет, сейчас ему есть что рассказать падре. Он тихо усмехается. - Тебе правда интересны мои мысли, падре? - Ну да, - кивает Сэм, удивляясь тому, что Новак все еще не перевел тему. Брюнет вновь усмехается, медленно проводя языком по своим губам. Темное время суток. Все уже спят. Но не я. Тихо выскользнув из своей комнаты, я преодолеваю лестничный пролет и коридор и вот я уже стою перед дверью. Обхватив ручку пальцами, я нажимаю на нее, дверь поддается и с тихим скрипом открывается. В комнате темно. Я подхожу к одной из кровати. Мужчина спит, спокойно дыша во сне. Присев на кровать, я осторожно провожу пальцами по его спутанным волосам, пальцы скользят ниже, по виску, скуловой кости, линии подбородка. Мужчина хмурится во сне. Наклонившись, я целую его в губы, ощущая их мягкость... Винчестер сидел ни жив ни мертв. На щеках был яркий румянец из-за смущения. Он ожидал услышать от Новака что угодно, но не начало порно-рассказа. Несмотря на то, что он должен был прекратить это безобразие, он молчал. Как ни крути, а ему было интересно послушать, что Кастиэль, сидящий с невинным выражением лица, скажет дальше. Брюнет, наслаждаясь тем, что Сэм смущенно слушал его и не перебивал, продолжал свой рассказ... В комнате было душно. Душно от тихих вздохов и желания, что накрыло двоих с головой. Мы оба были без одежды. Нависая сверху, я наклоняюсь и целую его в припухшие от поцелуев губы. Пальцы были влажными от нанесенной на них купленной смазки. Мягко огладив сжатое колечко мышц, палец проскальзывает внутрь, а с губ мужчины срывается тихий вздох. Усмехнувшись, я стал медленно двигать пальцем внутри, ощущая его узость. <...> Толчки сначала были нежными и плавными. Мужчина тихо стонал от новых ощущений, кусая свои губы, а я даже сквозь мрак в комнате видел румянец на его щеках. Постепенно я срывался на более быстрые толчки, но все равно оставался нежным, хотя это и было сложно, ведь его узость, его девственная узость сводила меня с ума. Я наклонился и пылко, с напором поцеловал его в губы, но поцелуя не углублял, пока что наслаждаясь его нежными губами. <...> Он стонал как самая настоящая шлюха. Перед разрядкой, переживая, что его стоны перейдут всякую черту дозволенности, я заткнул его припухшие губы поцелуем и сам не запетил, как содрогнулся от оргазма, кончая в презерватив. Ощущая быстрое и гулкое биение сердца, я нехотя прервал поцелуй и лег к нему на кровать, пытаясь отдышаться. К концу рассказа Сэм не только был смущен, но и, к своему стыду, возбужден. Но говорить об этом Новаку он не собирался. Ничего кроме насмешки, да пошлых намеков о помощи он бы все равно не получил. А вот сам Кастиэль был вполне доволен собой. И выглядел он при этом так, словно бы выучил наизусть Евангелие, а не рассказал священнику порнушку с его же участием. - Кхм... интересные у тебя мысли, Кас, - протянул Сэм, упрямо не смотря на подростка и думая, как бы побыстрей замять всю эту беседу. - Спасибо, падре, - брюнет улыбается своей очаровательной улыбкой и только озорные черти, что плясали(или топились) в его глазах, выдавали весь его настрой. - Ты свободен, Кас, - натянуто улыбнулся Винчестер, как никогда ощущая себя чертовым грешником. Подросток поднялся со стула и, ехидно посмотрев на священника, удалился из класса. Сам же Сэм, выждав пару минут, встал и направился в ванную комнату, надеясь, что по пути он никого не встретит и никто не заметит его стояка.